20:08

Феномен бесполезных работ и паразитирования



В 1930 году Джон Мейнард Кейнс предсказал, что к концу столетия технологии будут достаточно развиты для того, чтобы в таких странах, как Великобритания или США, рабочая неделя могла быть сокращена до 15 часов. Такая возможность действительно есть, но она не была реализована. Напротив, технологии были использованы для того, чтобы все мы стали работать больше. Для этого создаваемые рабочие места фактически должны быть бессмысленными. Масса людей в Европе и Северной Америке тратят все свое рабочее время на выполнение заданий, в необходимость которых они сами не верят. Моральный и интеллектуальный ущерб, порождаемый этой ситуацией, хорошо известен. Однако проблема эта практически не обсуждается.

Почему же обещанная Кейнсом утопия, так страстно желанная в 1960-х, никогда не была реализована? Стандартный ответ на этот вопрос: Кейнс не учёл растущее значение консьюмеризма (организованное общественное движение, ставящее своей целью расширение и защиту прав потребителей), а, выбирая между уменьшением рабочего времени и большим количеством игрушек и удовольствий, мы коллективно предпочли последнее. Да, начиная с 1920-х годов, мы были свидетелями создания бесконечного разнообразия работ и отраслей промышленности, но лишь немногие из них имели отношение к производству и распространению суши, айфонов и модных кроссовок.

В чем же именно заключалась деятельность на новых рабочих местах?

Предельно ясный ответ даёт недавний отчет, сравнивающий структуру занятости в США в период между 1910-м и 2000 годом (подчеркну, что в Великобритании ситуация аналогична). В течение всего прошлого века численность работников, занятых в промышленности, сельском и коммунальном хозяйстве резко снижалась. Одновременно число менеджеров, клерков, специалистов и работников сферы продаж и услуг утроилось, с одной до трех четвертей от общего числа занятых. Другими словами, рабочие места в производстве были автоматизированы и сокращены. Даже с учетом промышленных работников во всем мире, включая производства в Индии и Китае, процент занятых в этой сфере не сопоставим с тем, каким он был раньше.

Но вместо уменьшения времени работы и освобождения населения Земли для занятий своими собственными проектами, увлечениями, мечтами и идеями, мы стали свидетелями вздутия не столько сферы «услуг», сколько административного сектора, создания сферы финансовых услуг и телемаркетинга, беспрецедентного расширения секторов корпоративного права, управления образованием и здравоохранением, человеческими ресурсами и публичными отношениями. Причем численность занятых в них даже не учитывает всех тех людей, чья занятость связана с осуществлением безопасности, административной и технической поддержкой этих отраслей. Не учтены были и работники таких видов деятельности, как, например, круглосуточная доставка пиццы или мойка собак, которые существуют только потому, что все остальные люди тратят большую часть своего времени на другую работу. Это именно то, что я называю бесполезной работой.

Как будто бы кто-то специально создает все эти бессмысленные специальности, только для того, чтобы занять нас чем-либо. Казалось бы, при капитализме этого не должно быть. Конечно, в бывших социалистических странах, таких как СССР, где занятость одновременно считалась и правом, и священным долгом, система создавала ровно столько рабочих мест, сколько было необходимо. Именно поэтому в советских универсамах три продавца продавали один кусок мяса. Но ведь предполагается, что конкуренция и свободный рынок должны решать такие проблемы. Согласно экономической теории, фирма, стремящаяся к максимизации прибыли, никогда не должна тратить деньги на работников, нанимать которых нет необходимости. Однако это каким-то образом происходит.

Когда корпорации занимаются бессмысленными сокращениями, страдают те люди, которые действительно что-то делают и чем-то управляют. Путем каких-то особых манипуляций, которые никто толком не может объяснить, число получающих зарплату бумагоперебирателей каким-то образом расширяется, и все больше и больше людей обнаруживают, что работают 40 или 50 часов в неделю. Однако эффективными из них являются 15, как и предсказывал Кейнс, так как все остальное время работники заняты организацией или посещением мотивирующих семинаров, редактированием своих страничек на facebook или скачиванием сериалов из Интернета. Решение этой проблемы лежит не в экономической сфере, а в области морали и политики.

