Главная » Статьи » Наука » Футурология

На пути к новой экономической парадигме

Роботы и экономика

Во время одного из интервью журналисты CBS News задали президенту США вопрос о возможности решения проблемы катастрофического роста безработицы в обозримом будущем. «Простого решения не существует, – ответил он. – Мы должны бежать, чтобы хотя бы оставаться на месте». Он имел в виду, что для предотвращения дальнейшего роста числа безработных с учетом роста населения в экономике должны ежемесячно создаваться десятки тысяч рабочих мест. Президент отметил, что «мы имеем дело с сочетанием работников зрелого возраста, лишившихся работы из-за технологий, и молодых людей, только начинающих свою карьеру» и не обладающих достаточным уровнем образования. Он предложил сократить налоги, чтобы стимулировать экономику, но при этом несколько раз вернулся к теме образования, выступив, в частности, в поддержку программ, направленных на развитие «профессионального образования» и расширение программ «профессиональной переподготовки». Проблема, сказал он, сама собой не разрешится: «Слишком много людей приходит на рынок труда, и слишком много машины выкидывают людей с него».

Слова президента отражают традиционное – и разделяемое практически всеми – представление о сути проблемы безработицы: все дело в недостаточном уровне образования и профессиональной подготовки. При правильном подходе к подготовке работники будут непрерывно совершенствовать свои навыки, неизменно сохраняя небольшое превосходство над машинами. В их работе будет все большее места для творчества и свободного полета фантазии. При этом обычный человек способен освоить безграничный объем знаний и навыков; количество рабочих мест высокого уровня, которые может создать экономика, чтобы трудоустроить всех этих переобученных работников, также ничем не ограничено. Образование и переподготовка – неизменное решение проблемы безработицы во все времена.

Для тех, кто разделяет эту точку зрения, наверное, не имеет особого значения, что процитированные выше слова принадлежат президенту Кеннеди, а произнесены они были 2 сентября 1963 г. По словам Кеннеди, уровень безработицы тогда составлял приблизительно 5,5 %, а понятие «машины» ограничивалось исключительно средствами «механизации ручного труда». Через семь месяцев после этого интервью на столе президента окажется отчет о тройной революции. Еще через четыре года о технологиях и автоматизации упомянет в своей речи в Вашингтонском национальном соборе Мартин Лютер Кинг. За те почти полвека, что отделяют нас от тех событий, вера в силу образования как универсального пути решения проблемы безработицы и бедности, практически не претерпела изменений. Машины, однако, изменились весьма значительно.

Уменьшение эффективности образования

Если бы мы изобразили кривую, отражающую отдачу от постоянно растущих инвестиций в образование, скорее всего, у нас бы получилось нечто похожее на те S-образные кривые. Времена доступного дополнительного образования остались далеко позади. В США доля учеников, закончивших среднюю школу, стабилизировалась где-то на уровне 75–80 %. Статистика результатов выпускных испытаний за последние несколько десятилетий практически не изменилась. Мы находимся на пологой части кривой, где любой прирост, если он вообще возможен, будет умеренным и постепенным.

Данные многочисленных опросов и исследований показывают, что многие студенты, проходящие сейчас обучение в американских колледжах, не обладают необходимым для этого уровнем подготовки и знаний, а в некоторых случаях просто не способны выполнять задания на том уровне, который предполагает высшее образование. Значительная часть из них не сможет закончить обучение, но при этом все равно будет вынуждена выплачивать свои неподъемные образовательные кредиты. Из тех, кто все-таки закончит учебу, по крайней мере половина не сможет найти работу, для выполнения которой действительной требуется высшее образование, что бы там работодатели ни писали в своих объявлениях. В целом около 20 % выпускников высших учебных заведений в США не используют в своей текущей работе полученные в годы студенчества знания, а их средний доход падает вот уже более десятилетия. В Европе, где во многих странах высшее образование является полностью или частично бесплатным, приблизительно 30 % выпускников занимаются работой, для которой не требуется столь высокий уровень квалификации. В Канаде этот показатель составляет 27 %. В Китае несоответствие между уровнем образования и занимаемой должностью отмечается у 43 % экономически активного населения.

В США принято винить во всем самих студентов и их преподавателей. Считается, что студенты проводят слишком много времени с друзьями, не уделяя достаточного внимания учебе. Они выбирают легкие специализации, предпочитая избегать технические дисциплины, требующие большей отдачи. Однако по меньшей мере треть студентов, получающих инженерно-техническое или естественно-научное образование, не смогут найти работу, на которой им удастся применить полученные знания.

Социолог из Калифорнийского университета Стивен Бринт, который много пишет о проблемах высшего образования, утверждает, что на самом деле американские колледжи выпускают людей, которые более-менее соответствуют требованиям имеющихся вакансий. Бринт отмечает, что «рабочих мест, которые предполагают наличие узкоспециальных навыков, получаемых только при обучении на технических специальностях, совсем немного; большинство рабочих мест в той или иной степени связаны с рутиной». «Главное – выполнять указания руководства», а «больше всего ценятся надежность и настойчивость». Он заключает, что «полная самоотдача не нужна в колледже именно потому, что на работе она тоже не потребуется. В большинстве случаев просто появляться на работе и что-то делать важнее, чем добиваться выдающихся результатов». Если бы вас попросили описать особенности рабочего места, которое хорошо подходит для автоматизации, вряд ли бы вы смогли сделать это лучше, чем автор приведенной выше цитаты.

Правда в том, что увеличение числа людей с высшим образованием не приводит к росту доли позиций для профессионалов, технических специалистов и руководителей, т. е. тех рабочих мест, о которых мечтает большинство выпускников. Вместо этого часто мы наблюдаем то, что можно назвать «дипломной инфляцией»: многие профессии, для которых раньше было достаточно аттестата о среднем образовании, теперь требуют по меньшей мере диплома о четырехлетнем высшем образовании, а выпускники с магистерской степень занимают должности, которые раньше предназначались для бакалавров. При этом дипломы учебных заведений, не входящих в число элитных, обесцениваются. Мы столкнулись с фундаментальным ограничением как с точки зрения возможностей сгоняемых в колледжи людей, так и с точки зрения количества требующих высокой квалификации рабочих мест, которые эти люди могли бы занять в случае успешного завершения учебы. Проблема в том, что лестница навыков вовсе и не лестница: это пирамида, на вершине которой не так уж и много места.

