20:46

Единственный способ обеспечить социальное оздорволение общества — это реиндустриализация страны



На прошедшем на днях в МГУ Московском экономическом форуме, главной темой которого стала тема несырьевого будущего страны, особого внимания участников и гостей МЭФ удостоилось выступление директора Института проблем глобализации, доктора экономических наук Михаила Делягина. Оно не раз прерывалось аплодисментами, вызвав бурные дискуссии в ходе работы этого представительного собрания. Спецкор «НВ», принявший участие в форуме, записал доклад известного экономиста, а редакция еженедельника решила представить его читателям с незначительными сокращениями.

После того, как нам рассказали, «как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались», меня попросили рассказать, зачем, собственно говоря, мы это сделали.

Мы собрались здесь по интересному поводу. Реиндустриализация была важна всегда, но, если вы полагаете, будто господин Улюкаев, министр экономического развития, думает о промышленной политике чуть лучше, чем его друзья, то вы, думаю, заблуждаетесь. Они относятся к промышленной политике точно так же, как относились на протяжении всей четверти века национального предательства — просто теперь они, хорошо умея маскироваться, произносят несколько иные слова.

Почему же мы собрались здесь?

Потому что произошли весьма существенные внешние изменения, которые создают категорическую необходимость для реиндустриализации России уже под угрозой смерти.

Первое изменение — стратегическое: глобальный кризис.

При возникновении глобального рынка на нем естественным образом сложились глобальные же монополии, которые загнивают. Технологический же прогресс в части создания новых технологических принципов, а не коммерционализации старых, в общем, тормозится. Скорее всего, глобальный кризис будет решен распадом глобального рынка — точнее, основной части глобальных рынков на макрорегионы.

Это означает, что сегодняшний уровень технологий в значительной степени будет утрачен, потому что объем рынка, достаточный для поддержания этих технологий, сохранится далеко не во всех этих макрорегионах.

Есть угроза, что Россия не сможет создать свой макрорегион, и мы станем окраиной европейского мира, окраиной Большого Китая, окраиной исламского мира и, соответственно, исчезнем.

Но даже если мы сохранимся, нам нужно будет иметь свои технологии просто для того, чтобы сохранить человеческое общество. Мы должны иметь индустрию как источник цивилизации, потому что, когда мы видим то социальное устройство, которое несут с собой постиндустриальные технологии, становится понятно, что этого для цивилизации недостаточно — нужна еще индустрия.

Мы видим, что современные информационные технологии несут с собой утрату самосознания личности, возврат ее к тому слитно-роевому существованию, которое было до эпохи Возрождения. Люди начинают гнаться за эмоциями, а не за интересами, в том числе вопреки этим интересам, и уничтожают самих себя как общество. В целом происходит расчеловечивание.

Единственный способ удержаться, единственный способ обеспечить социальное оздоровление общества — это иметь индустрию.

Естественно, не на уровне XVIII или даже ХХ века. Естественно, не в том виде, в котором она еще существует в моногородах черной металлургии на Урале.

Классический пример — сланцевая революция. Это первый пример реиндустриализации, когда государство абсолютно вопреки текущим рыночным соображениям, в том числе раздачей грантов и весьма сомнительных, как тогда казалось, льгот, кардинально снизило стоимость энергии и в результате запустило процесс реиндустриализации в масштабах крупнейшей экономики мира.

Это реиндустриализация нового типа, потому что технология «сланцевой революции» — это компьютерное моделирование, которое «посажено» на старую геофизику и старое же бурение. Это именно то, что нам необходимо.

Если мы не запустим, не создадим собственную технологическую базу, нас просто не будет уже в ближайшие 15 лет.

Принципиально важно, что сужение рынков требует технологий нового уровня, не тех старых, которые требовали для себя рынок по миллиону человек. Нужны новые, общедоступные, относительно простые, дешевые и при этом сверхпроизводительные технологии. У нас в рамках советского военно-промышленного комплекса такие технологии были, многие из них еще в т. н. «нулевые» годы «выковыривали» в коммерческих целях, а сейчас их нужно просто найти и применить. Это стратегическая задача для всех тех, кто хочет, как модно сейчас говорить, «жить в этой стране».

Вторая проблема — не стратегическая, тактическая, но она тоже создает острейшую потребность в реиндустриализации.

Мы все очень политкорректные люди, но давайте все же попытаемся называть вещи своими именами. Наши дорогие друзья и любимые коллеги на Западе устроили нацистский государственный переворот и объявили нам «холодную войну». Санкции могут быть существенными или нет, но их в любом случае вводят против нас за то, что мы не приемлем нацизм, за то, что мы не хотим, чтобы русских рассматривали в качестве евреев времен Адольфа Гитлера, не хотим, чтобы наши друзья жили в условиях русофобии. Санкции вводят против нас за то, что мы сделали первый серьезный шаг навстречу демократии после 1992 года. И от нас требуют сейчас не Крым. От нас требуют, чтобы мы отказались от своих ценностей и чтобы мы попросту перестали существовать.

