Главная » Статьи » Наука » Исследования

Технохаоc

Скажем еще об одном признаке конца прежнего мира. О технологическом.
Целые поколения людей, когорты мыслителей и политиков старых времен смотрели на научно-технический прогресс как на чудесное средство, неизбежно ведущее к процветанию и ускорению экономического развития. Он представлялся волшебной палочкой для человечества. Но мы говорим вам, читатель, снова и снова: в последние полвека технический прогресс замедлился или пошел «вбок». Его динамика рассогласовалась с темпами экспансии человеческой цивилизации и размножением землян. Техника не соответствует глубине возникающих перед человеком проблем.

В природе подчас черное кажется белым, а светлое — темным. То, что сегодня дает стабильность, завтра приведет к хаосу. с 1960-х годов действовал фактор, который тоже обеспечивал стабильность мира — переход от революционного научно-технического развития к прогрессу адаптивному, приспосабливающему. К «революции тысячи мелочей». Люди все меньше изобретали то, что переворачивало мир, все больше уходили в мелкие улучшения того, что уже есть. Новаторство стало угасать.

Безусловно, переход к адаптивному, «умеренному» развитию стабилизировал общество. Однако таким образом можно стабилизировать человечество лишь тогда, когда и все прочие условия стабильны. Проще говоря, когда по-прежнему есть много дешевой нефти и доступной руды, когда имеются неисчерпанные экологические системы, когда бедные живут в одной части мира, а богатые — в другой. Но вот когда все становится не очень хорошо, «умеренный прогресс» превращается в фактор дестабилизации. К чему ваши прекрасные, оснащенные великолепной электроникой автомобили, коль нет бензина?

Замедление научно-технологического развития плюс его искривление заметны невооруженным глазом. За последние тридцать лет не сделано ни одного впечатляющего порыва! Ни в лечении рака, ни во врачевании туберкулеза, ни в замене бензина иным топливом.

Очень серьезным обстоятельством является то, что сам научно-технический прогресс обладает сильной инерцией. Уж если устремился по одной дорожке — то его никак не развернешь за час. Если ты погубил целые школы и направления, если ты создал совершенно определенный тип мышления и научно-технической культуры, если ты взрастил определенный подход к решению научно-технических задач — то поломать такие традиции невероятно тяжело. Если твои ученые-энергетики привыкли рассчитывать на нефть и газ, то развивать иную энергетику они просто не могут. Тот, кто всю жизнь конструировал гиганты с котлами и турбинами, всегда с недоверием будет смотреть на все ветряки или квантовые установки, считая их чистой блажью. А когда придется встать перед выбором — за считанные годы искать революционные решения или погибнуть — такие технологи и инженеры могут не справиться. И ценой их провала станет гибель цивилизации...

Впрочем, даже адаптационный, «стреноженный» прогресс в конце концов достигает весьма и весьма опасной границы. И этот рубеж уже перед человечеством. Он связан, в первую очередь, с генной инженерией и биотехнологиями.

В октябре 2003 года пресса сообщила о том, что американский биоинженер Марк Баллер успешно сконструировал новую разновидность вируса мышиной оспы, который гарантированно уничтожает грызунов. К счастью, эта оспа человеку от зверьков не передается. Но Баллер вывел и вирус оспы рогатого скота, который уже опасен для нас! Легко представить себе, что может принести продолжение подобных работ.

В самом деле, к чему? В ноябре 2003 г. руководитель Международного центра медицинской биотехнологии Николай Дурманов дал интервью журналу «CQ», где рассказал о том, что в ближайшие двадцать лет от биологических манипуляций может погибнуть до миллиона человек. Вернее, он рассказал о точке зрения британского физика Мартина Риса. Будучи биологом, Дурманов полностью разделяет это опасение.

Ход его рассуждений? Современный мир стал слишком тесен и уязвим для биологических катастроф. Развитие авиации и вообще скоростного транспорта невиданно облегчает распространение смертельных микроорганизмов и эпидемий. К тому же, невиданно возросли скорости и объемы движения информации.

«…Именно в эпоху всемирной информационной Сети эта самая цивилизация получила самое мощное в своей истории оружие, которое грозит полной потерей контроля за развитием цивилизации. Речь идет о последних открытиях и достижениях в области биологии и генетики. О последствиях расшифровки генома человека мы могли бы говорить очень долго… Мы живем с вами в эру биологии, где каждый год сегодня идет за сто. Прошу понимать меня буквально. Речь не о гениальном человеческом прорыве, а о безостановочной работе компьютеров, которые расшифровывают новую информацию.

…Я сосредоточусь на зловещей стороне этой науки и выделю два самых страшных последствия прорыва в развитии биологии. Первое: биотерроризм. Второе: стремительное, неконтролируемое развитие цивилизации. То есть, в первом случае мы говорим о злом умысле. Во втором — о неизбежных ошибках. Начнем с биотерроризма. …Я утверждаю: через несколько лет мало-мальски оборудованная лаборатория, подключенная к Интернету, сможет конструировать биологические вирусы, подобно тому, как сегодня проектируются вирусы компьютерные.

…Нам с вами понадобится сто, а еще лучше двести тысяч долларов. Получив нужное оборудование в свое распоряжение, мы с вами становимся биохакерами. Это значит, что мы сможем при помощи битов информации создавать конструкции вирусов. Если мы с вами вполне удовлетворенные жизнью биохакеры, то будем просто фантазировать, придумывать биоприколы — безобидные, жестокие, какие угодно. И вот, хохоча до колик и потирая руки от удовольствия, мы моделируем забытый вирус черной оспы. Человечество не прививается от него вот уже тридцать лет, хотя он и существует в замороженном виде. Скажем, в России он хранится в поселке под Новосибирском…

А теперь представим, что мы не совсем довольные жизнью биохакеры. Что мы, скажем, крепко нуждаемся в пополнении бюджета или сильно ненавидим какого-то человека, которого часто показывают по телевизору, или даже целую страну, выбравшую этого человека своим президентом. Мы моделируем вирус черной оспы. Дальше эту комбинацию буковок мы заряжаем в синтезатор. Синтезатор штампует ДНК — сколько душе угодно. Затем мы помещаем эту ДНК в пробирку, уже наполненную клетками, то есть — биологическими материалами. Клетки начинают считывать ДНК, одеваются белками и превращаются в частицы вируса. Затем клетки разрушаются, и вот у меня в пробирке — чистейшая чума. Так же мы с вами и вирус Эбола соберем…