Исторически сложилось так, что в контексте навыков и способностей работников рынок труда всегда походил на пирамиду. На вершине – относительно немногочисленная группа высококвалифицированных профессионалов и предпринимателей, от которой исходит большинство оригинальных идей и инноваций. При этом подавляющее большинство людей занимаются работой, которая в той или иной степени является рутинной и однообразной. По мере механизации и автоматизации различных секторов экономики работники переходят с рутинных работ в одном секторе на рутинные работы в другом. Человек, работавший на ферме в 1900 г. или на фабрике в 1950 г., сегодня сканирует штрихкоды или расставляет товары в магазинах Walmart. Во многих случаях условием перехода является прохождение дополнительного обучения или повышение квалификации, но тем не менее по сути своей работа остается рутинной. Таким образом, исторически сохраняется разумный баланс между типами занятости в экономике и возможностями имеющихся работников.

Однако становится все более очевидным, что роботы, алгоритмы машинного обучения и другие формы автоматизации постепенно поглотят значительную часть навыков, составляющих основание пирамиды профессиональной квалификации. А если учесть, что прикладные системы на основе искусственного интеллекта уже совсем скоро начнут вытеснять с рынка различные виды квалифицированного труда, даже тем, кто стоит на вершине пирамиды, с течением времени будет оставаться все меньше места. Считается, что, если мы будем инвестировать еще больше в образование и обучение, мы сможем каким-то чудесным образом затолкать всех в этот сжимающийся кусочек пирамиды на самом верху. Мне кажется, предполагать, что такое возможно, это все равно, что думать, как делали многие в период внедрения средств механизации в сельском хозяйстве, будто большинство потерявших работу сельскохозяйственных рабочих смогут устроиться трактористами. Простая арифметика показывает, что это невозможно.

Разумеется, в системе начального и среднего образования в США также существуют серьезные проблемы. В городских школах в неблагополучных районах чудовищные показатели отсева, а дети из наиболее нуждающихся семей оказываются в исключительно невыгодном положении еще до того, как они становятся частью системы школьного образования. Но даже если бы можно было взмахнуть волшебной палочкой и дать каждому американскому ребенку превосходное образование, это привело бы лишь к тому, что еще больше выпускников школ поступили бы в университеты и включились в борьбу за ограниченное число рабочих мест на вершине пирамиды. Разумеется, дело не в том, что мы не должны хотеть этого: мы должны, но не стоит ждать, что это решит все наши проблемы. Стоит ли говорить, что волшебной палочки не существует, и, хотя все согласны с тем, что нам нужно повысить качество школьного образования, консенсус этот носит исключительно поверхностный характер. Только начните говорить об увеличении финансирования школ, независимых школах с собственным уставом, необходимости увольнять плохих учителей, о повышении оплаты труда хороших учителей, большей продолжительности занятий в течение дня (и школьного образования в целом) или ваучерах для частных школ, и вы мгновенно упретесь в стену непонимания и политического упрямства.

Точка зрения противников автоматизации

Еще одно часто звучащее предложение сводится к простой идее о том, что нужно попытаться остановить это неуклонное движение в сторону все более высокой степени автоматизации. Самая незамысловатая форма протеста может выглядеть так: профсоюз выступает против установки нового оборудования на фабрике, на складе или в супермаркете. Есть и более деликатный подход, больше подходящий для интеллектуалов: существует мнение, что автоматизация просто-напросто не идет нам на пользу, а вполне возможно, и вовсе представляет опасность.

Самым известным сторонником этого взгляда, вероятно, является Николас Карр. В изданной в 2010 г. книге под названием «Пустышка» (The Shallows) Карр утверждает, что использование Интернета может негативно сказаться на наших мыслительных способностях. В 2013 г. он опубликовал в The Atlantic статью под названием «Все можно потерять: Почему опасно доверять наши знания машинам» (All Can Be Lost: The Risk of Putting Our Knowledge in the Hands of Machines), в которой выступил с похожим заявлением о влиянии автоматизации. Карр жалуется на «продвижение компьютерными инженерами и программистами доктрины „технологоцентричной автоматизации“ в качестве основы для всего» и считает, что «в этой доктрине на первый план выходят возможности технологий в ущерб интересам людей».

Карр рассказывает несколько историй в The Atlantic, демонстрирующих, как в результате автоматизации человек лишается навыков, что в некоторых случаях приводит к катастрофическим последствиям. От некоторых эпизодов становится немного не по себе: например, охотники из племени инуитов на севере Канады вот-вот утратят выработанную за четыре тысячелетия способность ориентироваться в условиях суровой среды во время охоты, потому что теперь они используют GPS. Однако самые любопытные примеры Карр находит в области авиации. Один из них связан с парадоксальными последствиями более высокого уровня автоматизации управления самолетом: с одной стороны, благодаря технологиям уменьшается нагрузка на мозг пилотов и, безусловно, улучшаются общие показатели безопасности полетов; но, с другой стороны, это означает, что пилоты проводят меньше времени за штурвалом самолета. Другими словами, у них меньше практики, а значит, со временем те почти инстинктивные реакции, которые вырабатываются за бесчисленные часы тренировок, могут начать деградировать. Карр предупреждает, что по мере углубления автоматизации нечто похожее может произойти со всеми теми, кто работает в офисах, на фабриках и повсюду, где люди что-то делают.
Проблема «технологоцентричной автоматизации» нашла определенный отклик и среди экономистов. Например, Эрик Бринолфссон из MIT призвал предпринимателей, инженеров и экономистов принять «новый глобальный вызов» и начать «изобретать дополнения, а не заменители труда», а также «перейти от мышления в терминах трудосбережения и автоматизации к мышлению в терминах созидания и творчества».

Представим себе стартап, воодушевленный призывом Бринолфссона и решивший создать систему специально с целью сохранения человека в качестве одного из звеньев производственной цепочки. Теперь представим, что конкурирующая организация разрабатывает аналогичную систему, которая полностью автоматизирована, ну или предполагает минимальное вмешательство со стороны человека. Чтобы система, которая ориентирована на вовлечение людей в процесс, была конкурентоспособной, должно выполняться хотя бы одно из следующих условий: либо она будет значительно дешевле, что позволит компенсировать более высокие затраты на труд, либо результат ее работы будет настолько превосходить результат работы конкурирующей системы, что генерируемой ею выручки хватит для покрытия дополнительных расходов, которые превратятся в выгодные инвестиции. Учитывая множество самых разных обстоятельств, у нас есть веские основания усомниться в том, что какое-либо из этих двух условий выполнится. Если речь идет об автоматизации умственного труда, то обе системы будут состоять главным образом из ПО, а значит, большой разницы в расходах на их создание не будет. Вполне возможно, что в нескольких областях, имеющих принципиальной значение для успеха деятельности компании, система, ориентированная на участие человека, может получить существенное преимущество (и сможет генерировать больше выручки в долгосрочной перспективе), но в большинстве сфер деятельности, связанных с более рутинными видами работ, где достаточно просто быть на рабочем месте и не нужно делать что-то сверхъестественное, это кажется маловероятным.

