Главная » Статьи » Наука » Футурология

Восток и Запад: «хай хьюм» против «хай тека»

Итак, нам предстоит ответить на заданный историей вопрос: почему Восток проиграл схватку с Западом в ХIX веке, почему он, обладая гораздо более эффективными, пластичными и разнообразными психотехнологиями, отступил перед европейцами и американцами, потерпев тогда историческое поражение на всех фронтах? Вопрос задан прямо, и столь же прямым должен быть и ответ.

На наш взгляд, это произошло потому, что европейская цивилизация поставила во главу своего развития экспансию, основанную на насилии. Вся история Европы заключается в расширении, борьбе за увеличение жизненного пространства вне европейской ойкумены. В этой ситуации приоритет достался военным, смертоносным технологиям. Именно они обеспечили европейцам политическое господство и экономическое процветание. Они позволили захватить ресурсы, используемые в индустрии, сельском хозяйстве, науке. Захваченное помогало нормализовать общественные отношения и обеспечить политическую устойчивость. Европейская цивилизация исходно — это цивилизация войны и насилия. От данного факта никуда не уйти, об этом надо постоянно помнить.

Восток отличается от Запада тем, что насилие у него было лишь одним из элементов поддержания прежде всего внутренней стабильности, экстренной мерой, вроде пожарного крана. Запад же старался максимально направить насилие от себя, на экспансию и военные завоевания. Захватывая ресурсы других стран и народов, западники за счет них снижали уровень насилия в собственном доме, обеспечивая политическое согласие и социальный мир. А Восток старался строить самодостаточные, внутренне гармоничные цивилизации, способные к программируемому развитию системы.

Когда цивилизации двух разных типов столкнулись, то верх взял тот, кто владел более совершенными технологиями войны и насилия — Запад. В этом и состоит решение исторической загадки.

Однако все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Есть по крайней мере три аспекта, на которые мы хотели бы обратить ваш внимание, читатель.

Во-первых, победа Запада не была окончательной, тотальной и цивилизационной. Его победа стала политико-экономической и военной. А что такое политические и экономические победы? Это — успехи в перераспределении ресурсных потоков. Что же касается культуры и религии, то Восток не проиграл. Восприняв некоторые нормы и традиции Запада, он сохранил свое цивилизационное ядро неприкосновенным. Более того, в последние полвека мы видим все более широкую и глубокую экспансию на Запад восточных религий, мировоззрений, школ воспитания, ошибочно именуемых школами боевых единоборств. Есть все основания полагать, что Восток — не прошлое, а будущее мира.

Во-вторых, даже в политико-экономическом плане победа Запада оказалась непрочной. Уже с конца ХХ века можно говорить об азиатском реванше. Восток успешно перенял технические достижения, постиг премудрости бизнеса — и теперь бьет на этих поприщах своих учителей. Где они теперь, те времена, когда Киплинг считал японцев слишком тупыми для коммерции? То, что белый человек, скажем, 1848 или 1912 года рассматривал как восточную заумь, шарлатанство и клоунаду, сегодня помогает Востоку плодить более эффективных и преданных делу работников, финансистов и предпринимателей, превосходя Европу и США по качеству человеческого капитала. На страницах этой книги мы много говорим о перспективах исламского мира, Японии, Китая. Уже сегодня они в совокупности обладают экономическими и военными возможностями, сравнимыми с западными. А что будет завтра? Прогнозы на сей счет разнятся, но все эксперты едины во мнении: Восток нынче перешел в наступление, а Западу приходится уходить во все более и более глубокую оборону.

В-третьих, уже сегодня на долю белых людей приходится не более 25 процентов населения Земли. А к середине наступившего столетия доля людей с желтым, черным, коричневым и красным цветом кожи составит более 85 процентов. И если человечеству все же суждено пережить ХХI век, то он станет последним веком полноценного существования белой расы.

Так что о какой победе Запада над Востоком можно говорить? Восток почти стряхнул со своего древнего лика пыль сапог европейских солдат. В цивилизационных войнах мы сталкиваемся с парадоксом, отмеченным военными историками — когда блестящие полководцы, красиво выигрывая грандиозные битвы, проигрывают войны в целом. Наиболее ярко это проявилось в истории Наполеона Бонапарта. Не оказался ли весь Запад в роли императора в знаменитой треуголке? Если рассматривать цивилизационную войну, длящуюся несколько столетий, увидим — Восток находится на пороге исторической победы. Правда, времени у Востока может и не хватить, и случится не победа, а совсем другое: Восток и Запад, цивилизационные противники-соратники, Янь и Инь большой человеческой цивилизации, не сумев нащупать серединного пути, окажутся поглощенными грядущим коллапсом. Они не переживут пророчества Иоанна Богослова и исчезнут с лица планеты в результате апокалипсиса.

Это возможный и, к сожалению, весьма и весьма вероятный конец Большого Человеческого Мира. Но покамест он существует, у него есть шанс на продолжение истории. У него остается надежда на перерождение, на выскальзывание из смертельной ловушки. И эта надежда — в Нейромире, проглянувшим нам в далеком прошлом. Нейромир должен соединиться с достижениями индустриальной цивилизации. Как показала история, нельзя очутиться в Нейромире, минуя стадию индустриализма.