В чем ужас этой перспективы? Не нужно пять полков шахидов, чтобы взять штурмом Грозный. Не нужно рыть подкоп длиной пять километров под рекой Обь, чтобы завладеть штаммом черной оспы, хранящимся под Новосибирском. Компьютер, элементарные биологические материалы — и все готово. А дальше заражаем четырех самоотверженных ребят черной оспой и отправляем на все четыре стороны: одного в Филадельфию, другого в Москву, третьего в Лондон, четвертого в Багдад. Смертность при заражении черной оспой — 30 процентов. И смертность в данном случае — это только причина. Следствие — чудовищная всемирная паника. Потому что, повторюсь, наш мир теперь очень тесен…», — говорит Николай Дурманов.

Но еще большую и опасную неустойчивость нынешняя Реальность приобретет, когда достижения биотехнологии … скрестятся с успехами компьютерных технологий, когда удастся создать комп на биологической основе, который превзойдет нынешние вычислительные машины так же, как реактивный лайнер превосходит примитивный аэроплан братьев Райт.

В 2003-м ученым из Израильского технологического института (Technion) впервые удалось создать действующее электронное устройство на основе нанотрубок с помощью молекул ДНК. Это открытие позволит в будущем радикально изменить технологию производства в электронике, невиданно уменьшив размеры полупроводниковых элементов. Хотя это и потребует еще многих усилий. Однако начало «живому» компьютеру положено.

В попытке удержать демона биотерроризма США могут пойти на установление глобального тоталитарного контроля, придется следить за каждым домом, квартирой и даже пещерой. Но рано или поздно найдется контролер, который возненавидит такой порядок и поможет биохакерам.

Но есть и второй аспект: бурное развитие генной инженерии приведет к распаду человечества на две расы. Богатые будут вживлять в себя гены бессмертия, тогда как остальной мир составят простые смертные. А бессмертие при богатстве — это способность добиваться невиданной власти и еще большего богатства. Бессмертные неминуемо обзаведутся и собственной психологией, резко отделяющей их от нас. Они сосредоточат в своих руках высочайшие финансовые и психические технологии. И, как считает Дурманов, возможна небывалая вражда между бедными-смертными и богачами-бессмертными. Придется последним отгораживаться от ненавидящего их мира армиями охранников.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: это невиданно углубит пропасть между людьми и приведет к дикой радикализации Бедного мира и к расколу общества на Западе и Востоке. В итоге бедные прибегнут к дешевому способу истребительных войн — биохакерству. А это значит, что мир окончательно сорвется со всех якорей и привязей.

Таким образом, при изменении обстановки в районе 2030-2050-х годов нынешний технологический прогресс из великого решателя проблем станет сильнейшим ускорителем хаоса. А, вернее — резонансным фактором нестабильности, который лишь усилит возникающие сложности — демографические, природно-экологические, ресурсно-энергетические и культурно-общественные.

Экономика конца времен

Теперь, мы подошли к третьей фазе мирового кризиса, к третьей стадии алгоритма объявленной смерти. В ней формируется устойчивый паттерн. В нем сразу несколько элементов развиваются темпами, существенно отличными от общесистемной динамики Большого мира. Что такое паттерн? Это совокупность, целостность взаимосвязанных процессов, идущих с одной скоростью. Таким паттерном для цивилизации наших дней выступает экономика.

Что же происходило в экономическом паттерне человеческой цивилизации? Поразительно, но среди множества экономических трудов нам так и не удалось найти хотя бы одного, где экономическая динамика исследовалась бы на примере последних трех-четырех веков. Но, выудив показатели из многих книг, мы оказались перед любопытной картиной. Итак, примерно с начала третьего тысячелетия до нашей эры и до конца пятнадцатого века темпы годового развития были очень малы — всего 0,1-0,5 процента в год. Хотя статистики для этого периода просто не существует, ученые выводят эти темпы из всяческих косвенных признаков — по населению, площади посевных площадей и поголовью скота.

Примерно с 1500 года темпы роста ускоряются до 0,5-0,8 процента — благодаря новым формам организации производства. Следующий скачок происходит с появлением машинного производства, с началом промышленной революции (раньше всего на этот путь вступают британцы в 1760-х годах). Темпы годового роста подскакивают до полутора процентов. Об этом можно говорить с твердой уверенностью, потому что для той эпохи есть статистика. В первой половине ХХ века, несмотря на все его войны, катаклизмы и кризисы, рост доходит до 2-2,5 процентов в год.

Зато во второй половине ХХ века темп ускоряется уже до 3,6 процента!

Не напоминает ли это тебе, тенденции, которые мы вскрыли для динамики народонаселения и потребления энергии? Тот же разгон. Ни дать, ни взять — автомобиль, который во весь опор мчится в бетонную стенку!

Но, как и в случае с ростом населения, картина экономики существенно различается по десятилетиям. В 1951-1960 годах темпы роста мирового ВВП увеличились на 4,5 процента. В 1960-1971 — на 4,6 процента. В 1971-1980 годах впервые в истории темпы падают — до 3,6 процента. В 1981-1990 году темпы тормозятся до 2,2, а в 1991-2001 — до 2,6 процента. И здесь мы видим поразительное соответствие между падением прироста в экономике и снижением скорости роста населения планеты. Перелом наступает в обоих случаях, как будто прекращают действовать те механизмы, которые работали на протяжении всей человеческой истории.

В сфере экономики, как, впрочем, и в других сферах, наступление хаоса — прежде всего разрыв связей. Экономика из связного целого распадается на отдельные «острова» и «лоскуты» (паттерны). Как вы понимаете, это неизбежно усиливает неустойчивость человеческой цивилизации, приближая наступление фазы всеобщего разрушения.