Более того, простое сравнение издержек, скорее всего, не совсем справедливо по отношению к автоматизации. Приход в компанию каждого нового сотрудника сопряжен с целым рядом дополнительных косвенных расходов. Чем больше у вас сотрудников, тем больше сотрудников руководящего звена и специалистов по персоналу вам требуется. Кроме того, работникам нужны рабочие места, оборудование и парковки. Также увеличение количества сотрудников приводит к росту неопределенности в работе компании: они могут заболеть, некачественно выполнять свою работу, взять отпуск, попасть в аварию, уволиться и создавать множество других проблем.

Также с каждым нанятым сотрудником растет объем вашей ответственности как работодателя. Сотрудник может получить травму в рабочее время или же причинить вред здоровью другого человека. Не стоит забывать и об исходящей от сотрудников угрозе для репутации компании. Чтобы убедиться в этом, достаточно ввести в поисковике Google запрос «курьер бросает посылку» и понаблюдать за тем, как действия отдельных сотрудников наносят колоссальный ущерб репутации брендов с мировым именем.

Подведем итог. Несмотря на всю риторику, связанную с взглядом на бизнес как на источник рабочих мест, ни один вменяемый бизнесмен не захочет расширять свой штат без веских на то причин – он сделает это, только если не останется иного выбора. Движение в сторону все большей автоматизации не является результатом распространения какого-то особого подхода к проектированию систем или личных пристрастий инженеров: оно обусловлено самой природой капитализма. Доктрина «технологоцентричной автоматизации», которой так опасается Карр, восторжествовала по меньшей мере два столетия назад, вызвав недовольство луддитов. Единственное отличие нынешней ситуации в том, что в результате стремительного развития технологий мы вот-вот подойдем к заключительной фазе этого процесса. Ни один разумно мыслящий бизнесмен не сможет устоять перед соблазном внедрения трудосберегающих технологий. Чтобы изменить это, недостаточно просто воззвать к совести инженеров и конструкторов: придется поменять базовую систему стимулов и мотивации, являющуюся неотъемлемой частью рыночной экономики.

Описанные Карром угрозы действительно существуют, но, к счастью, он прав далеко не во всем: в некоторых наиболее важных областях мы уже обезопасили себя от чрезмерной автоматизации. Наиболее яркими примерами связанных с автоматизацией факторов риска являются те, которые могут угрожать жизни либо спровоцировать самую настоящую катастрофу. Тут уместно в очередной раз вспомнить об авиации. Но во всех этих сферах уже действуют строгие правила и ограничения. Так, проблема снижения квалификации пилотов из-за все более высокой степени автоматизации полетов уже многие годы волнует специалистов, работающих в авиационной отрасли, и, судя по всему, нашла отражение в программах обучения. Безусловно, общий уровень безопасности современной системы авиасообщения просто поразителен. Некоторые эксперты весьма категоричны в своих прогнозах развития технологий автоматизации управления воздушными судами. Так, Себастьян Трун заявил в интервью The New York Times, что в не столь отдаленном будущем «летчик гражданской авиации» станет «профессией прошлого». Впрочем, я не верю, что в обозримом будущем мы увидим самолет с тремя сотнями пассажиров на борту, но без пилота. Сочетание таких факторов, как жесткое регулирование, угроза ответственности и неготовность общества к столь радикальным переменам, наверняка спровоцирует мощное противодействие дальнейшей автоматизации в профессиональных областях, напрямую связанных с безопасностью людей. Но вот тем десяткам миллионам работников, которые заняты в остальных секторах – в сфере быстрого питания, офисах и прочих, – автоматизация уже точно не сулит ничего хорошего – на них она отразится в наибольшей степени. В этих сферах технический сбой в работе системы или утеря навыков не грозят сколько-нибудь серьезными последствиями, а значит, препятствий для реализации идеи полной автоматизации, продиктованной, разумеется, мотивами чисто рыночного характера, относительно немного.

В экономике и обществе машины постепенно претерпевают фундаментальную трансформацию: эволюционируя, они выходят за рамки исторически закрепившейся за ними роли инструментов в руках человека, зачастую превращаясь в самостоятельных работников. По мнению Карра, этот процесс опасен и его нужно каким-то образом остановить. Однако правда состоит в том, что тот удивительный уровень благосостояния и комфорта, которого достигла современная цивилизация, является прямым результатом триумфа технологий, а постоянное стремление к поиску и внедрению все более и более эффективных способов экономии человеческого труда, вероятно, является определяющим фактором этого прогресса. Легко заявлять о несогласии с идеей чрезмерной автоматизации, при этом не имея ничего против технологий в широком смысле. На практике, однако, эти две тенденции неразрывно связаны друг с другом, и любая попытка остановить неизбежный, продиктованный интересами рынка рост технологий полной автоматизации труда неизбежно обречена на провал, если только речь не идет о масштабном – и уж точно лишенном всякого здравого смысла – вмешательстве государства в жизнь частного сектора.

Идея безусловного базового дохода

Если мы согласимся с тем, что увеличение инвестиций в образование и профессиональную подготовку вряд ли решит наши проблемы, а также признаем, что призывы к поиску путей остановки процесса автоматизации труда противоречат реалиям нашей жизни, мы будем вынуждены выйти за рамки традиционных мер и рецептов, к которым привыкли политики. По моему мнению, наиболее эффективным решением является безусловный базовый доход в той или иной его форме.

Идея базового – или гарантированного минимального – дохода далеко не нова. Кажется очевидным, что в контексте современного американского политического ландшафта у нее нет никаких шансов – ее сразу объявят проявлением «социализма» и свяжут с масштабным расширением системы социального обеспечения. Однако, если взглянуть на историю ее появления, вырисовывается совершенно иная картина: идея базового дохода традиционно находит поддержку у экономистов и интеллектуалов с обоих полюсов политического спектра, но особенно рьяными ее сторонниками всегда были как раз консерваторы и либертарианцы. Например, Фридрих Хайек, ставший настоящим кумиром современных консерваторов, был активным ее поборником. В своей трехтомной работе «Право, законодательство и свобода» (Law, Legislation and Liberty), изданной в 1973−1979 гг., он допустил, что государство в своей политике вполне может использовать гарантированный доход в качестве своего рода страховки на случай неблагоприятного развития событий, а также указал, что потребность в «страховочной сетке» такого рода является прямым результатам перехода к более открытому и мобильному обществу, в котором многие люди больше не могут полагаться на традиционные системы поддержки:

«Есть и еще одна сфера, где до исторически недавнего времени в правительственных услугах не было нужды… Проблематичным стало положение тех, кто по разным причинам не может обеспечить себе средства к существованию на рынке. Это – больные, старики, инвалиды, вдовы и сироты. В таком положении может оказаться кто угодно, и с этим люди не могут справиться в одиночку. Общество, достигшее определенного уровня благосостояния, может о них позаботиться.
Минимальный доход на каждого, или, иначе говоря, какой-то гарантированный уровень, ниже которого не может опуститься даже тот, кто сам не способен себя обеспечить, представляет собой не только абсолютно законную защиту от риска, которому подвержены все, но попросту обязательный элемент общества как целого, где индивид уже не рассчитывает на поддержку той малой группы, к которой принадлежит по рождению».