Нельзя сократить путь, минув стадию машин и механики. Нужно соединить высшие достижения техники западного типа и древние гуманитарные технологии. Первым сию истину еще в 1866 году понял Жюль Верн. Его капитан Немо — индиец, князь Дакар, один из вождей подавленного англичанами восстания 1857 года, который потерял жену и детей, попавших в руки британских карателей. Порождение, древнеиндийского Нейромира, Немо продолжает борьбу с Западом, построив электрический подводный корабль. «Наутилус» — чудо техники. «Наутилус» не имеет аналогов на Западе, он — нечто совершенно новое. Он крушит броненосцы Запада, оставаясь для них неуязвимым. Умный, сверхчеловечески спокойный, но при этом жестокий и беспощадный в борьбе, Немо-Дакар скрещивает самые последние достижения индустриализма с индийскими аристократическими традициями, с достижениями магической цивилизации. В этом смысле «20 тысяч лье под водой» — это слегка зашифрованное послание Верна будущим поколениям.

Кстати, на Западе это прекрасно понимают и всячески выхолащивают взрывоопасные идеи Верна в экранизациях «20 тысяч лье…». В последнем голливудском фильме 1999 г. Немо играет комический актер Майкл Кейн с внешностью пропойцы, он — мягок и сентиментален. Он — жертва, а не воин. Даже сама сигарообразная, фаллическая и агрессивная форма «Наутилуса» изменена — в американском варианте он похож на округлую, мирную черепаху. Зато русский фильм «Капитан Немо» 1976 года, несмотря на всю бедность спецэффектов, точно передает замысел Верна. Сверхчеловеческие глаза и высокий лоб мыслителя — в образе Немо, сыгранного аристократическим Дворжецким (генерал Хлудов в «Беге» по Булгакову). Наши включили в фильм второй роман Верна, «Паровой дом», посвященный восстанию индусов, ярко показав причины превращения князя Дакара в холодного мстителя, царя глубин Немо. …

Победа Нейромира над промышленной цивилизацией главный сюжет голливудской ленты «Тень» 1994 года. Там потомок Чингисхана, владеющий совершенными психотехнологиями своих предков, прибывает в Нью-Йорк перед Второй мировой. Он умеет подчинять себе нетренированные волю и разум людей западного, технического мира. По его мановению люди кончают жизнь самоубийством, превращаются в зачарованных убийц, его чарами весь мегаполис не видит огромного здания — ставки нового хана. И пусть сам Чингизид не может создать атомной бомбы — зато его магическая техника позволяет подчинить воле хана разработчиков ядерного оружия. Нейрочеловек не отрицает современные технологии, а пользуется ими.

Против агрессора из Нейромира бессильны привычные индустриальные средства — пулеметы, самолеты и полиция. И побеждает его лишь другой выходец из магической цивилизации, прошедший школу в Тибете.

Таким образом, путь в Нейромир лежит через промышленную стадию. Ему нужны высшие достижения техники западного типа. Ему нужны реактивные самолеты, электронно-вычислительные машины, космическая техника и высокоточное оружие.

Русский шанс в Большой Гонке

Тот, кто сегодня первым ворвется в Нейромир, возьмет все. И в этом смысле его создание — Большая Гонка. У России здесь открывается исключительная возможность.

Прежде всего, по цивилизационным соображениям. Запад — это перезревший индустриализм, перешедший в постиндустриальное межвременье, а Восток — пред-нейромир, гусеница, не успевшая стать бабочкой. Но для перехода в Нейромир нужно синтезировать Восток и Запад, Янь и Инь. Россия — иное. Она всегда синтезировала западное и восточное. В этом смысле наша культура, наш топос наиболее приспособлены к Нейромиру. Мы бесстрашны, мы любим кидаться в эксперименты, мы играем со временем. И вопрос стоит так: или мы войдем в новую эпоху первыми, или до этого успеют разрушить наш топос.

Есть и экономический аспект для возможного русского прорыва. Экономика за нас. Объективно мы располагаемся в Азии, но нам всегда очень хотелось в Европу. Мы не хуже западников умеем создавать уникальные технику и технологии. Мы уже прошли индустриальную стадию, причем с гораздо более внушительными успехами, нежели индийцы или китайцы. Почти не имея средств, русские полвека назад овладели ядерной энергией и космонавтикой, создали электронную промышленность и мощное машиностроение. Еще не уничтожены до конца химия и биотехнологическая промышленность. У нас все еще есть унаследованные от Советского Союза великолепные ученые и талантливые изобретатели, способные скрестить высокие технологии с гуманитарными. Еще есть миллионы людей с первоклассным образованием.

Европа и США богаты, а мы — бедные. Нищи мы, чтобы повторять Запад, идти по догоняющей траектории. Лишенные средств, мы уже скатываемся в архаику, в Традиционный мир. И потому для русских путь в Нейромир остается единственной дорогой в достойное будущее. Только так можно вырваться к свету с наименьшими затратами, совершить «гиперпространственный прыжок» или «вертикальный взлет», минуя стадию разбега и постепенного набора высоты…

Наконец, наш путь в Нейромир облегчают и национальные особенности русской науки. В России всегда особое внимание уделяли ее отраслям, особенно важным для прорыва в чудесный новый мир. Почему? Это загадка, и не нам ее разгадывать. Так уж исторически сложилось. Прежде всего, речь идет о русской психологии. Мы можем похвалиться целым созвездием удивительных, выдающихся умов, которые по сути заложили основу психологии ХХI века. Здесь — Леонтьев и Выготский, Узнадзе и Бехтерев, Налимов…

Леонтьев, Выготский и Налимов сделали психологию инструментальной, технологической дисциплиной по созданию люденов, метагомов, бодисатв — если хотите, новой расы, идущей на смену исчерпанному и истощенному человеку-сапиенсу. По свидетельству авторитетных зарубежных психологов, в психологии Россия и в прошлом, и сейчас находится не просто на на острие атаки, а, почитай, в разведке, впереди за линией огня.