О чем идет речь? Современная хозяйственная система — это перезрелый финансовый капитализм в стадии тотальной власти денег над всеми сторонами человеческой деятельности. Деньги правят политикой, общественными отношениями и культурой. Причем сами финансовые спекуляции превратились в отдельный мир, и шесть из каждых десяти долларов в мире обслуживают это «глобальное казино». Еще три доллара опосредуют инвестиции — включая рынок акций и облигаций. И всего лишь один доллар из десяти — это движение реальных товаров и услуг. Всего один доллар из десяти — реальная, настоящая экономика! Как свидетельствуют события рубежа ХХ и ХХI веков, реальная экономика превратилась в придаток гиперфинансовой сферы, в несчастную Золушку при денежной мачехе. Соответственно, денежная сфера сегодня живет по собственным законам, которые ни коим образом не связаны с реальной экономикой. Это — своего рода зазеркальная реальность, почти не имеющая точек соприкосновения с настоящим миром.

Реальная жизнь почти не влияет на финансовое Зазеркалье. Да, когда-то давно реальная экономика породила финансовую систему. Но теперь хвост виляет собакой, а уши — машут ослом. Теперь финансы дирижируют всем. Но это еще полбеды! Главная же беда — в том, что законы этого Зазеркалья стали самодовлеющими. Былая целостность экономики распалась. Неминуем момент, когда финансовая система пойдет вразнос! И оптимисты, и пессимисты дружно говорят: мир — на пороге тотального кризиса, и разница между настроениями экспертов состоит лишь в сроках наступления и глубине финансовой катастрофы. Но, что она разразится, понимают сегодня все.

Когда в мире говорят о глобализации, то в первую очередь имеют в виду складывание планетарного рынка без границ. Но этот рынок затронет всего 20 процентов землян. Остальные же четыре пятых оказываются вытолкнутыми из процесса глобализации. Эта «отрезанная часть» живет в принципиально другом измерении. А это есть не что иное, как еще одно лицо деструктивного процесса. Разрыв связей в системе экономики здесь происходит в самом неприкрытом виде. Самые развитые страны замыкаются сами на себя. Сегодня торговля между 25-ю наиболее развитыми государствами составляет более 80 процентов их совокупного внешнеторгового оборота. На долю этого «междусобойчика» приходится более 90 процента инвестиций и 98 процентов научно-технических разработок, открытий и патентов.

Разрыв связей между частями механизма мировой экономики не исчерпывает картины разрушения, которое прогрессирует на наших глазах. Разверзается еще одна пропасть: между традиционной и информационной экономиками. Несмотря на радужные надежды 1990-х, тотальная революция в сфере Интернета, инфотехнологий и средств связи так и не принесла существенного роста эффективности в таких традиционных отраслях, как добыча полезных ископаемых, энергетика, машиностроение, химия и производство потребительских товаров. В лучшем случае, несколько выросла эффективность маркетинга. Но во всем остальном воцарился застой. Поэтому рывок экономики 1990-х годов сменился глубоким кризисом. Еще недавно западные экономисты, футурологи, политики и бизнесмены надеялись на то, что «новая экономика» обеспечит самый долгий в истории человечества период экономического роста. Но эти надежды потерпели крах, а «новая экономика» стала катализатором перекоса в традиционных секторах. В конечном счете, она привела к углубляющемуся кризису — кризису падения эффективности вложений.

Когда Земля вскрикнет

А какой будет следующая фаза краха нынешней цивилизации? Из синергетики она нам известна — стадия динамического рассогласования. В этой фазе единая система разламывается на подсистемы и они начинают действовать по принципу «кто в лес, кто — по дрова».

В первой половине ХХ века выдающиеся умы человечества — русский мыслитель Вернадский, французы Леруа и Тейяр де Шарден, австриец Эрих Янч, мексиканец Агуэльяс — сделали судьбоносный вывод. Отныне человеческая цивилизация, Большой Мир, включающий в себя не только общество, но и техносферу,, становятся планетарным фактором. Социум, природа и техносфера взаимодействуют как части единого целого, называемого Большой цивилизацией Земли. Вот в этой цивилизации и происходят процессы, о которых мы здесь рассказываем.

Но пока мы говорили о динамической составляющей мира. А как насчет его неизменной, стабильной составляющей? Испокон веку незыблемой частью окружающего нас порядка вещей считалась природа. Но сегодня и она становится подвержена динамике Апокалипсиса.

Мир природы, как известно вам из школьной программы, подчиняется законам, действующим миллионы лет. Процессы, регулируемые этими законами, носят весьма стабильный характер. Скажем, современный климат в основных позициях неизменен уже несколько десятков тысячелетий. Вот уже сотни тысяч лет почти неизменными остаются процессы, связанные с земной корой, с частотой, распределением и мощностью землетрясений, с разломами и извержениями вулканов. Процессы же в недрах планеты и ее климат тесно связаны с космическими процессами. Для того, чтобы образовались полезные ископаемые, нужны миллионы лет. Многие виды животных, насекомых и растений остаются неизменными уже сотни миллионов лет. Например, стрекозы и крокодилы. А уж простейшие организмы имеют «стаж» и в миллиарды лет.

Во всей природе есть только одно исключение — человек. Именно его изменения за последние полтора миллиона лет поразительны, и это, пожалуй, можно считать одной из самых больших загадок природы.

Итак, ритмы природы неизменны на огромных промежутках времени. Они стабильны и почти не подвержены быстрым изменениям. Но к ХХ веку противоречие между динамичной и статичной частью Большого Мира стало вопиющим. Слишком уж велик оказался дисбаланс между бурным ростом населения, стремительными изменениями в экономике и технологиях с одной стороны, и медлительными природными процессами — с другой. Природа такова, что все стремится привести к равновесию — гомеостазу. А вот человечество система весьма неравновесная. И жизнь природы оказалась под угрозой.

И оптимисты, и пессимисты сегодня, глядя в будущее мира, соглашаются в одном: ХХI век станет первым веком, когда ресурсы планеты, прежде казавшиеся неисчерпаемыми, начнут истощаться. Можно говорить о темпах их иссякания, можно называть разные сроки — 30 лет, полвека — но процесс неостановимо набирает темп.