Для тех консерваторов, которые разделяют ставшую сегодня модной привычку изображать Хайека человеком крайне правых взглядов, эти слова могут стать полной неожиданностью. Во избежание неоднозначного толкования уточним, что, когда Хайек говорит об «обществе в целом», он имеет в виду совсем не то, что рисовал в своем воображении Линдон Джонсон, когда он говорил о «Великом обществе». Хайек имел в виду вовсе не постоянно увеличивающуюся в масштабах систему социального обеспечения; напротив, для него основой общества является личная свобода, принципы рыночной экономики, главенство закона и ограниченное в своих возможностях государство. Но при этом его отсылка к «обществу в целом», а также признание им того, что «общество, достигшее определенного уровня благосостояния, может о них позаботиться», резко контрастируют с крайностями современного консерватизма, которому куда ближе слова Маргарет Тэтчер, «такой вещи, как общество, не существует».

И действительно, любое предложение о введении гарантированного дохода сегодня непременно бы подверглось нападкам как попытка создания либерального механизма, направленного на обеспечение «одинакового исхода». Однако сам же Хайек открыто выступал против такой интерпретации, отмечая: «К несчастью, стремление предоставить единообразное минимальное обеспечение всем тем, кто не в состоянии позаботиться о себе сам, оказалось тесно связано с совершенно иной целью, а именно с так называемым справедливым распределением доходов». Иными словами, с точки зрения Хайека, гарантированный доход не имеет ничего общего с равенством или «справедливым распределением» – это просто страховка на случай беды, а также эффективный инструмент социально-экономической политики.

Думаю, из этого можно сделать вывод, что Хайек по самой своей сути был реалистом, а не идеологом. Он понимал, что общество меняется: люди покидают фермы, на которых они могли обеспечить себя практически всем, что нужно для жизни, и устремляются в города, где они зависят от работы, а большая семья ушла в прошлое, оставив людей один на один с их бедами. Он не имел ничего против того, чтобы государство взяло на себя функцию защиты тех, кто оказался в беде. Идея о том, что роль государства со временем может меняться, приобретает особую актуальность сегодня на фоне тех трудностей, с которыми нам приходится иметь дело.
Аргументируя свою позицию по вопросу базового дохода, консерваторы исходят из того факта, что он обеспечивает не только «страховочную сетку», но и свободу выбора. Суть идеи в следующем: вместо того чтобы влиять на решения людей в экономической сфере или напрямую снабжать их товарами и услугами, государство должно снабдить каждого средствами для активного участия в рыночных отношениях. В случае реализации этого сугубо рыночного подхода к обеспечению минимальной «страховочной сетки» необходимость в других, менее эффективных механизмах, включая минимальный уровень оплаты труда, продовольственные талоны, социальные пособия и компенсация арендной платы, просто-напросто отпадет.

Если мы возьмем на вооружение прагматизм Хайека и используем его для анализа того, что ждет нас в ближайшие годы и десятилетия, с большой степенью вероятности можно утверждать, что правительству все-таки придется предпринять какие-то шаги для противодействия растущей угрозе благосостоянию людей, которую создает развитие технологий. Если мы откажемся от предложенного Хайеком решения, ориентированного на рынок, мы неизбежно столкнемся с экспансией традиционной системы социального обеспечения и всеми проблемами, которые это неизбежно за собой повлечет. Нетрудно догадаться, чем все это закончиться – появлением новой армии бюрократии, которая будет заниматься обеспечением обездоленных масс питанием и жильем. Причем, скорее всего, от этого будет отдавать казенщиной и формализмом в духе антиутопии.
Более того, это – путь наименьшего сопротивления, а если мы просто ничего не будем предпринимать – еще и единственный путь. Базовый доход не только гарантирует эффективное решение проблемы, но еще и не требует значительных административных расходов. Расширение бюрократического аппарата при раздувании системы социального обеспечения обойдется куда дороже в расчете на душу населения, а эффект от него будет весьма неравнозначным. К тому же помощь в этом случае дойдет до куда меньшего количества людей. Правда, будет создано определенное количество традиционных рабочих мест, некоторые из которых будут весьма неплохо оплачиваться. Также появится множество «кормушек», к которым тут же прильнут жадные до наживы частные подрядчики. Представители элиты, которые смогут извлечь из всего этого выгоду, т. е. высокопоставленные должностные лица и руководители частных компаний, наверняка задействуют все доступные им рычаги влияния, чтобы направить развитие именно по этому пути.

Разумеется, существует немало примеров того, как это происходит. Масштабные программы производства вооружений, которые не нужны Пентагону, находятся под опекой конгресса, потому что благодаря им у небольшого (относительно громадных затрат) числа людей есть работа, а крупные корпорации продолжают получать прибыль. В США неслыханное количество людей – 2,4 млн – находятся в местах лишения свободы. Показатель числа заключенных на душу населения в Америке в три раза выше, чем в любой другой стране в мире, и в десять раз выше, чем в любой другой развитой стране, такой, например, как Дания, Финляндия или Япония. По данным за 2008 г., около 60 % этих людей составляли лица, совершившие ненасильственные преступления, а ежегодная сумма расходов на одного заключенного составляла приблизительно $26 000. У влиятельных элит, включая, например, профсоюзы сотрудников тюремной охраны и руководство частных компаний, обеспечивающих функционирование многих тюрем, достаточно причин сделать так, чтобы США и дальше оставались ярким исключением из общего правила в этой области.

Текущая политическая ситуация благоприятна для прогрессивно настроенных деятелей, занимающихся продвижением идеи гарантированного дохода. Вопреки сомнениям Хайека, многие либералы готовы поддержать эту идею, видя в ней способ достижения социальной и экономической справедливости. Базовый доход вполне может стать незамысловатым, но действенным инструментом смягчения остроты проблемы бедности и неравенства доходов. Президент одним росчерком пера может раз и навсегда покончить с проблемой крайней нужды и отсутствия жилья в США.