Но возможности России не исчерпываются одной психологией. Не меньшее значение имеет знаменитая русско-советско-российская математическая школа. Наши математики создали необходимый задел для прорыва за черту хаоса, необходимый инструментарий для самосбывающихся прогнозов.

И, наконец, последние сто лет Россия находилась в постоянном конфликте со старым миром. И ее не уничтожили только потому, что она смогла сохранить паритет и противостоять врагу, силы которого превосходили русские не на какие-то там проценты или в разы, а на целые порядки. Наши ученые совершили подвиг: выстроили нетождественную Западу технологическую пирамиду. Она позволяла русским находить решения в тех областях, куда Запад даже не заходил. Наследие великой технологической пирамиды дает нам россыпь закрывающих технологий — технологий, способных создать материально-технический базис Нейромира. Эти технологии дают шанс человечеству решить самые тяжелые и критические проблемы, пожирающими время, оставленное нам великим Нечто для окончательного решения вопроса «быть или не быть человечеству».

Поэтому, по нашему глубокому убеждению именно в России есть все необходимые цивилизационные, экономические и научные предпосылки для того, чтобы первой совершить прыжок в Нейромир. А произойдет это или нет — зависит том числе и от нас.

Еще никто на Западе не поставил перед собой четкого приоритета — прорыва в Нейромир. Неизбежность нового этапа развития человека понимают тамошние интеллектуалы, но их политики пока слишком ограничены. Они чересчур разбрасывают свои усилия. У нас есть фора и шанс стать самыми умными.

Россия просто обязана стать страной, поставившей перед собой четкую и ясную цель: первой прорваться в Нейромир. Первой сделать ставку на нейротехнологии и стать колыбелью металюдей, люденов.

Либо Россия станет колыбелью нового человечества, либо — найдет свой конец под игом Сообщества Тени. Без рождения новой реальности слишком большой груз проблем и застарелых болезней неминуемо погубит Россию. У нее просто нет ни сил, ни средств, чтобы подняться из праха привычным путем. Мечты о том, что русские найдут почти один триллион долларов на модернизацию исковерканной, изгаженной Родины, что к нам, на наши вьюжные бэдленды пойдут широким потоком частные инвестиции — это пустые мечты.

Так что либо Нейромир, либо — преисподняя. Tetrtium non datur.

Что будет, если мы этого не сделаем? Ну, тогда найдутся другие первопроходцы в нейроэпоху. И у них будут иные подходы, иной хай-хьюм.

« — Что такое «Проект-99»? — спросил Джо. — Чем вы там занимались — в этих подземных лабораториях неподалеку от Манассаса?

— Ты слышал что-нибудь о попытках описать геном человека? …Величайшее научное начинание нашего времени… Его целью является выделение каждого из ста с лишним тысяч человеческих генов и подробное описание структуры соответствующего ему участка ДНК. И дело движется на удивление быстро.

— Кажется, с помощью этого списка можно будет лечить дистрофию мышц, рассеянный склероз…

— А со временем и такие серьезные заболевания, как рак и другие… У нашего «Проекта-99» была гораздо более интересная и сложная задача. Мы должны были выделить гены, которые определяют у человека наличие необычных талантов… Мы искали гены, ответственные за всякого рода паранормальные способности вроде телепатии, телекинеза, пирокинеза и других…

— Таких способностей не существует, — отрезал он. — Это выдумки писателей-фантастов.

— Зато существует немало людей, которые показывают необычайно высокие результаты при специальном тестировании. И эти результаты настолько стабильны, что случайностью их объяснить никак нельзя. Испытуемые угадывают порядок карт в колоде, предсказывают, какой стороной упадет подброшенная монета, передают и принимают мысли и зрительные образы и демонстрируют многие другие удивительные вещи…

…Когда нам попадался человек, у которого тесты выявляли ярко выраженные паранормальные способности, мы брали у него образцы крови и тканей на исследование, изучая генетическую структуру ДНК. А взять такое явление, как дети и полтергейст…

— Полтергейст?

— Феномен полтергейста не имеет никакого отношения к духам. В домах, в которых происходят события, подпадающие под эту категорию, — если, конечно, мы имеем дело действительно с полтергейстом, а не с искусной мистификацией, — обязательно есть дети, и мы считаем, что все эти летающие по воздуху предметы, эктоплазмические видения, странные звуки являются следствием того, что дети бессознательно пробуют скрытые в них силы, о которых даже сами не подозревают. У таких детей — если нам удавалось их найти — мы тоже брали кровь на анализ. Со временем у нас собралась целая картотека генетических портретов людей, обладающих необычными способностями, с помощью которых мы могли искать то, что их объединяет…

— Но вы не только изучали эти аномалии, верно?

— Нет, не только.

— Вы научились использовать свое открытие практически?

— Да.

— Сколько человек работало на «Проект-99»?

— Больше двухсот.

— Вы делали чудовищ, — чуть слышно пробормотал Джо.

— Людей, — поправила его Роза. — Мы делали в лаборатории людей…»

Это — цитата из фантастического романа Дина Кунца «Единственный выживший» (1997 год). Не стоит пренебрежительно морщиться: век двадцатый научил нас тому, что фантастика — это очень серьезно. Запад, кажется, уже понял, что человеческий мозг в тысячи раз сложнее и мощнее самых совершенных компьютеров. И что экономически гораздо выгоднее вложить деньги в полное раскрытие возможностей человека, чем пытаться создать искусственный разум.