По оценкам специального доклада для Мирового энергетического совета, в состав которого входят политические руководители ведущих стран мира и управляющие крупнейших энергетических компаний, между 2010-ми и 2020-ми годами даст знать о себе истощение доступных для разработки нефтяных запасов. Пик добычи «черного золота» наступит именно в 2010-х, а после 2015-2017 годов она начнет безвариантно «сжиматься».

Примерно к тому же времени человечество столкнется и с проблемой истощения рентабельных запасов природного газа. Открытие новых месторождений впервые не будет покрывать рост потребления «голубого топлива». Острота проблемы, по мнению авторов доклада, окажется даже большей, нежели в случае с нефтью, так как переоценка существующих месторождений показала: на самом деле запасы газа куда меньше, чем думали раньше. Кроме того, рост потребления газа упрется в возможности трубопроводной сети: ведь и ее мощности отнюдь не безграничны. Строительство же новых газопроводов требует сумасшедших вложений. «Потолок» добычи газа достигнут к 2015-2025 годам, и дальше она расти не будет.

Как подсчитали французы, добыча ископаемого топлива после 2020 года составит 12,5 гигатонн в год, тогда как потребление — от 18 до 25-30 гигатонн. То есть, наступил дефицит, поскольку иные, возобновляемые источники энергии обеспечат замену не более чем 1,8 гигатонн. Уже сегодня ввод в строй новых месторождений нефти не компенсирует выработку старых. Добыча нефти в Северном море с 2000 года стала падать. И там «резервуар» начинает пустеть.

Вы представляете, какие войны вспыхнут за оставшиеся сколько-нибудь рентабельные месторождения нефти? По сравнению с ними операция против Саддама покажется парадом на плацу. Ох, как будут грызться за них уже не только государства, но и транснациональные корпорации, и террористическо-криминальные «концерны»! Так и видишь трупы на волнах изгаженного Каспия, жестокие стычки в Африке, боевые корабли в ледяных водах Арктики, где еще остаются запасы углеводородов.

Сходная картина наблюдается и с добычей рудных ископаемых. По многим оценкам, их истощение начинается в 2030-2050-х годах. Несмотря на все усилия западных корпораций, сбивших мировые цены на рудное сырье, себестоимость его добычи на самом деле все время растет. Самые богатые и легкодоступные руды уже добыты, и теперь разработка перемещается во все более труднодоступные места. Причем это связано не только с тяжелыми природными условиями, как в России, но и с полным отсутствием какой-либо инфраструктуры. И если в России самой большой трудностью остаются сильные холода, то в тропической Африке, трудностями становятся духота и малярийная влажность, вызывающая коррозию металлических частей и машин. А ведь именно в самой жаркой и влажной части Черного континента и сосредоточены грандиозные залежи полезных ископаемых. То есть, добыча уходит их «удобных» регионов с благоприятным климатом и давно сложившейся инфраструктурой к черту на кулички, в места крайне неблагоприятные по множеству факторов. Там либо слишком холодно, либо слишком жарко, либо приходится тратить несметные средства на постройку необходимой инфраструктуры.

Сегодняшние страны «Золотого миллиарда» живут хорошо, богато и сытно. Производя все меньше, они становятся все более и более прожорливыми. Как писал профессор Лестер Туроу, американский ребенок, родившийся в 1990 году, произведет за время своей жизни один миллион килограммов атмосферных отходов, 10 миллионов килограммов жидких отходов и миллион килограммов твердых отбросов. Чтобы иметь средний американский уровень жизни, он должен будет потребить 700 тысяч килограммов минералов, 24 миллиарда британских тепловых единиц энергии (что равносильно четырем тысячам баррелей или 560 тоннам нефти), 25 тысяч килограммов растительной пищи и 28 тонн животных продуктов, что равносильно забою двух тысяч животных…

Земля не выдержит такого уровня потребления. Пессимисты говорят, что всемирный капут с минеральными ресурсами придет в течение пятнадцати-двадцати лет. Оптимисты ведут речь о пятидесяти-восьмидесяти годах. Но то, что капут рано или поздно придет, никто не оспаривает.

А если проблема исчерпания минеральных ресурсов недр сложится с вопросом перенаселения планеты?

Но ситуация с полезными ископаемыми, нефтью и газом — еще полбеды. Не менее угрожающее положение сложилось с пресной водой, с возобновляемыми ресурсами природы и состоянием почв.

В 2000 году Национальный совет по разведке, выступил с сенсационным докладом «Глобальные тенденции до 2015 года». (Надо сказать, что совет — компактная, но весьма влиятельная структура, которая снабжает информацией директора ЦРУ США). Так вот, НСР пришел к выводу о, что в 2015-году половина жителей планеты — почти 3 миллиарда душ — испытает нехватку питьевой воды. Это коснется прежде всего стран Африки, Ближнего Востока, Южной Азии и северного Китая. Например, даже в относительно благополучном и богатом Израиле в ближайшие четверть века водоснабжение на одного жителя неминуемо сократится на треть. Но это еще ничего: в Иордании, например, сокращение произойдет на 75 процентов, в Ираке — наполовину, в Саудовской Аравии — на 67 процентов, в Египте — на сорок. И вода может стать причиной самых острых конфликтов — вплоть до войн.

Но не только воды у нас все меньше. Ежегодно на 11 миллиардов гектаров сокращается площадь лесов — их просто вырубают. За это же время пустыни наступают на шесть миллиардов гектаров. Все больше некогда плодородных территорий становится негодными для сельского хозяйства и превращаются в «бэдленды» — разъеденные эрозией, больные, негодные земли. С каждым годом пустыни и бэдленды теснят благодатные луга, леса и поля, поглощают степи и саванны. Погибают естественные экологические ниши для жизни и человека, множества других живых существ. Человечество по-прежнему кормится хлебом и рисом, которые нужно выращивать на плодородных землях. Но земель-то с каждым годом все меньше — а людей все больше!

Вот — последствия огромной разницы в скоростях развития между человечеством и природной средой. Наверное, и вы, наши друзья и соратники, понимаете: планета стремительно погибает, Земля движется к экологической катастрофе. Индустриальный мир, перезревшую стадию которого назвали «постиндустриализмом», пожирает природу с умопромрачительной скоростью.