Главное – мотивация

Залогом успешной реализации любой схемы обеспечения гарантированного дохода является наличие эффективной системы мотивации. Целью такой схемы должно являться создание универсальной «страховочной сетки», а также повышение благосостояния людей с низкими доходами, но при этом она не должна демотивировать их, лишая стимулов работать с максимальной отдачей. Сумма получаемого дохода должна быть относительно небольшой: достаточной, чтобы свести концы с концами, но не настолько большой, чтобы можно было чувствовать себя особенно комфортно. Кроме того, есть убедительные аргументы в пользу того, чтобы первоначально зафиксировать доход на низком уровне, а затем постепенно повышать его по мере появления данных о влиянии программы на состояние рынка труда.

Существует два общих подхода к реализации идеи гарантированного дохода. Первый – выплачивать безусловный базовый доход всем взрослым гражданам независимо от наличия у них иных источников дохода. Второй – обеспечивать гарантированный минимальный доход (и использовать другие инструменты, такие, например, как отрицательный подоходный налог) только тем, кто находится в самом низу иерархии распределения доходов и кто с появлением новых источников дохода останется не у дел. Несмотря на очевидную дешевизну второго варианта, он связан с высоким риском потери мотивации к труду. Если эффективность гарантированного дохода проверять на слоях населения с относительно невысоким уровнем доходов, для получателей это будет означать увеличение фактической ставки налога на любые превышающие этот минимум доходы до уровня, граничащего с полной конфискацией. Другими словами, они могут оказаться в «ловушке бедности», т. е. в ситуации, когда у них не будет особых стимулов работать больше и лучше. Наверное, самым печальным примером такого развития событий является программа выплаты пособий по нетрудоспособности, которую многие пытаются использовать в качестве своего рода источника гарантированного дохода, когда все другие возможности исчерпаны. Как только человек получает одобрение на выплату ему пособия по нетрудоспособности, любая попытка с его стороны начать работать грозит потерей выплат и сопутствующих льгот при получении медицинской помощи. В результате практически никто из тех, кто становится участником этой программы, больше никогда не возвращается к работе.

Очевидно, что проверять эффективность идеи гарантированного дохода следует на людях с относительно высоким уровнем дохода. Лучше всего, если это будут представители среднего класса. В этом случае отказ от любых других возможностей получения дохода будет означать отказ от привычного образа жизни. Еще одна полезная идея – отделить «активный» доход от «пассивного», тогда при проверке нуждаемости будет учитываться любой, даже самый незначительный, пенсионный или инвестиционный доход, а также доход в форме социальных пособий. Различные виды «активного» дохода, такие как перечисляемая работодателем заработная плата, доход от самозанятости и доходы от малого бизнеса, либо полностью исключаются из проверки нуждаемости, либо учитываются только в том случае, если они очень велики. Это послужит мощным стимулом для всех, заставляя людей работать с максимальной отдачей с учетом имеющихся возможностей.

Кроме того, схема выплаты гарантированного дохода может послужить источником других, не столь очевидных стимулов как на уровне индивида, так и на уровне семьи. В опубликованной в 2006 г. книге «Все в наших руках: План по замене государства всеобщего благоденствия» (In Our Hands: A Plan to Replace the Welfare State) социолог Чарльз Мюррей, известный своими консервативными взглядами, отмечает, что гарантированный доход повысит привлекательность мужчин без высшего образования в качестве потенциальных супругов. Занимаемой этой частью населения сегмент рынка труда больше всего пострадал от последствий развития технологий и переноса производства в другие страны. Гарантированный доход мог бы способствовать увеличению числа браков в группах населения с низкими доходами, помогая остановить тенденцию к росту числа детей, воспитываемых в домохозяйствах с одним родителем. Кроме того, в этом случае одному из родителей было бы намного проще оставаться дома с маленькими детьми. Все эти идеи вполне могут найти понимание у представителей всего политического спектра.

Я думаю, не стоит ограничиваться вышеперечисленным, а пойти еще дальше и предусмотреть в самой программе выплаты базового дохода ряд явных стимулов. Самым главным из них является стимул к получению образования – в первую очередь среднего. Последние данные показывают, что для получения высшего образования до сих пор существует достаточно мотивов экономического характера. Однако печальная правда в том, что это связано не столько с появлением множества новых возможностей для выпускников колледжей, сколько с отсутствием перспектив для людей с одним лишь аттестатом о среднем образовании. Мне кажется, это может привести к опасной ситуации: значительное число людей, которым не суждено учиться в колледже, утратит стимулы для получения полного среднего образования. Если школьник, которому учеба дается с трудом, будет знать, что сможет получать гарантированный доход независимо от того, окончит он школу или нет, у него, разумеется, появится большой соблазн все бросить. Поэтому выплаты людям с аттестатом о среднем образовании (или эквивалентным ему документом об образовании) должны быть несколько выше.

Основная идея в том, что мы должны относиться к образованию как к общественному благу. Нам всем выгодно, чтобы люди вокруг нас были лучше образованы; как правило, более высокий общий уровень образования способствует формированию более развитого гражданского общества и более эффективной экономики. Если мы все-таки обречены на наступление эпохи дефицита работы в традиционном ее понимании, населению с более высоким уровнем образования будет легче найти полезное применение освободившемуся времени. Технологии создают многочисленные возможности для продуктивного времяпрепровождения. Например, Wikipedia была создана группой энтузиастов, которые потратили на этот проект бесчисленное количество часов своего свободного времени, не получая никакой платы. Еще одним примером является движение в поддержку развития ПО с открытым кодом. Многие создают небольшие интернет-компании в качестве дополнительного источника дохода. Но в этих видах деятельности не добиться успеха без определенного образовательного минимума.

Возможна реализация и других инструментов стимулирования. Например, волонтеры, участвующие в общественных работах или экологических проектах, могут получать выплаты повышенного размера. После того как в своей предыдущей книге под названием «Свет в конце туннеля» (The Lights in the Tunnel) я предложил включить явные стимулы этого типа в систему выплаты гарантированного дохода, я получил немало негативных откликов от читателей, разделяющих ценности либертарианства, которые выступили резко против идеи активно вторгающегося в частную жизнь людей «государства-няньки». Тем не менее, полагаю, существует ряд базовых инструментов стимулирования – важнейшим из них является образование, – с оправданностью которых может согласиться каждый. Суть в том, чтобы воспроизвести (пускай даже и в искусственной форме) некоторые из элементов стимулирования, связанных с традиционной работой. В эпоху, когда более высокий уровень образования не всегда ведет к более успешной карьере, важно сделать так, чтобы у каждого человека была достаточная мотивация хотя бы для окончания средней школы. Лично у меня нет никаких сомнений относительно выгод, которые это принесет обществу. Даже Айн Рэнд, если бы она подошла к этому вопросу с позиций рациональности, наверняка бы осознала все преимущества нахождения в компании людей с более высоким уровнем образования и более широким набором возможностей по использованию свободного времени.