Знаете, что в этом романе описано? Ребенок, которого превратили в чудовище, в живую психомашину. Он находится в бункере, спеленутый в смирительную рубашку, его питают через иглы, введенные в вены. На глазах — очки-дисплеи, и ученые поощряют его за послушание фильмами. А за неподчинение приказам — бьют током. И ребенок делает сатанинскую работу. Он способен брать под контроль сознание других людей на большом расстоянии. И эти люди послушно кончают жизнь самоубийством, втыкая в сердце нож или сжигая себя заживо. Он проникает в сознание пилота авиалайнера, на котором летит нежелательный свидетель, и руками этого пилота направляет самолет с людьми носом в землю.

Это ведь тоже возможные нейротехнологии. Тоже хай-хьюм. Только альтернативный нашему…

После человека

Во второй половине ХХ столетия начались поиски наследников рода человеческого. К этому времени многие умы поняли: сапиенс как вид угодил в жесточайший кризис. И кризис столь глубок, что на сей раз переменами в технологиях, общественном строе или в религиозных воззрениях не отделаться. Слишком далеко все зашло... Сегодня мы видим, как разум сотен миллионов людей не выдерживает натиска перемен и колоссального напора информационных технологий, как массы наших соплеменников становятся изломанными не только физически, но психически, душевно. Завтра их будут уже миллиарды.

Первыми за дело взялись, как это часто случается, фантасты. На роль преемников «человека разумного» они предложили роботов. Сначала — как помощников и соратников. Вспомните Айзека Азимова с его знаменитыми тремя законами роботехники. Или Клиффорда Саймака. А потом роботы выступили как прямые конкуренты и противники человеческой расы. Это направление берет начало от американской фантастики 1950-х годов. Наиболее глубокое воплощение оно нашло в кинематографе — в трех «Терминаторах» (где играл нынешний губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер) и в завете от «Матрицы» братьев Вачовски.

Несколько позже роботов вытеснили киборги и искины (искусственные интеллекты). Начав с фантастики, это направление вскоре превратилось не только в научное, но и общественное движение, охватившее тысячи интеллектуалов по всему миру. Его назвали «трансгуманизмом». Чтобы вы поняли, о чем идет речь, приведем несколько отрывков из трудов адептов трангуманизма.

«Трансгуманисты считают, что благодаря ускоряющемуся научно-техническому прогрессу мы выходим на совершенно новый этап в развитии человечества. В ближайшем будущем мы столкнемся с возможностью настоящего искусственного разума. Будут созданы новые инструменты познания, которые объединят в себе искусственный интеллект с новыми видами интерфейсов...

В последние годы трансгуманизм распространялся по всему миру экспоненциальными темпами. В настоящее время существуют две международные трансгуманистические организации — Институт экстропии и Всемирная трансгуманистическая ассоциация, публикующие онлайновые журналы и организующие конференции по вопросам трансгуманизма. Во многих странах существуют местные трансгуманистические группы, в США практически в каждом крупном городе действуют дискуссионные клубы. Растущий объем материалов о трансгуманизме публикуется в Интернете, а также в книгах и журналах.

Трансчеловек — это некто, активно готовящийся стать постчеловеком. Некто, достаточно информированный, чтобы увидеть в будущем радикально новые возможности, готовящийся к ним и использующий все существующие возможности для самоулучшения. Важнейшими признаками трансчеловечности являются улучшение тела имплантантами, бесполость, искусственное размножение и распределенная индивидуальность.

Постчеловек — это потомок человека, модифицированный до такой степени, что уже не является человеком....Средства, которые трансгуманисты собираются использовать для превращения в постлюдей, включают следующее: молекулярную нанотехнологию, искусственный интеллект, лекарства для изменения настроения, нейроинтерфейс, программы для управления информацией и когнитивные технологии.

Постлюди могут оказаться полностью искусственными созданиями или результатом большого числа изменений и улучшений биологии человека или трансчеловека. Некоторые постлюди могут даже найти для себя полезным отказаться от собственного тела и жить в качестве информационных структур в гигантских сверхбыстрых компьютерных сетях. Иногда говорят, что мы, люди, неспособны представить себе, что значит быть постчеловеком. Их дела и стремления также могут оказаться так же недоступными нашему пониманию, как обезьяне — сложности человеческой жизни» (www.transhumanism.ru).

Ну куда нам, обезьянам, до людей трансгуманизма! Только искусственный разум все не появляется. И с роботами все не так быстро вышло. Да и молекулярные нанотехнологии, конечно, развиваются, но не семимильными шагами, как ожидалось. В общем, до киборга в ближайшие годы дело не дойдет. И уж точно не удастся создать полностью цифровое разумное существо. Скорее мир погибнет, чем появятся постлюди из грез трансгуманистов. Да и потом вся логика их учения — это технотронное улучшение человека, насыщение его механическими, химическими и другими вживлениями. Вряд ли на этом пути мы получим новое разумное существо, превосходящее человека. Слишком примитивны все эти имплантанты и устройства по сравнению с настоящим организмом сапиенса.

С 1960-х годов в СССР стало развиваться еще одно направление поисков. Оно связано с именем Юрия Шейниса, автора маленькой скромной книжечки «Интегральный интеллект», изданной в начале семидесятых в издательстве «Молодая гвардия». Суть направления состояла не в замене человеческого разума на машинный и не в «шпиговании» человека заменителями биологических органов, а в создании своего рода единой интеллектуальной системы, включающей в себя не только человеческие разумы, но и мощности вычислительной техники, интерфейсы с психикой высокоорганизованных живых существ типа дельфинов. Выход из кризиса виделся в создании масштабных, в пределе — охватывающих все человечество систем восприятия, обработки, хранения и переработки информации. Эвристическая мощность таких систем должна превзойти мощность интеллекта отдельных людей примерно так же, как мощность ракеты-носителя «Энергия» превосходит силу муравья.