Фантасты 1940-1960-х годов рисовали картину планет, где уже не осталось природы. Например, у Айзека Азимова мы видим один гигантский город, простирающийся на много ярусов ввысь и на столько же — вглубь недр. Нет ни одного свободного участка почвы, нет океанов, морей, озер и рек: все покрыто металлом и бетоном. Все превращено в индустрию, а пропитание производится на фабриках искусственной еды и на гидропонных фермах. Но такое будущее Земли нереально. И потому перед нами с леденящей кровь отчетливостью встает образ совсем иного грядущего — мира, в котором разразилась экологическая катастрофа...

Недавно скончался выдающийся математик и трагический мыслитель ХХ столетия — русский академик Никита Моисеев. В СССР у него было все: близость к власти, всемирное признание, глубокие научные прозрения и напряженная работа мысли. А после гибели великой державы — нищета и крушение идеалов. Последняя его фундаментальная работа называется «Расставание с простотой». В ней он подвел итоги своей деятельности, и осмыслил всю деятельность человечества.

Моисеев написал, что сегодня над миром вновь встает костлявый призрак Мальтуса. Снова мы говорим, что планета скоро не сможет прокормить расплодившееся человечество — но ныне эта проблема стала более разноплановой. Речь идет о нехватке не только хлеба, риса и мяса, но и об опустошении природных кладовых органического топлива, которые планета накопила за сотни миллионов лет. Все ближе кошмар — исчерпание запасов нефти, газа и угля. Но еще более страшно уменьшение плодовитости живой природы — биоты и падение плодородности почв. Все больше пахотных земель поглощается городами и заводами. Это наблюдается на всей планете, а в перенаселенных Бангладеш или Узбекистане безземелье приобретает размах бедствия. Уже сейчас узбеки вынуждены распахивать кладбища. Человек более не вписывается в естественный круговорот веществ планеты. Он не способен жить за счет энергии, получаемой от Солнца. Его среда обитания состоит из отбросов человеческой жизнедеятельности. Моисеев считал, что при нынешнем развитии технологий и энергопотреблении Землю можно спасти, либо уменьшив раз в десять ее население, либо во столько же раз сократив потребление на человека. То есть, придется вернуться к нищете.

Но если проблему Мальтуса сегодня понимают не только специалисты, то есть еще один вопрос, о котором ведают лишь сугубые профессионалы. Речь идет о потери устойчивости биосферы планеты, частью которой выступает сам человек. В один кошмарный момент, по мнению Н.Моисеева, биосфера может не выдержать чудовищной нагрузки со стороны человечества, и катастрофическим скачком перейти в новое равновесное состояние — где людям места не предусмотрено. Просто изменятся на Земле условия — и она превратится в подобие Марса или Венеры, где природа тоже пребывает в равновесии. В первом случае — в виде холодной пустыни с разреженной, непригодной для дыхания атмосферой. Во втором — в виде безводного мира, с чудовищной пятисотградусной жарой и «воздухом» из углекислого газа, мира, вечно закутанного ядовитыми облаками.

Некая природная катастрофа в конце концов может стереть людской род с лица планеты. Это не так уж и нереально.

Ведь для гибели человечества достаточно совсем немного (по космическим меркам, конечно) изменить температуру на поверхности планеты или состав ее атмосферы. Это просто чудо, что биосфера Земли вот уже миллиарды лет поддерживает условия, пригодные для разумной жизни. Тысячи тысяч лет природа Земли выдерживала чудовищные удары и нагрузки, сохраняя условия для жизни. Она выдерживала падение гигантских метеоритов, невиданные всплески солнечной активности или нарастание вулканической деятельности. Биосфера планеты могла залечивать последствия катастроф, приводя все в равновесие. Если, например, вулканы выбрасывали в воздух огромные объемы углекислого газа, грозя превратить Землю в подобие безжизненного венерианского ада, то биосфера отвечала бурным размножением растительности — и та перерабатывала углекислый газ в живительный кислород.

Но самым тяжелым бременем для планеты стал человек. Уже в начале 1970-х люди производили ежегодно отбросов в 2000 раз больше, чем все остальная биосфера. И природа перестала реагировать на эти нагрузки! Содержание углекислого газа в воздухе растет — но Земля уже не отвечает ростом растительной массы. Не увеличиваются площади лесов и пустыни не превращаются в поросшие травами степи! А это значит, что природа утратила способность восстанавливать равновесие, благодаря чему мы и можем жить в этом мире. Это значит, что возникла необратимая рассогласованность, которая будет только нарастать.

А в итоге Земля содрогнется от гигантского катаклизма. Она просто стряхнет нас с себя, как стряхивает со своей кожи паразитов измученное зудом и укусами животное. И тогда биосфера приобретет новые параметры, уже непригодные для жизни. И тогда планета наша станет подобием Марса или Венеры.

«…Катастрофа может разразиться совершенно неожиданно и столь стремительно, что никакие наши действия уже ничего не смогут изменить…» (смотри книгу Н.Моисеева «Расставание с простотой» — Москва, «Аграф», 1998 г., с.285-288).

Западные ученые рисуют один из сценариев сценарий «крика Земли». Например, появления болезни Эболы — геморрагической лихорадки, убивающей людей за считанные часы, превращающей их внутренности в кровавую кашу. С подобной болезнью мир столкнулся в 1994-м, назвав ее лихорадкой Эбола. Но она не передавалась воздушно-капельным путем, при кашле или чихании. Однако вирусы мутируют. Громадные биореакторы для таких мутаций — тропические леса. Их вырубают, в них лезут миллионы праздных туристов из богатого мира — и вот на Земле появляются загадочные, нетипичные и смертоносные болезни, которые передаются уже слюной больных, и эта напасть разносится по всем континентам в салонах авиалайнеров. Гибнут миллиарды людей, и…

«…Слабая государственная власть практически превратилась в некий символический пережиток прошлого. Контроль над миром взяли в свои руки несколько транснациональных корпораций, которые повели жестокую борьбу за сокращающиеся ресурсы. Распределение богатства приняло уродливые формы. Ничтожно малое число людей с имеющими рыночную ценность специальностями трудятся на глобальные корпорации, получает большие деньги и ведет комфортабельную и защищенную жизнь в хорошо укрепленных анклавах-колониях. Эти люди целиком и полностью посвятили себя работе; зачастую они трудятся по 90-100 часов в неделю без выходных.