Эффект Пельцмана и готовность к рискованному поведению

В 1975 г. экономист из Чикагского университете Сэм Пельцман опубликовал исследование, в котором показал, что нормы и правила, введенные с целью повышения безопасности дорожного движения, оказались неэффективными и не смогли обеспечить сколько-нибудь существенное снижение количества смертей на дорогах. Причина, по его мнению, в том, что ощущение более высокого уровня безопасности подталкивает водителей к рискованному поведению за рулем.

С тех пор было показано, что эффект Пельцмана проявляется в самых различных сферах. Например, игровые площадки для детей стали намного безопаснее. С них убрали все крутые горки и высокие конструкции для лазания, а под ноги положили специальные смягчающие падение материалы. Однако, как показывают исследования, это не привело к сколько-нибудь заметному снижению травматизма на детских площадках. Аналогичный эффект был выявлен в поведении любителей затяжных прыжков с парашютом: несмотря на значительное улучшение качества и безопасности оборудования, смертность среди них остается на прежнем уровне из-за все более рискованного поведения.

Как правило, экономисты консервативного толка указывают на эффект Пельцмана в качестве аргумента против увеличения государственного вмешательства в экономику. Однако, я думаю, у нас есть все основания полагать, что принцип компенсации более высокой степени безопасности более рискованным поведением применим и к тому, что происходит на экономической арене. Люди, которые знают, что они защищены «страховочной сеткой», с большей готовностью пойдут на риск при принятии экономических решений. Если у вас есть хорошая идея для начала бизнеса, вы с большей вероятностью уйдете со стабильной работы и окунетесь в мир предпринимательства, если будете знать, что в случае чего вы можете рассчитывать на гарантированный доход. Также вам будет проще отказаться от пускай и спокойного, но не дающего вам возможность развиваться места в пользу более интересной, но и менее стабильной позиции в небольшом стартапе. Гарантированный доход станет своего рода «экономической подушкой» для предпринимательской деятельности всех мастей – начиная с интернет-магазина, небольшого семейного магазинчика или ресторана и заканчивая небольшой фермой или ранчо, которому может угрожать засуха. Во многих случаях гарантированного дохода будет достаточно для того, чтобы небольшой бизнес, у которого в противном случае не было бы никаких шансов на выживание, мог благополучно пережить трудные времена. Таким образом, вместо того чтобы превратить нас в нацию бездельников, грамотно выстроенная система выплаты гарантированного дохода может сделать экономику более динамичной и предпринимательской.

Трудности, недостатки и противоречия

У идеи гарантированного дохода есть свои недостатки. Самая большая проблема в краткосрочной перспективе – отсутствие у людей стимула работать. Даже несмотря на то, что с течением времени все больше и больше видов работ будут выполнять машины, всем понятно, что в обозримом будущем экономика будет по-прежнему сильно зависеть от человеческого труда.

В настоящее время у нас нет примеров реализации такого рода политики на уровне целой страны. Жителям Аляски с 1976 г. ежегодно выплачиваются небольшие дивиденды из доходов от продажи нефти; в последние годы размер выплаты, как правило, составлял $1000−2000 на человека. Доход полагается и взрослым, и детям. Иными словами, он может быть весьма значительным в масштабах семьи. В октябре 2013 г. сторонники идеи гарантированного дохода в Швейцарии собрали достаточное количество подписей для проведения общенационального референдума, в ходе которого жители страны должны решить вопрос о выплате более чем щедрого безусловного месячного денежного содержания в размере 2500 швейцарских франков (около $2800). Впрочем, дата проведения референдума до сих пор не объявлена. Небольшие эксперименты в США и Канаде показали, что количество времени, которое готовы тратить на работу получатели выплат, сокращается приблизительно на 5 %; но это были временные программы, которые в меньшей степени влияют на поведение, чем постоянные.

Одним из самых больших политических и психологических препятствий на пути реализации идеи гарантированного дохода является неготовность смириться с тем, что определенная часть получателей неизбежно ограничится этой суммой и перестанет работать. Некоторые предпочтут играть в компьютерные игры целыми днями или даже, что намного хуже, тратить эти деньги на алкоголь и наркотики. Кто-то решит объединить доходы с другими получателями и жить вместе, образуя своего рода «коммуны бездельников». Но, если доход будет оставаться относительно небольшим, а система стимулирования – выстроена правильно, доля таких людей будет очень небольшой. Впрочем, в абсолютных цифрах она может быть весьма значительной и достаточно заметной. Все это, разумеется, очень трудно увязать с общим нарративом протестантской трудовой этики. Противникам идеи гарантированного дохода не составит труда отыскать не самые приятные примеры, которые будут подрывать доверие общества к этой политике.

В общем и целом, я думаю, тот факт, что некоторые люди решат работать меньше – или вовсе не работать, – не должен рассматриваться как что-то заведомо негативное. Важно помнить, что отказ от работы будет результатом свободного выбора. Другими словами, на это пойдут только самые безынициативные и ленивые. В мире, где все вынуждены участвовать в жесткой борьбе за тающие рабочие места, вряд ли кто-то возьмется утверждать, что они всегда достаются самым достойным. Если определенное количество людей станет работать меньше или вовсе перестанет работать, зарплаты тех, кто по-прежнему будет готов трудиться, могут немного вырасти. Все-таки одной из главных проблем, которые мы пытаемся решить, как раз является стагнация доходов на протяжении многих десятилетий. Я не вижу ничего особенно зловещего в том, чтобы предложить не самым эффективным работникам минимальный доход и тем самым подтолкнуть их к завершению карьеры, если результатом этого станет расширение возможностей и увеличение доходов тех, кто действительно хочет много работать и добиваться лучшего.

Даже если в основе нашей системы ценностей лежит примат производства, мы не должны забывать, что потребление также выполняет важную экономическую функцию. Тот, кто ограничится гарантированным доходом и перестанет работать, станет платежеспособным потребителем для трудолюбивого предпринимателя, который решить начать свой бизнес где-нибудь неподалеку от дома бездельника. При этом этот бизнесмен, разумеется, тоже будет получать точно такой же базовый доход.