Но это направление не получило тогда сколь-нибудь заметного развития. Ю.Шейнис больше не издал ни одной работы по данной тематике. В Советском Союзе наступили неблагоприятные для смелых творцов времена Большой сделки. Новое направление как-то само собой заглохло. Однако оно возродилось в, казалось бы, самом неподходящем времени и самом неподходящем месте — в России середины 90-х. По инициативе сайта «Имперский Генеральный штаб» два его активных участника (Дельгадо и Исмаилов) стали разрабатывать теорию Голема, опираясь на первопроходческую работу Лазарчука и Лелика («Голем тоже хочет жить»). Именно эта теория, пусть и неявно, но однозначно постулировала возможность надличностного разума.

В начале нынешнего века о надличностном разуме как о следующей эволюционной ступени стали все чаще писать как в России, так и на Западе. Возможно, наиболее емко эти воззрения сформулировал Михаил Делягин в своей книге «Мировой кризис и общая теория глобализации».

«Человек действительно создал мир, слишком сложный для своего сознания....Выход из «информационного тупика» — это изменение самой структуры человечества путем стихийного делегирования части функций по управлению его развитием от не справляющихся с последствиями информационной революции индивидуальных сознаний на более высокий и потому справляющийся с новыми задачами надличностный уровень сознания, объединяющий коллективы, организации, целые общества, а, возможно, и все человечество в целом...

При всей экзотичности только этот путь дает ответ на вопрос о преодолении «информационного барьера»... Изложенное представляет собой доказательство фундаментальной теоремы современной теории глобализации — теоремы об эволюции человеческого сознания:

Необходимым условием сохранения человечества в условиях информационной революции является формирование надличностного сознания в дополнение к сознанию индивидуальному.

...Надличностные сознания, насколько можно понять, являются прямым порождением, а в определенном смысле — и совокупностью индивидуальных человеческих сознаний. Это означает, что они являются вторичными, а не первичными по отношению к человеку явлениями, его порождениями, а не его творцами, что, строго говоря, должно быть вполне достаточно для полного отказа от серьезного обсуждения всякого рода божественных аллюзий...» (М.Делягин, «Мировой кризис. Общая теория глобализации» — Москва, ИНФРА-М, 2003 г., с. 84-86).

Казалось бы, искомый ответ найден. Действительно, формирование надличностных разумов и «сверхсуществ» в нынешнем мире видно чуть ли невооруженным глазом. Но не все так просто! И вот почему: наш друг Михаил Делягин и подавляющее большинство других авторов упорно говорят о надличностном сознании и о том, что оно — порождение индивидуальных сознаний —в этом и кроется их ошибка.

Мыслит-то не сознание, а человек, обладающий психикой. А в психике сознание — лишь один из пластов, слоев или контуров. Вмесите с ним существуют и бессознательный контур, и контур физиологических восприятий и многое другое. Поэтому говорить о надличностном сознании по меньшей мере неправильно. Нет, речь идет о надличностной психике — явлении куда более сложном и многомерном.

Синергетика учит нас: в любых сложных системах (к каковым относится и человеческое общество) бессмысленно говорить о первичности и вторичности. Здесь царствует кольцевая причинность, где не только причина порождает следствие, но и наоборот: следствие — причину. Постановка вопроса о том, кто кого определяет (индивидуальное сознание надличностное, или надличностное — индивидуальное) порочно само по себе.

Суть проблемы заключена в ином — в том, что все кризисы человечества разрешались через скачки в повышении уровня общественности (социализации). То есть, человечество становилось все более и более связанным. Само появление сапиенса есть не что иное, как итог гигантского скачка в социализации биологического вида. Именно в ходе скачка сформировался язык как принципиально новое, сложное и бесконечно богатое средство коммуникации и появился труд — как совместная целенаправленная деятельность. Есть гипотеза, что был и третий важнейший фактор очеловечивания — вера в высшие силы. С обретением человеком веры установилась связь с континуумом смыслов, с Великим Нечто. Быть может, именно эта связь породила развитый язык, сделавший возможным трудовую деятельность.

Если в прошлом преодоление кризисов человечества происходило через повышение связности человеческих сообществ, то и с нынешним суперкризисом можно справиться таким же образом! Масштабы грядущего скачка должны быть соразмерны глубине и остроте нынешнего тотального кризиса. Человечество должно перейти в новое качество!

Поняв это, мы можем искать ответы и на другие непростые вопросы. Куда ведет следующая эволюционная ступень? Как ее преодолеть? Как технологически будет выглядеть эволюционный скачок?

Основа для грядущего скачка заложена мыслителями прошлого. Посмотрим, кто и что сделал.

Пути в неведомое Карла Юнга

Имя швейцарского врача, основателя аналитической психологии, стоит в одном ряду с именем Фрейда.
Юнг был куда более образован и мыслил намного шире по сравнению с клиническим психиатром Фрейдом. Он создал свою теорию психоанализа, где личность более сложна и многомерна, чем у основоположника. Юнг шире понимал сферу бессознательного психического. В нее он включил не только «личное бессознательное», образующееся в результате вытеснения части нашей душевной жизни за порог сознания, но и «коллективное бессознательное». В отличие от личного, состоящего из вытесненных переживаний, коллективное бессознательное никогда не входило в сознание человека. Они обязаны своим существованием особым структурам человеческой психики. Личное бессознательное — это наши собственные комплексы. А вот коллективное — архетипы. То есть, изначальные, врожденные, содержащиеся в нашей психике структуры. Они представлены в виде образов, заложенных в общечеловеческие символы — образы, мифы, сказки. Коллективное бессознательное едино для всех людей, и этим оно отличается от личного.