Остальное население обитает в заброшенных зданиях или самодельных лачугах. Школы закрылись, ощущается нехватка продовольствия. Идет постоянная борьба за выживание. Большинство населения Земли живет в условиях, по сравнению с которыми трущобы Рио-де-Жанейро ХХ века покажутся просто верхом роскоши. Непрестанные социальные бунты и революции жестоко подавляются корпоративными службами безопасности (правительства слишком слабы, чтобы содержать армии)…», — написал Роберт Констанца в журнале Futurist в феврале 1999 года…

Печать угасания

Завершающие акты катастрофы по законам синергетики? Они объединены фазой жесткой турбулентности и распада пропорций. За ними следует разрыв ключевых связей между важнейшими составляющими системы. А напоследок — разрушение всей системы. И систему ждут либо полная гибель, либо рождение новой системы из обломков старой. Из обломков в прямом смысле этого слова.

Обычно три последние стадии конца следуют друг за другом. Но есть основания полагать, что по отношению к Большому миру три стадии будут развертываться фактически одновременно, причем в исторически сжатые сроки. Сколько отмерено привычной человеческой цивилизации? Минимум — 30-50 лет, максимум — век.

Когда мы с вами говорили о вопиющем неравновесии в динамике общества, техносферы и природы, то отмечали ускоренное исчерпание полезных ископаемых Земли из-за развития энергетики. Одновременно мы говорили и об опасности природной мутации. А теперь мы расскажем об ускорителе-катализаторе процесса разрушения старого мира — законе падающей эффективности. Может быть, никакой другой закон так точно не описывает нарастание явлений деструкции.

Если взять и посчитать, сколько нужно дополнительно вложить капитала на один процент прироста внутреннего валового продукта, скорректированного на структуру секторов экономики, то окажется, что за последние полвека эффективность падает. То есть, для того, чтобы нарастить ВВП на один процент, даже западникам приходится вкладывать все больше и больше средств. Первым с таким законом падающей эффективности инвестиций столкнулся Советский Союз. В свое мы чесали в затылке: почему, вкладывая в экономику все больше, получаем все меньше и меньше отдачи? Над СССР тогда поиздевались всласть, потрясая этим явлением как убийственным доказательством полной несостоятельности социализма. Да вот незадача: такие же явления наблюдаются и на свободном Западе. Там тоже для наращивания экономического потенциала приходится вбухивать средств все больше и больше. И не столько денег, сколько нефти, газа, металлов (включая и редкоземельные) и вообще всех природных ресурсов, которых на нашей Земле-матушке становится все меньше и меньше.

Есть имитационные модели, которые показывают, что где-то с середины 1970-х годов этот фактор стал действовать не в пределах отдельных стран, а во всемирном масштабе, под действием глобализации экономики. Четверть века назад был выбор: либо кризис, начавшийся на Западе в 1969-м (и продолжившийся в 1973-м) должен был перерасти в тотальный структурный кризис, либо какие-то иные районы мира нужно было столкнуть в пучину экономического коллапса. Происходила принудительная регуляция мировой экономики. Самая сильная и богатая ее часть сначала сбросила в кризис Третий мир, оборвав его индустриальное развитие по советской модели. Потом, к 1980-м годам, когда этот резерв исчерпали, настал черед русских, Советского Союза. Россию опрокинули и расчленили на пятнадцать кусков.

Суть даже не в том, чтобы из разрушенного СССР забили фонтаны дешевых ресурсов (хотя это и немаловажно). Главное — в том, что падение России-СССР сняло напряженность военных расходов, отменив тяжелую и для Запада гонку вооружений. Оружие ведь требовало огромных непроизводственных затрат энергии, и ресурсов. Ведь эффективность падает тем сильнее, чем больше в структуре произведенного продукта доля непроизводительных расходов. Чем больше я делаю станков и плугов, и чем меньше — танков, тем благотворнее для меня. Если я, конечно, не военная цивилизация, использующая вооружения для коммерчески эффективных захватов. У западников военные расходы теперь в большей степени носят научно-технологический, а потому — производственный характер. И еще: с падением Советского Союза американская военная сила стала производительной. По одной простой причине: теперь ее можно применять! Как в Сербии. Как в Афганистане. Как в Ираке. Как... (продолжение следует). А если военную силу можно успешно пустить в ход, то она становится лучшим обеспечением валюты. Отныне сила снова, как в доядерную эру, конвертируется в деньги, ресурсы и собственность.

В отдельных странах, в некоторые периоды времени эффективность вложений может и возрастать, как это было в США 1990-х годов. Но в общем мировая эффективность падает. Это как закон сохранения энергии: коли здесь прибавилось — в другом месте убавилось. Если в 1990-е США взлетели, то Япония оказалась в застое, а Россия — вообще в полной попе…

Сей процесс «падающего плодородия» инвестиций есть долговременный процесс, свойственный индустриальному миру. В этом веке миру придется столкнуться с ним лицом к лицу…

Прощай, хомо сапиенс!

Итак, подытожим. Разрыв связей между природной и социальной компонентами Большого человеческого мира, между технологическими потребностями и природными возможностями, между политикой, экономикой и культурой с неизбежностью ввергает нас в период хронической нестабильности. Нарастая, неустойчивость завершится полным хаосом. Миру предстоит долгая, суровая, и, возможно — гибельная ночь.

Налицо прогрессирующий кризис вида «хомо сапиенс» как биологического вида. О делении оного вида на «Золотой миллиард» и остальное население Земли уже многократно говорили. Но кризис настигает людей по обе стороны разделяющей человечество Китайской стены. Посмотрите, как падает доля здоровых сапиенсов, как год от года множится армия тех, кто страдает аллергическими и психическими болезными, недугами крови и обмена веществ. На сей счет можно приводить статистику как по США с Европой в целом, так и по отдельно взятым государствам. Если взять долю психически нездоровых людей, то за ХХ столетие она увеличилась в США семикратно, а в Европе — в 5,5 раза! В России, если верить обследованиям, более 60 процентов людей имеют те или иные формы психических отклонений, а около четверти населения — устойчивые формы душевных заболеваний.