Правящий класс уже давно уяснил, что счастливый и продуктивный народ со свободным временем для него смертельно опасен (вспомните начало 1960-х). С другой стороны, чувство, что работа сама по себе обладает моральной ценностью, и что тот, кто не желает тратить большую часть своего времени на ту или иную работу, ничего не заслуживает, невероятно убедительно для них.

Однажды во время наблюдений кажущегося бесконечным роста числа административных должностей в британских научных учреждениях, мне в голову пришла идея того, как мог бы выглядеть ад. Ад — это группа людей, которые тратят массу времени на работу, которая им не нравится и не особенно получается. Допустим, их наняли как замечательных столяров, но они обнаруживают, что большую часть времени они должны жарить рыбу. Да и труд их не особо востребован — фактически нужно пожарить весьма небольшое количество рыбы. Однако каким-то образом все они настолько одержимы негодованием по поводу того, что их коллеги тратят больше времени на изготовление мебели, чем они на свою обжарку, что пока всё не будет завалено штабелями плохо приготовленной рыбы, это станет их основным занятием.
Мне кажется, это достаточно точное описание смещения морали в нашей экономике.

Я понимаю, что подобные аргументы подвергнутся немедленным возражениям: «Кто ты такой, чтобы решать, какие профессии по-настоящему необходимы? В чем заключается необходимость? Ты же профессор антропологии, какая от тебя польза?». И действительно, множество читателей желтой прессы несомненно отнесут мою работу к числу бесполезных общественных расходов. С другой стороны, действительно не существует объективной возможности измерить ценность работы для общества. Я не предлагаю переубеждать тех, кто считает, что своим трудом делает мир лучше. А если люди сами убеждены в том, что их работа бессмысленна?

Не так давно я встречался со школьным другом, которого не видел с 12 лет. Я был невероятно удивлен тем, что с того времени, он сперва стал поэтом, а потом певцом в инди-рок группе. Я слышал его песни по радио и даже не догадывался, что их поет знакомый мне человек. Он, очевидно, был талантливым и оригинальным, а его труд, безусловно, улучшал жизни людей по всему миру. Несмотря на это, после двух неудачных альбомов, он лишился контракта, увяз в долгах и заботах с новорожденной дочерью, и закончил, выражаясь его же словами, «избрав основную дорогу столь многих бесцельных парней — школу права». Теперь он юридический консультант в известной нью-йоркской компании. Он признал, что его работа абсолютно бессмысленна, не приносит никакой пользы миру, и, по его собственному мнению, не должна существовать.
Вопросов возникает немало. Первый — почему наше общество формирует столь малые запросы на талантливых поэтов и музыкантов и фактически бесконечные потребности в специалистах по корпоративному праву? Ответ: когда 1% населения Земли контролирует большую часть всех производимых благ, то «рынок» отображает только их представление о том, что полезно и важно.

Я не уверен, встречал ли когда-нибудь в своей жизни юриста, который не считал свою работу бесполезной. Точно такая же ситуация характерна почти для всех новых отраслей о которых упоминалось выше. Попробуйте поговорить с кем-нибудь из этого класса специалистов на твердом окладе где-нибудь на вечеринке, и упомяните, что вы занимаетесь чем-либо интересным, антропологией, например. И вы увидите стремление полностью избежать какого-либо обсуждения их сферы деятельности. Пропустите с ними пару стаканов, и они предадутся рассуждениям о том, насколько глупа и бессмысленна их работа.
Такие психологические травмы хорошо известны. Как можно говорить о гордости за свой труд, когда в глубине души ты чувствуешь, что твоя работа не нужна? Как могут при этом не возникать негодование и скрытая злость? Злой рок нашего общества заключается в том, что его правители нашли способ перевести нашу ярость именно на тех, кто занят по-настоящему полезной работой, как в случае с обжарщиками рыбы. В мире действует глобальный закон: чем более явно выражена польза от работы какого-либо человека для других людей, тем меньше ему за это платят.