Архетипы содержат схемы, которые, хотя и недоступны для непосредственного восприятия, все же осознаются через их проявления в снах, духовных опытах вероучителей, пророков и визионеров. Они играют роль фундаментальных структур психики, первооснов психического мира. В этом смысле они напоминают идеи Платона и смыслы Налимова. Карл Юнг считал, что мифы — это выражение глубинной сути души любого человека. Без разницы — дикаря или «цивилизованного». Миф представляет из себя культурную интерпретацию архетипа, привязанного к конкретному этносу или цивилизации.

Например, ярчайший архетип русского — Иван-дурак. Простоватый с виду, воспринимаемый всеми как блажной, на самом деле — очень изобретательный и сметливый человек, побеждающий сильного и богатого врага с помощью нетривиальных действий. Обратитесь к нашим народным сказкам — и вы увидите родные архетипы, коллективное бессознательное русского этноса.

Архетипы образуют глубинную основу всех религий, каждая из которых содержит некоторое сокровенное знание, покоящееся в глубинах бессознательной жизни и порождающее вечные образы-схемы. «Сотворение мира». «Изгнание из рая». «Достижение блаженства». И так далее.

Чем интересен для нас подход Юнга? Прежде всего, его прямой увязкой с каналом взаимодействия человека с «морфогенетическим полем», континуумом смыслов, миром идей — Великим Нечто. Этот канал, собственно говоря, и позволил привнести в человеческую психику архетипы. Он сделал возможным язык как средство общения и труд как способ взаимодействия. Будучи едиными у всех людей, архетипы сделали возможным понимание языка разными личностями и позволили сформировать у людей установки и доминанты на совместное выполнение тех или иных действий.

Юнговы архетипы можно понять как глубинные саморазвивающиеся программы, обеспечивающие возможность все более и более тесной связности людских сообществ. Причем коллективов все более возрастающей сложности и мощности

Эгрегор: прозрение Андреева

Перейдем к следующему пророку эволюционного скачка.
Едва ли не самая удивительная книга второй половины ХХ столетия — «Роза мира» Даниила Андреева. Написанная в нечеловеческих условиях Владимирского централа, обращенная ко всем и ни к кому, работа становится все более важной для понимания перспектив человечества. Ее можно поставить в ряд с величайшими текстами-откровениями в мировой истории. У Андреева нет не только аналогов — у него нет ни предшественников, ни последователей. Притягательная и одновременно отталкивающая, глубочайшая и смутная, кристально ясная и намеренно запутанная, эта книга содержит в себе учение Андреева о мультиверсуме — связной иерархии миров. Мы скажем лишь о том, что касается нашей темы.

Андреев считал, что все религии отражают разные пласты единой духовной реальности. Он понимал Космос как многослойные и многомерные метрики пространства-времени. Он духовно проникал в «слои инобытия», погруженные в другие потоки времени и другие виды пространств. Иногда они «просвечивают» сквозь процесс, воспринимаемый людьми как история. Для их анализа Андреев ввел в оборот понятие «эгрегора». Вот он-то имеет самое прямое отношение к эволюционному скачку человечества. Эгрегоры — это нематериальные образования, возникающие из неких излучений психической природы, генерируемых большими коллективами людей. Эгрегоры обладают временно сконцентрированным, волевым зарядом. Свой эгрегор имеет любое государство. Они есть у народов, племен, партий и религиозных организаций. Эти иноматериальные существа статичны и неагрессивны, они не принимают участия в борьбе сил Добра и Зла

Многие считают Андреева сумасшедшим. У большинства его читателей голова кругом идет от эгрегоров, от демонов (которые на самом деле — даймоны, помогающие человеку решать его проблемы) и «желтых клубящихся пространств» обитания эгрегоров. Именно поэтому «Роза мира» до сих пор не принята и не признана, пребывая на самой периферии интеллектуального подполья. Но ведь мозги-то у читателей этой книги путаются от самого что ни на есть вторичного, внешнего. Хотя, кто его знает — где внешнее, а где внутреннее…

Но при всех обстоятельствах мы уверены, что главной заслугой Андреева стало признание реальности существования полевой коллективной психики — эгрегора как энергоинформационной коллективной сущности, некоего нечеловеческого разума. Андреев понял, что это — отдельная реальность, что эгрегоры живут в своем измерении. Они воздействуют и на привычный нам мир, на общество. Именно эти воздействия, по мысли Андреева, многое объясняют.

Эгрегоры — это особые информационные субъекты, которые влияют на психику людей.

Пример эгрегоров? Если обращаться к русской жизни, то есть эгрегор «крейсер «Варяг», скажем. Он заставляет нас драться до последнего, а добровольную сдачу в плен считать позором. Поэтому сценарий с «боем до последнего патрона» проходит по всей русской истории ХХ века. Примеры того, как наши предпочитают умереть, но не покориться, есть и в Русско-японскую, и в Гражданскую, и в Отечественную, и в Афганскую, и в Чеченскую войны. И на суше, и на море.

Психоистория Льва Гумилева

Однако Андреев был не одинок. Есть личность, выступающая не только современником автора «Розы мира», но и его сотрудником — если брать последнее слово в исконно русском, а не нынешнем смысле этого слова. «Со-трудником» Андреева стал великий русский географ и историк Лев Николаевич Гумилев.