Еще более страшную картину рисуют исследования здоровья новорожденных. В бедном мире 90 процентов детишек поражены теми или иными болезнями. Немногим лучше положение в России — у нас этот показатель доходит до 80 процентов.

Почему подобное происходит? Обычно отвечают просто: из-за худой жизни и скверной медицины. Но возьмем Запад. Здесь жизнь богатая, а медицина — отличная. Но проблема подстерегает с другой стороны. Эксперты Всемирной организации здравоохранения в 2001 году опубликовали шокирующие результаты исследований. Оказывается, за последние полвека в США и Западной Европе по экспоненте, лавинообразно растет доля больных теми или иными формами наследственных заболеваний. Причем в самых богатых и обеспеченных странах! Примерно к 2060 году их будет подавляющее большинство. Но эта работа («Женевский меморандум»), увы, прошла незамеченной для исследователей, журналистов и политиков. Всем кажется, все не так уж плохо. Если человек чувствует себя здоровым, то подобные пророчества вытесняются из его сознания. Но факты — вещь упрямая. Ухудшение биологического состояния сапиенсов налицо. Человек разумный на глазах становится слабым, болезненным существом с издерганной нервной системой.

Это кажется парадоксальным, но если бы нынешние исследователи перенеслись во времени на тридцать-сорок тысяч лет назад, в племена кроманьонцев (утро вида «хомо сапиенс»), то с удивлением отметили бы, что в среднем первобытные охотники не только физически сильнее, ловчее и здоровее сапиенсов 2000-х годов, но и умнее их. И это немудрено: ведь раньше дети с наследственными болезнями и генетическими отклонениями не выживали, а большая рождаемость обеспечивала отбор самого лучшего человеческого материала. Сама жизнь охотников отбирала наиболее сильных и сообразительных. Сейчас все идет ровно наоборот. Сегодня в клиниках и родильных домах спасают от смерти миллионы нежизнеспособных младенцев, сегодня психически больным позволяют отставлять потомство.

Что означает рост процента тех, кто болен наследственными недугами? На самом деле, наследственные болезни — уже не болезни, а мутации. Ведут ли они в счастливое Завтра? Вряд ли. Ведь эти мутации порождают неврологические и психосоматические заболевания, неадекватное поведение уже десятков и сотен миллионов людей. Эти мутации не прогрессивны, а регрессивны. Они ведут не к усилению рода людского, а к его разрушению и вырождению.

Кризис человека как биологического вида сопровождается и усиливается иного рода кризисами.

Например, кризисом человека как существа общественного. Разве мы уже не писали о том, что человек утрачивает способность жить бок о бок с другими людьми и даже составлять семью? Человек теряет способность непосредственного личного общения, обращаясь к техническим коммуникациям. Наступает эпоха информации, опосредованной, препарированной и программируемой. Кризис общественности (социализации) чреват необратимым распадом главных форм социальной деятельности сапиенса — форм, на которых стояли все прежние достижения человека и само его существование. Вот уже пятьдесят лет речь идет о кризисе семьи, социальных групп и крупных общностей. Сегодня все это объединяют в одном, тотальном «кризисе идентичности». Человек лишается возможности отнести себя к какой-либо группе, большой или малой, найдя в этой группе понимание, поддержку и смысл.

Первой пала семья. В бедных, традиционных странах она рушится под ударами нищеты и первичной модернизации. В странах «Золотого миллиарда» гибель семьи стала платой за отказ людей от традиционных ценностей и этики, от религиозной нравственности и от творческих принципов жизни. Чтобы потреблять и развлекаться, чтобы «отрываться» и «оттягиваться» в духе моральной вседозволенности, семья не нужна.

Мало кто знает, что американский аналитик и ученый-историк Фрэнсис Фукуяма после нашумевшего труда «Конец истории» опубликовал еще и книгу «Фактор Х» — о глубоком кризисе социализации на Западе и в посткоммунистических странах. И там, и там общество распадается. Американо-японец говорит о повальной эпидемии разводов и утрате места в жизни у людей в странах «Золотого миллиарда». А голландский ученый Виллем ван Арнедт на материалах социологических исследований открыл, что единственным фактором, который еще скрепляет на Западе большинство семей, становится общность имущества и наследства, совместное использование недвижимости. Но в этих семьях полностью умирает сексуальная и духовная связь. Это уже не семьи, а элементы денежной структуры глобалистского общества.

Кризис сапиенса как общественного существа и биологического вида привел к катаклизмам и в духовном мире.

В развитой и бедной частях мира духовные катастрофы имеют разные формы. Просто ужасающей выглядит статистика потребления алкоголя и наркомании. Здесь, как и в случае с наследственными болезнями, рост идет по экспоненте. В США, где расчеты делались в 2002 году, пришли к выводу: в ближайшие 20-30 лет большая часть молодежи станет потребителями наркотиков разной степени «тяжести». То же самое — и в России. Последний же предел наступит тогда, когда сбудется пророчество Станислава Лема о воцарении фантоматики — эпохи, когда человек перестанет что-либо творить и созидать, прекратит заниматься деятельностью — и полностью погрузится в мир иллюзий. И для каждого человека эти искусственные миры будут создаваться в соответствии с его потребностями и желаниями. То будет мир Матрицы, но Матрицы, создаваемой не для всех, а для каждого конкретно. И все это станет не итогом какого-нибудь коварного плана тайных заговорщиков, а результатом вполне добровольного выбора самого человека разумного. Так наступит момент полного распада человеческого общества и полной гибели хомо сапиенс как биологического вида.

Так исполнится пророчество Иоанна Богослова. Но финал Апокалипсиса может получится совсем не по Иоанну: дьявол победит Бога, и Бог покинет этот мир.

Вот, собственно, и все, что хотели сказать вам мы, наблюдатели Апокалипсиса. Наверное, ты еще перечитаешь эту главу и постараешься поспорить с нами. Бог тебе в помощь! Но тебя все равно не оставит чувство трагичности происходящего, чувство неотвратимости надвигающегося рубежа времен.