В заключение добавлю, что большинство ошибок, которые будут допущены при реализации схемы выплаты гарантированного дохода, со временем устранятся сами собой. Если доход изначально окажется слишком щедрым, а значит, станет мощным стимулом для отказа от трудовой деятельности, возможны два варианта развития событий: либо уровень развития технологий автоматизации будет достаточным для восполнения недостающих рабочих рук (в этом случае никаких проблем не будет), либо экономика начнет страдать от нехватки рабочих рук, а также произойдет резкий скачок инфляции. Общий рост уровня цен обесценит базовый доход и заставит людей вернуться к трудовой деятельности. Если политики не наделают ошибок – таких, например, как встраивание в схему выплаты дохода механизма автоматической индексации в соответствии с прожиточным минимумом, инфляция вряд ли будет долгосрочной. Иными словами, экономика достаточно быстро вернется в состояние равновесия.

Если оставить в стороне политические проблемы и угрозы, связанные с общим снижением мотивации к труду, остается вопрос о возможном воздействии базового дохода на стоимость жилья в районах с высокими арендными ставками. Представьте, что будет, если каждый житель такого большого города, как Нью-Йорк, Сан-Франциско или Лондон, начнет получать дополнительно к своему доходу тысячу долларов в месяц. Нетрудно догадаться, что, когда жители кинутся арендовать жилье, предложение которого ограничено, весьма значительная доля этой надбавки – если не вся – в конечном итоге окажется в карманах домовладельцев. Простого решения этой проблемы не существует. Ограничение арендных ставок может стать выходом из этой ситуации, но эта мера сопряжена со множеством хорошо известных недостатков. Многие экономисты призывают к ослаблению ограничений в области зонирования, чтобы повысить плотность застройки, но это наверняка вызовет протесты у нынешних жильцов.

Впрочем, у этой проблемы есть и обратная сторона. Гарантированный доход, в отличие от рабочего места, не будет привязан к конкретному месту. Другими словами, некоторые люди вполне могут взять свой доход и переехать в более дешевые районы с целью снижения расходов. Это может обеспечить приток новых жителей в города, переживающие не лучшие времена (такие как Детройт). Другие и вовсе уедут из городов. Программа выплаты базового дохода может вдохнуть новую жизнь во многие маленькие городки и сельские районы, население которых сейчас сокращается из-за отсутствия работы. Более того, мне кажется, положительное влияние на экономику сельских районов может стать одним из факторов, который сделает политику выплаты гарантированного дохода привлекательной для консерваторов США.

Реализация идеи гарантированного дохода, безусловно, потребует внесения изменений в иммиграционную политику. Скорее всего, иммиграцию, а также возможности для получения гражданства и права на безусловный доход придется ограничить. Либо новоиспеченным гражданам придется ждать наступления такого права в течение достаточно большого периода времени. Все это, конечно, добавляет сложности и неопределенности политической проблеме, которая и без того является предметом жарких споров.

Средства для выплаты базового дохода

Если бы власти США решили обеспечить каждого взрослого в возрасте 21−65 лет, а также тех, кто старше 65 и не получает социальные пособия или пенсии, безусловным годовым доходом в размере $10 000, общая сумма таких выплат составила бы около $2 трлн. Ее можно немного уменьшить, ограничив круг лиц, имеющих право на базовый доход, гражданами США, а также исключив тех, чьи трудовые доходы превышают определенную величину. (Как я уже отмечал ранее, во избежание реализации сценария попадания в «ловушку бедности» чрезвычайно важно сделать так, чтобы верхняя граница для вхождения в число получателей гарантированного дохода была относительно высокой.) Наконец, итоговую сумму следует уменьшить на величину расходов на различные федеральные и региональные программы по борьбе с бедностью, включая продовольственные талоны, социальное обеспечение, компенсацию арендной платы и налоговые кредиты на трудовой доход (EITC). (См. подробнее о EITC ниже.) Все эти статьи расходов в совокупности дают $1 трлн в год.

Другими словами, для выплаты годового базового дохода в размере $10 000 потребуется увеличить доходы приблизительно на $1 трлн; впрочем, эта сумма может быть значительно меньше, если вместо базового мы выберем гарантированный минимальный доход того или иного типа. Эту цифру можно еще уменьшить за счет увеличения налоговых поступлений в результате реализации самого плана. Базовый доход сам по себе будет облагаться налогом, а значит, многие домохозяйства перестанут относиться к тем печально знаменитым 47 %, о которых говорил Митт Ромни (доля населения, которая в настоящее время не платит федеральный подоходный налог). Большинство домохозяйств с низким уровнем дохода будут тратить практически весь свой базовый доход; это будет напрямую способствовать увеличению объема налогооблагаемой экономической деятельности. Учитывая, что в результате развития технологий рост неравенства продолжится, подрывая базу массового спроса, введение гарантированного дохода вполне может привести к значительному ускорению темпов экономического роста в долгосрочной перспективе, а это, разумеется, будет означать, что объем налоговых поступлений также заметно увеличится. А поскольку базовый доход будет поддерживать покупательскую способность потребителей на постоянном уровне, он будет работать в качестве мощного фактора стабилизации экономики, избавляя ее от некоторых издержек, связанных с глубокими рецессиями. Все эти эффекты, разумеется, трудно поддаются точной количественной оценке, но, я думаю, мы можем с достаточной высокой степенью уверенности говорить о том, что базовый доход будет себя окупать (по крайней мере частично). Более того, экономические выгоды от его введения со временем, по мере развития технологий и повышения капиталоемкости экономики, будут только увеличиваться.

Не стоит и говорить, что в сегодняшней политической ситуации, когда практически никто из американских политиков не осмеливается даже просто произнести слово «налоги», если только ему не предшествует слово «сократить», для получения достаточной суммы поступлений потребуются титанические усилия. Наиболее реалистичный подход состоит в том, чтобы задействовать несколько различных налогов. Один из очевидных кандидатов на эту роль – налог на выбросы углекислого газа, который может дать до $100 млрд в год и при этом способствовать сокращению выбросов парниковых газов. Уже звучали предложения о введении не влияющего на доходы государства налога на выбросы углекислого газа с целью перераспределения средств в пользу домохозяйств посредством механизма налоговых возвратов. Эта мера могла бы стать отправной точкой для создания системы выплаты базового дохода. Еще один возможный источник – налог на добавленную стоимость. США – единственная развитая страна, в которой отсутствует этот налог, по сути дела, представляющий собой налог на потребление и взимаемый на каждом этапе производственного процесса. Налог на добавленную стоимость перекладывается на потребителей в составе конечной цены продуктов и услуг; его традиционно считают одним из самых эффективных способов обеспечения налоговых поступлений. Существует множество других возможностей, включая повышение налогов на корпорации (или исключение схем минимизации уплачиваемых налогов), федеральный налог на землю, повышение налогов на доход от прироста капитала и налога на финансовые операции.