Я напомню, что одновременно с этим угрозы украинских нацистов создать ядерное оружие и применить его против нас встречают полное понимание, но не встречают никаких возражений ни со стороны Соединенных Штатов, ни со стороны Евросоюза.

Четверть века национального предательства, на протяжении которых Запад хотел нас только ограбить, сейчас начинают восприниматься как краткая и упущенная историческая передышка.

Повторю: нас хотели ограбить, но не уничтожить. Сейчас же нас начинают хотеть уничтожить: с одной стороны, из-за наших ресурсов, с другой — из-за все более дефицитного в мире емкого рынка для сбыта товаров и услуг. Кроме того, просто не хочется иметь рядом непонятных людей, а мы для них непонятные. Ну и, наконец, Западу надо нас уничтожить, чтобы в условиях распада глобальных рынков не возник новый конкурентный макрорегион.

Достойный ответ на это — не пропагандистские истерики. Достойный ответ только один: реиндустриализация.

Два самых разных человека российской современности произнесли это слово порознь с интервалом в два месяца: это Ходорковский и Путин.

Ходорковский, с точки зрения экономической безопасности (что феноменально для либерала) зафиксировал: все, что мы покупаем за границей, мы можем безопасно покупать только в том случае, если есть три независимых, никак не связанных друг с другом крупных производителя соответствующего товара. Если они как-то связаны друг с другом или их меньше, чем три, мы, исходя из интересов обеспечения минимальной экономической безопасности, должны производить это сами.

Общее направление действий понятно: свобода — это избыток инфраструктуры.

Создание и модернизация инфраструктуры — единственная сфера, в которую государство никогда не вступает. Оно никогда не будет вступать и в заведомо недобросовестную конкуренцию с частным бизнесом — просто потому, что это ему непосильно по самой природе инфраструктуры: вкладывает один, а благо получают все. Значит, для реиндустриализации в первую очередь надо модернизировать инфраструктуру.

Для этого необходимо ограничить коррупцию. Но давайте понимать вещи правильно: это государство, с моей точки зрения, не наше, хоть я в нем и работал. Оно изначально создавалось как инструмент разграбления советского наследства. Советское наследство закончилось, а разграбление продолжается, и коррупция, на которую мы сегодня сетуем, производит впечатление основы государственного строя.

Сможет ли наше руководство изменить этот строй и эту систему под серьезной внешней угрозой или нет — отдельный вопрос.

Но когда мы говорим о коррупции, мы должны понимать: это не санитары и нянечки, это даже не министры и не замминистры — это нужно понимать…

Технические рекомендации понятны, самоочевидны, и в 1990 году они были так же очевидны, что и сегодня.

Принципиально важно, что для этого необходимо ликвидировать либералов во власти, потому что сегодняшние либералы — это не те, кто верит в свободу: со времен Вольтера утекло много воды, и вода эта была грязная и кровавая. Сегодняшние либералы — это те, кто искренне считают, что государство должно служить не нам с вами, не народу, а глобальному бизнесу.

И все так называемые «ошибки», которые продолжаются четверть века, — это, может быть, и не всеми осознанная, но стратегия, и наше государство — сверхэффективный механизм, который просто развернут в другую сторону.



Нужно понимать, что у нас тяжелая экономическая ситуация. Мы выдержали первый удар войны, которая нам была объявлена – информационный удар, когда вся либеральная шобла устроила истерику и ускорила падения рубля и падение нашего фондового рынка. Экономика слаба и рубль падает не из-за событий на Украине. Нам необходимо развиваться – это стратегическая задача. Санкции и истерика Запада ценны тем, что показывают: любые надежды на развитие в стиле 92-ого года за счет сотрудничества с Западом – это бред сивой кобылы. Нужно понимать что торговля – это торговля, не более того, что это не дружба. Нужно понимать, что Иран выходит на рынок со своей нефтью. Иран возвращается - и нефть будет дешеветь.

Уже в 2016 г. Корея достроит океанские газовозы, которые повезут американский сжиженный газ в Европу - тогда наша доля уменьшится с нынешних 34% по нефти и газу, думаю, на 10%. Это будет очень болезненно и к этому нужно быть готовыми.

Необходимо менять саму модель экономики. Человек должен получать гарантированный прожиточный минимум просто за то, что он человек. Нам нужно возвращаться к здравому смыслу.

Михаил Делягин

Просмотров: 793
Рейтинг: 5.0/1
Добавлено: 07.04.2014

Темы: экономика, производство, политика, михаил делягин, Неоиндустриализация, инвестиции, Свобода, реиндустриализация, Россия, кризис
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]