Именно он создал, сидя в ГУЛАГе, науку, которую гений по другую сторону Атлантики, Айзек Азимов, в образно-художественной форме воплотил в одной из самых выдающихся в фантастической литературе эпопей: цикле «Основание» (в русском переводе их еще называют книгами об Академии). Гумилев создал психоисторию — теорию пассионарности. Теорию о том, как рождаются народы-этносы, как совершают чудеса на подъеме, как надламываются и как умирают.

Гумилев тоже наткнулся на необыкновенное явление в истории. Группы людей, объединенных общим порывом и общим действием, превращаются в некие особые надчеловеческие существа со своим разумом и инстинктами. В существа с тысячами глаз, ушей и сознаний.

Впрочем, обо всем — по порядку.

Итак, этнос — это природная форма существования вида «хомо сапиенс» («человек разумный»). Этносы отличаются друг от друга не языком и не религией, а стереотипами поведения. В одной и той же ситуации немец, перс и русский ведут себя совершенно по-разному. Эти стереотипы поведения выступают как высшая форма приспособления человека к ландшафту, в котором он живет.

Пассионарность — это избыток биохимической энергии живого вещества. Пассионарность обратна инстинкту, она определяет способность людей к сверхнапряжениям, способность впитывать энергию окружающей среды и выдавать ее в виде работы. Именно пассионарность заставляет людей жертвовать даже собственной жизнью во имя избранного идеала, великой цели. Пассионарность порождает жертвенность. Способности пассионарного человека могут быть высокими, малыми и средними. Пассионарий одинаково легко может идти на подвиги и на преступления, на творчество и разрушение. Но пассионарий всегда неравнодушен. Пассионарность может жить долго, целых 40-50 поколений до своего угасания.

Этносы комплиментарны по отношению друг к другу. А что есть комплиментарность? Это подсознательное ощущение симпатии или антипатии одного этноса по отношению к другому. Именно благодаря комплиментарности народы делят всех остальных людей на «своих» и «чужих».

Гумилев выдвинул и теорию консорции — группы людей, которые объединены одной исторической судьбой (кружки, артели, секты, банды). Консорции иногда распадаются, а иногда переходят в конвиксию, в группу, объединенную однохарактерным бытом и семейными связями.

Субэтнос («поднарод») — это элемент этноса, взаимодействующий с другими субэтносами. В сильной и процветающей нации субэтносов много. (Если вспоминать о русском народе, то можно говорить о субэтносах поморов, казаков, волгарей, новороссов, чалдонов и т.д.) Когда народ приходит в упадок, то число субэтносов падает до одного, который затем превращается в реликт, в остаток, в воспоминание о некогда могучем прошлом.

Гумилев открыл пассионарные толчки: периоды бурного рождения у народа большого числа детей с пассионарными характерами, но почему это происходит и каковы источники пассионарных взрывов, он не знал. Однако именно Гумилев показал, что пассионарные толчки происходят у разных народов в одно и то же время в особых зонах: полосах на поверхности Земли шириной примерно в триста километров и длиной примерно в половину окружности Земли. Так, будто кто-то в космосе стегает нашу планету огромным невидимым бичом, оставляющим пассионарные «рубцы». Но Гумилев не смог объяснить, почему происходят эти точки-нахлесты, с какой периодичностью.

Что же за энергия провоцирует рождение сапиенсов-пассионариев? Неужели циклы солнечной активности или вспышки сверхновых звезд?

Получается, что воздействует некий космический «фактор Икс», и нормальные люди, у которых своя рубашка всегда ближе к телу, а родные и близкие гораздо важнее односельчан, не говоря уж о стране, вдруг превращаются в одержимых. Главным для них становятся не частные интересы, а общие, коллективные. Все силы свои они подчиняют достижению Цели, зачастую не приносящей никаких очевидных выгод ее искателям. Ни славы, ни денег, ни особых знаний. Зачуханные, чуть ли не дворовые банды вдруг превращаются в непобедимые, горящие боевым духом рати, перед которыми расступаются даже самые лучшие войска, и эти непобедимые рати останавливаются только перед непроходимыми лесами, высокими горами или океанскими берегами. Именно эти сообщества становятся как бы надчеловеческими существами. И все это случается за какие-то считанные годы! Так было с арабами, так было с монголами.

Пожалуй, это — одна из главных загадок человеческой истории.

А что важно в теории Гумилева нам, исследователям Нейромира? Мы знаем, что под воздействием неизвестного пока науке фактора в сообществах людей меняется система связей. Из временного объединения случайно собранных людей, для каждого из которых личные интересы, обстоятельства и мотивы превыше всего, вдруг получается монолитный, слаженный, эффективно действующий коллектив, спаянный единой волей, одним порывом. Входящие в такой коллектив люди почти полностью растворяются в нем, при этом оставаясь индивидуальностями. У них возникает как бы один интегральный разум, одна общая психика. С чем это связано?

Во-первых, мы предполагаем, что у пассионариев под воздействием пока нам неведомого (космического?) «фактора Икс» возникает избыток энергии. Разные авторы и мыслители называют его по-своему. Ницше — «волей к власти», Бергсон — «жизненной силой», Гумилев — «волей к жизни». Переполненные этой энергией личности увлекают за собой сотни и тысячи других людей.

Во-вторых, у пассионариев есть ярко выраженное главенство надличностных мотивов и целей, не связанных с корыстными и личными интересами. Знаменитый испанский философ Ортега-и-Гассет в знаменитом труде «Восстание масс» сказал, нет никакого сомнения в том, что человечество самым радикальным образом делится на две неравные части. Одна состоит из тех, кто слишком многого от себя требует и тем самым усложняет себе жизнь. Другая — из тех, кто не требует от себя особых усилий. И вот тогда, когда начинает действовать «фактор Икс», обычная пропорция между двумя этими породами людей резко изменяется, нарастает число людей первого, высшего типа. Коллективное ставится выше личного. Все больше тех, кто готов рисковать жизнью для достижения признанной цели и ставит свое личное на службу общему. Как писали в монгольских летописях, народ в этот момент обретает «длинную волю».