Учитывая, что повышение подоходных налогов также кажется неизбежным, наиболее оптимальный путь в этом случае – сделать систему более прогрессивной. Одним из последствий выросшего неравенства становится сосредоточение все большей доли налогооблагаемых доходов в руках немногочисленной верхушки. Наша схема налогообложения должна быть пересмотрена с целью отражения этого перераспределения доходов. Будет куда лучше, если вместо простого повышения налогов для всех слоев населения мы введем несколько новых налоговых категорий с целью получения больших поступлений от налогоплательщиков с очень высоким уровнем дохода (миллион долларов в год и выше).

Каждый – капиталист

Несмотря на то что, по моему мнению, гарантированный доход в той или иной его форме, наверное, является самым лучшим решением проблемы, создаваемой наступлением технологий автоматизации, разумеется, существуют и другие жизнеспособные идеи. Одной из наиболее часто звучащих является идея о переносе акцента с дохода на богатство. Почему бы не сделать так, чтобы в мире будущего, где почти весь доход сосредоточится в руках капитала, а человеческий труд ничего не будет стоить, каждый владел таким объемом капитала, которого достаточно, чтобы не жить в нужде?

Большинство этих предложений предусматривает что-нибудь вроде увеличения доли акций, находящихся в руках сотрудников, или даже простую передачу каждому значительной доли во взаимном инвестиционном фонде. В статье для The Atlantic экономист Ноа Смит предлагает, чтобы государство наделило каждого капиталом, приобретя «диверсифицированный портфель активов» для каждого гражданина старше 18 лет. Чтобы не дать гражданам сразу распродать активы и спустить все деньги на ветер, придется принять «достаточно мягкие меры патерналистского характера, включая, например, временное ограничение на продажу».

Проблема в том, что «мягких мер патерналистского характера» может быть недостаточно. Представьте себе будущее, в котором ваше благосостояние полностью определяется тем, чем вы владеете, а ваш труд ничего не стоит или оценивается совсем невысоко. В этом мире уже не будет места для историй о том, как кто-то все потерял, а потом снова разбогател благодаря самоотверженному труду. Если вы примете неправильное инвестиционное решение или вас ограбит жулик вроде Берни Мейдоффа, исправить эту ошибку вы уже не сможете. Если людям дать полный контроль над их капиталом, это неизбежно произойдет с некоторыми наименее удачливыми гражданами. Как быть с отдельными людьми и семьями, попавшими в подобную ситуацию? Будут ли они отнесены к категории тех, «кто слишком велик, чтобы обанкротиться»? Если да, то сразу возникает риск оппортунистического поведения: люди перестанут замечать угрозу, которую несут в себе чрезмерно рискованные решения. Если нет, то мы получим людей, которые окажутся в по-настоящему тяжелой ситуации без какой-либо надежды на улучшение.

Подавляющее большинство людей перед лицом такой угрозы, разумеется, будут действовать благоразумно. Но и такое поведение создает свои проблемы. Если потеря капитала означает жизнь в нищете для вас самих и ваших детей, захотите ли вы инвестировать какую-либо его часть в новое рискованное предприятие? Как показывает опыт внедрения пенсионных планов 401k, многие инвестируют слишком мало в рынок ценных бумаг и слишком много в низкодоходные инвестиции, которые кажутся им безопасными. В мире, где капитал – все, это предпочтение может стать еще более выраженным, что приведет к громадному спросу на безрисковые активы, а значит, доходность этих активов будет чрезвычайно низкой. Другими словами, передача богатства в руки людей может привести к последствиям, не имеющим ничего общего с эффектом Пельцмана, к которому, как я ранее предположил, может привести введение гарантированного дохода. Чрезмерно высокая степень неприятия риска может привести к сокращению предпринимательской активности, снижению доходов и ослаблению рыночного спроса.

Еще одна проблема заключается в том, где взять деньги, чтобы наделить всех активами. Можно не сомневаться, что перераспределение громадных объемом капитала вызовет еще большее недовольство со стороны политиков, чем перераспределение доходов. Один из возможных механизмов изымания богатства из рук его текущих владельцев был предложен Томасом Пикетти в книге «Капитал в XXI веке» (Capital in the Twenty-First Century): Всеобщий налог на богатство. Введение такого налога потребует объединения усилий на уровне правительств; иначе эта мера приведет к массовому бегству капиталов в страны с более низкими налогами. Практически все, включая Пикетти, соглашаются с тем, что в обозримом будущем на практике это неосуществимо.

В своей книге, которая наделала немало шума в 2014 г., Пикетти предсказывает, что ближайшие десятилетия будут характеризоваться неизбежным движением в сторону все большего увеличения неравенства как с точки зрения доходов, так и с точки зрения богатства. При рассмотрении этой проблемы Пикетти опирается исключительно на исторический анализ экономических данных. Его главный тезис заключается в том, что доходность капитала, как правило, выше общих темпов экономического роста, а значит, владельцы капитала с течением времени неизбежно получают все больший кусок экономического пирога. При этом он уделяет удивительно мало внимания тем тенденциям, о которых идет речь в этой книге; более того, слово «робот» встречается всего лишь на одной из почти семисот страниц его книги. Если теория Пикетти верна – а она стала предметом жарких дискуссий, – я думаю, ее выводы придется существенно подкорректировать с учетом развития технологий, что, вполне вероятно, будет предполагать даже более высокий уровень неравенства в будущем, чем следует из его модели.

Не исключено, что, по мере того как интерес общественности к проблеме неравенства и в особенности влияния этого неравенства на политической процесс в США будет становиться все более выраженным, идея введения своего рода налога на богатство, которую отстаивает Пикетти, однажды вполне может оказаться жизнеспособной. Если это произойдет, я бы предпочел, чтобы при перераспределении капитал не передавался бы конкретным людям, а направлялся бы в государственный инвестиционный фонд с централизованным управлением (наподобие фонда штата Аляска), а уже из прибыли от деятельности этого фонда выплачивался бы базовый доход.

Отрывок из книги Мартина Форда "Роботы наступают: Развитие технологий и будущее без работы"
Категория: Футурология
Добавлено: 13.10.2016
Просмотров: 269
Рейтинг: 5.0/1
Темы: экономика, политика, технологии, базовый доход, автоматизация, наука, роботы, безработица, капитализм
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]