Но напоследок мы хотим огорошить тебя, одним прогнозом. Он не имеет ничего общего с прозрениями духовидцев и с расшифровкой несуществующих посланий инопланетных цивилизаций. По всей видимости, можно утверждать: для мира наступают последние времена. Причем последние времена не просто для «постиндустриальной цивилизации», а для современного хомо сапиенс, для человека разумного, который появился невесть откуда почти пятьдесят тысяч лет назад.

В последние 15-20 лет ученые с математической точностью очертили границы человеческого существования. В свое время в СССР бестселлером стала «Занимательная физика» Перельмана. Ну что ж, пробуем представить вам нечто вроде «Занимательной апокалиптики». Для «чайников, у которых нет времени». И вот ее составные части.

Во-первых, демографическая закономерность Капицы. Она говорит о переломе тенденции роста человечества в середине века, после чего начнется быстрое падение его численности. И, как утверждает Капица, процесс этот хорошо описывается уравнениями, которые синергетика применяет для режимов с обострениями — тех самых, что кончаются катастрофой.

Во-вторых — энергетическая экспонента МакДауэлла. Американец открыл подобие «кривой» наращивания энергетических мощностей и потребления энергии в соответствии с тенденцией роста численности людей. Причем энергетическая динамика есть квадратичная производная от демографической. Кроме того, он установил «автомодельный» характер энергетической динамики. То есть, потребление энергии с определенного момента начинает следовать своей собственной, внутренней логике. Даже если исчерпываются внешние факторы потребления энергии, оно все равно продолжает расти под воздействием внутренней логики. И опять 2030-2050-е годы становятся тем рубежом, когда этот процесс перейдет в стадию жесткой турбулентности — в канун срыва в катастрофу, в фазу распада система.

В-третьих, существуют ряды Брюлинга. В середине 90-х годов экономисты подсчитали, что на больших временных промежутках — примерно в три века — экономическая эффективность описывается кривыми, схожими с графиками динамики неравновесных динамических систем. А уж эти-то системы математически прекрасно описаны — в рамках все той же теории катастроф.

В-четвертых, в 1997 году в США вышла книга «Технологическая сингулярность» известного философа, исследователя и писателя-фантаста Пола Курцвейла, где он исследует действие закона Мура. Этот закон говорит, что скорость удвоения быстродействия компьютеров, падения их стоимости и увеличения объемов информации, с которым вынуждены оперировать те, кто принимает решения (корпорации, правительства, Пентагон) растет по экспоненте. В 2020-2030 годы информация будет распухать вдвое не за 5-6 лет, как сегодня, а за какие-то два-три года. А в середине века срок сожмется до недели. Затем срок начнет уменьшаться до месяцев, дней, часов, минут — и так до точки сингулярности, перехода в бесконечность. И тогда произойдет катастрофа: поток информации затопит людей. Человеческий и информационный миры окончательно отделятся один от другого.

В лучшем случае, человек превратится в домашнее рабочее животное, в «брата меньшого» для искусственного сетевого интеллекта, в худшем — уничтожению подвергнется не только человеческая цивилизация, но и вся органическая жизнь на Земле. Возможно, на Земле возникнет цивилизация машин и автоматов — такая же, как в «Терминаторе-3». Честно говоря, здесь лучший исход немногим отличается от самого плохого.

В-пятых, есть женевские расчеты Всемирной организации здравоохранения, которые говорят о том, что если в ближайшие годы не произойдет радикальных перемен, то рост наследственных заболеваний к середине века достигнет апогея — и почти каждый ребенок будет больным еще в утробе матери.

В-шестых, есть гипотеза Дешеке-Заболоцкого о повальной наркотизации молодежи в 2030-2040 годах.

Наконец, есть обобщающая все прочие гипотеза о прогрессирующем ускорении темпа общественных изменений. Она была выдвинута гениальным и до сих пор не оценённым по заслугам мыслителем — недавно умершим Дьяконовым, создавшим теорию последовательности исторических периодов. В своей работе «Пути истории», вышедшей в Петербурге в 1994 году, он сделал вывод о том, что исторические периоды раз за разом становятся все короче — по мере приближения к нашему времени.

Так, от появления вида «человек разумный» до конца первой фазы прошло не менее 30 тысяч лет. Вторая фаза длилась около семи тысяч лет. Третья — около двух тысяч. Четвертая фаза заняла примерно полторы тысячи лет, а пятая — уже тысячу. Шестая фаза уложилась в три века, а седьмая — в сто лет. Продолжительность восьмой фазы (ученый считает ее постиндустриализмом) определить пока невозможно. Но если нанести все известные стадии развития цивилизации человека разумного на график, то он покажет развитие с ускорением по экспоненте. В конце концов, график так круто загнется кверху, что превратится в вертикальную линию и придет к точке так называемой сингулярности.

А что значит переход к вертикальной линии, к точке сингулярности? Это — переход в бесконечность. Но понятие «бесконечность» бессмысленно для истории. В точке сингулярности очередная фаза развития цивилизации должна сжаться до считанных лет, месяцев, дней, часов и секунд. Но это невозможно! Значит, здесь — либо крушение прежнего вида «хомо сапиенс» и аннигиляция нашей цивилизации, либо — переход в какой-то новый мир, к новому виду человека.

Таким образом, приведенные нами мыслители выделили семь важнейших закономерностей в разных областях человеческой жизни. Как показывает анализ их трудов, они не были знакомы с работами друг друга — что не мешало им говорить практически об одном и том же, указывая на мистический период между 2030 и 2050-ми годами. где сходятся разные точки сингулярности. Там привычный мир неминуемо погибнет.

Приближается рубеж Апокалипсиса. На рубеже старый мир канет в Лету либо породив чудовищный хаос, либо даст жизнь совершенно новой, неожиданной Реальности. Той, которая впереди.

Максим Калашников
Категория: Исследования
Добавлено: 10.08.2011
Просмотров: 2880
Рейтинг: 5.0/1
Темы: Экономика конца времен, сингулярность, Максим Калашников, Технохаоc, футурология, технологии, новый мир, нейромир, постиндустриализм, кризис
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]