В-третьих, у пассионариев перестраивается личность. Почти в одночасье формируется в их душах то, что выдающийся русский психолог Ухтомский назвал доминантой. То есть, сосредоточение всех поведенческих программ, мыслей и эмоций, шкал ценностей на какой-то сверхценности. Эта сверхценность у пассионария лежит за пределами узкого, личностного, эгоистического интереса. Сверхценность может быть любой: стремлением за десять лет построить великую промышленную державу или дойти до Берлина, страстью создать тысячелетний рейх или первым вырваться в космос. Но во всех случаях пассионарий сосредотачивает колоссальные возможности своей психики на достижение цели. И она не сводится к присущим индивиду интересам самосохранения, благосостояния или спокойствия. Личность перестает интересоваться тем, что волнует соседей, родных, близких и что, возможно, совсем недавно интересовало самого пассионария. Доминантой становится надличностная цель, связанная с интересами уже не одиночки, но коллектива. Причем коллектив бывает самого разного размера и толка: от банды до громадной империи. Доминанта крепнет — и в итоге даже жизнь становится лишь средством для достижения некоей коллективной цели.

Один из крупнейших специалистов в области политической практики ХХ века, Дэвид Московичи, с удивлением писал, что пассионарии способны жертвовать жизнью и семьей для достижения подчас просто «эзотерической цели». Эзотеричной? Эзотеричными цели пассионариев видятся из уютного кабинета университетского профессора.

Удивительное свойство пассионария перестраивать свою личность часто принимают за подчинение людей какой-то внешней «тоталитарной силе». Великий русский психолог Василий Налимов говаривал, что пассионарность стороннему наблюдателю представляется одержимостью.

«…Юнг, по-видимому, оказался первым ученым, пытавшимся раскрыть в этом ракурсе многомерность человеческой истории и культуры. Невольно напрашивается вопрос: возможна ли история, написанная под углом зрения психиатра? История как проявление безумия или, если говорить мягче, как воздействие нереального на реальное (понимаемое нами как рассудочное). Представление Л.Н.Гумилева о пассионариях как о движущей силе истории не есть ли одна из попыток описания событий в рамках психиатрического видения...» — писал Налимов.

Ну вот, собственно, все, что нам требуется для подведения промежуточного итога. Итак, благодаря «фактору Икс» происходит изменение структуры множества личностей в данном месте и в данное время. Доля людей-пассионариев, готовых платить жизнью за достижение надличностных целей, в разы превышает норму. Появление таких людей позволяет сформировать энергетически мощные, чрезвычайно плотные сообщества-консорции, словно «черные дыры», начинающие с удивительной скоростью втягивать в себя всех соседей — от небольших групп и образований до многомиллионных народов. Очень скоро эти консорции становятся господами мира, иногда на десятилетия, а подчас и на века. Пассионарии порождают свои интегральные психики, свои эгрегоры.

Таким образом, коллективная психическая жизнь — это не фантастика, а самая что ни на есть реальность. Ее структуры-эгрегоры пребывают в своем «потустороннем» мире, который имеет влияние на мир материальный, на мир действия. Эти эгрегоры или «интегральные психэ» являются сложными образованиями. В них включается не только коллективное бессознательное, но и коллективное мышление, и коллективное чувствование. У этого коллективного психэ, как у человека, есть свои программы поведения, стереотипы действия, законы формирования доминант и действия установок. Коллективная психика имеет распределенных носителей — отдельных людей.

Наконец, под воздействием этого «фактора Икс» коллективная психика приобретает совершенно удивительные свойства. Личности-носители общей психики меняются, коллективное психэ вселяется в них, они становятся одержимыми. Оставаясь сознательными, деятельными людьми из плоти и крови, не превращаясь в зомби с остекленевшими взглядами, люди оказываются как бы орудиями чего-то высшего. Это «что-то» осознается с той или иной степенью ясности, его постижение делает жизнь людей не просто осмысленной, а полнокровной, интересной, захватывающей!

Пассионарные сообщества объединены общностью ценностей, поведенческих и эмоциональных характеристик. В них интересы целого не просто преобладают — они определяют все стороны жизни и смерти отдельных людей-членов сообщества.

Перед нами предстают по сути дела разумные сообщества. Еще одна форма разумной жизни на нашей планете. Человеческая с одной, и постчеловеческая — с другой стороны.

Поражает та скорость, с которой самоорганизуются сообщества пассионариев. Но при этом они не способны эволюционировать. Поясним: вот пассионарная группа, словно «черная дыра», втянула в себя громадные масс человеческого материала. Вот она, достигнув критической массы, взорвалась, словно сверхновая звезда, и на месте пассионарного «котла» возник новый этнос. Или новая империя. Но больше пассионарного «сверхсущества» нет: оно дало жизнь этносу или государству и после аннигилировалось. Ни одному сообществу пассионариев пока не удалось перейти из режима лавинообразного нарастания в режим эволюционного развития, наращивания не только количественного и энергетического потенциала, но и структурного обогащения, увеличения мощности применяемых инструментов.

Максим Калашников
Категория: Футурология
Добавлено: 10.08.2011
Просмотров: 3868
Рейтинг: 5.0/1
Темы: Трансчеловек, «хай хьюм» против «хай тека», Максим Калашников, Восток и Запад, Постчеловек, После человека, мировой кризис, Юнг, нейромир
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]