Позволю повториться, трудно оценить объективный масштаб проблемы, но есть смысл поставить вопрос, а что произойдет если весь этот класс просто исчезнет? Можно говорить что угодно о медсестрах, мусорщиках или механиках, но очевидно, если они исчезнут, результаты проявятся немедленно и будут катастрофичными. Мир без учителей или докеров, скорее всего, окажется в беде, а без писателей-фантастов или скажем, музыкантов возможно будет просто менее приятным. Совершенно не ясно как пострадает человечество, если исчезнут все председатели правлений, пиарщики, лоббисты, специалисты по страховым расчетам и телефонным продажам, судебные приставы или юрисконсульты — список можно существенно увеличить.

Обратите внимание на то, как газеты разжигали недовольство работниками лондонского метро во время их забастовки из-за условий найма. Сам факт того, что работники метро смогли парализовать Лондон, показывает, что их работа действительно необходима, но кажется именно это и раздражало тогда людей. В США республиканцы добились заметного успеха в разжигании злости по отношению к школьным учителям и рабочим автопрома, но, замечу, не к администраторам системы среднего образования и не к менеджерам автомобильной промышленности, в действительности являющихся причиной проблемы за их раздутые заработные платы и социальные льготы. Республиканцы как бы говорили: «Но вы ведь учите детей! Производите машины! У вас есть настоящая работа! И помимо всего этого вам хватает наглости требовать такого же уровня пенсий и медицинского обслуживания как у среднего класса?».

Если бы кто-то специально проектировал рабочий режим, идеально подходящий для поддержания власти финансового капитала, трудно представить себе, что он мог бы сделать его лучше. Фактически, работники производительных сфер подвергаются безжалостному давлению и эксплуатации. Их остатки расположены между затерроризированной, всеми осуждаемой стратой безработных, и значительно большей стратой тех, кто получает свою зарплату за ничегонеделанье на должностях, созданных для того, чтобы занимающие их солидаризировались с перспективами и чувствами правящего класса, в частности, с его финансовыми аватарами. Но делается все, чтобы население одновременно с этим испытывало еле сдерживаемую ярость в отношении тех, чья работа обладает ясной и безусловной общественной значимостью.
Безусловно, система не была создана сознательно. Она возникла благодаря столетию проб и ошибок. И это единственное объяснение тому, что, несмотря на наши технологические возможности, мы все ещё не работаем по 3-4 часа в день.

Давид Грэбер — профессор антропологии Лондонской школы экономики и политических наук. Его последняя книга: «Проект «Демократия»: история, кризис, движение» опубликована издательством Spiegel & Grau.
Разновидностью феномена бесполезных работ можно считать деятельность многих российских чиновников, количество которых сравнялось с числом чиновников в Советском Союзе. Недавно вместо РАН создан правительственный орган по управлению научными учреждениями, а до того было создано не понятно для чего агентство по аккредитации. Имитируют занятость ФАС, Росимущество… Имитацией деятельности заняты и многочисленные советы директоров компаний. Еще один пример упомянутого феномена – осколки бывшего РАО «ЕЭС». После ликвидации энергохолдинга число работников, занятых в электроснабжении потребителей, увеличилось вдвое, что привело к существенному подорожанию электроэнергии. Примеры из нашей российской жизни можно продолжить.


Источник

Просмотров: 655
Рейтинг: 5.0/1
Добавлено: 11.12.2014

Темы: экономика, услуги, паразитирование, политика, кейнсианство, буржуи, капитализм, рынок труда, труд
Всего комментариев: 1
0
1  
Все, что описано в статье это следствие обожествления денег, это пример доведения до абсурда идеи денег. Скорее всего причина в глупости толпы людей, хотя каждый по отдельности может быть и не глуп.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]