16:11

Невозможность однополярного мира



Идите все, идите на Урал! -
Мы уступаем место бою…
(А.Блок)


Подавляющая часть социологов, политологов, геополитиков и даже просто не очень внимательных читателей наших последних книг совершенно искренне полагает, что с распадом Советского Союза человечество вступило в совершенно новую эру - Pax(?) Americana - или, говоря по-советски, «однополярный мир». На этом базируются не только относительно новые учебные курсы и научные гипотезы - на этом строятся долговременные политические и, самое главное, экономические комбинации.
Таким образом, «однополярный мир» представляет собой гипотезу, ставшую, как это довольно часто бывает в общественных науках, практически общепринятой без сколь-нибудь серьезной проверки и легшей в результате этого в фундамент если и не мироустройства, то, во всяком случае, мировоззрения наиболее влиятельной, а возможно, и наибольшей части современного человечества.


С практической (понятно, что не с идеологической) точки зрения устойчивое формирование подобной мировой системы можно было бы только приветствовать. Ведь она не только кардинально упростила бы жизнь исследователям международных отношений, но и принесла бы всему человечеству спокойное стабильное развитие по единым и мало меняющимся правилам.

Обращаясь к новейшей российской истории, переход от многополярного к однополярному миру можно было бы сравнить с переходом после отставки Коржакова в ходе президентских выборов 1996 года от классической ельцинской «системы сдержек и противовесов», равновесие которой достигалось противостоянием двух основных групп, к чубайсовской «системе велосипедного пелетона», в которой находящегося вне формальной конкуренции лидера уравновешивает разнородная масса незначительных по отдельности и слабо связанных друг с другом второстепенных участников конкуренции (внутриполитической или международной - не так уж и важно).

Для современников период однополярного мира, скорее всего, был бы весьма благоприятным, - те, кто жил в наиболее приближенным к нашим представлениям о нем условиях, например, во внутренних областях Римской империи во II веке до н.э., наверняка считали свое время вторым «Золотым веком» в истории человечества, - примерно так же, как российские реформаторы до сих пор вполне искренне воспринимают в этом качестве 1997-1998 годы.

С другой стороны, их потомкам однополярный мир принес бы несчастья, так как отсутствие внутренних противоречий объективно замедляет развитие и накапливает проблемы в будущем. В то ж время неминуемое - как минимум, социопсихологическое и моральное - перенапряжение лидера под гнетом «сверхответственности» заставляет его столь же неминуемо совершать болезненные и трудно объяснимые с точки зрения обычной житейской логики ошибки.

Непосильное бремя решения всех мировых задач, приходящееся «на единственную оставшуюся сверхдержаву, …обернется не только экономическим, политическим, интеллектуальным и в конечном счете - психофизическим перенапряжением пытающейся доминировать нации. История всех обществ и элементарная теория управления убедительно оказывают, что чрезмерная концентрация процессов принятия решения ведет к снижению их эффективности…
В результате крушение единственной сверхдержавы как мирового лидера в принципе так же неизбежно, как и крушение любой диктатуры, сам факт существования которой автоматически тормозит развитие всей подвластной ей сферы».
Попытки укрепить положение сверхдержавы любой ценой «могут привести к новой глобальной дестабилизации всего человеческого сообщества».

Так или иначе, сама гипотеза о существовании «Золотого века однополярности» представляется неверной и являющейся не более чем следствием колоссальной инерции сознания. Хотя радужные представления начала и особенно середины 90-х годов, закрепленные романтическими эссе Фукуямы и его последователей, в целом так и не оправдались, человечество (а точнее, его развитая часть) поверило в них, потому что очень хотело поверить.
А еще потому, что, как и сейчас, не то что не знало точно, но даже не могло толком себе представить, что это такое - «однополярный мир». Ведь практически на всем протяжении письменной истории европейская цивилизация, давшая начало современной глобальной цивилизации, никогда не находилась в таком состоянии.

В частности, в настоящее время сформироваться однополярному миру не позволяет успешное развитие Китая (см. параграф …). Уже в обозримой перспективе успехи последнего обещают возврат к противостоянию двух систем - уже не идеологических, но культурных, цивилизационных: развитого мира в его сегодняшнем понимании и «Большого Китая», частично проникающего в развитый мир диаспорой и финансовыми щупальцами, но остающимся для него наглухо закрытым.
И в этом качественное отличие будущего биполярного мира от реалий «холодной войны». Противостояние между США и СССР было не просто межгосударственным, при котором оба участника находились «на одном уровне» - он протекал в рамках одной цивилизации, общей для всех его значимых участников. Эта общность создавала единые, заранее известные и понятные правила борьбы и возможность договориться, сохранявшуюся практически всегда.

Культурно-цивилизационная общность, объединяя даже непримиримых участников затяжных исторических конфликтов, давала им принципиальную возможность договориться и как минимум - правильно понять друг друга (см. подробней об этом в параграфе …).
Китайцы же для европейцев - в прямом смысле слова «другое человечество», с которым не просто сложно договориться - его сложно понять, и еще сложнее убедиться, что после достижения договоренности стороны понимают под ней одно и то же.
Таким образом, то, что мир так и не стал однополюсным после распада Советского Союза и несмотря на все последующие усилия США, - это полбеды. Беда в том, что основным игрокам, ключевым участникам международного развития стало значительно сложнее договариваться между собой - и не только потому, что их просто стало намного больше, но и потому, что они стали кардинально отличаться друг от друга. Они уже могли не найти общего языка не по нежеланию, а по вполне объективным причинам - в силу принадлежности к различным цивилизациям.

В существовавшей во времена «холодной войны» системе мировых отношений мы могли, пусть и со значительными упрощениями, но редуцировать разнообразие к единству, так как обе противостоящие силы находились и действовали в рамках общей цивилизации, в пределах единой системы координат.
Сегодня мы имеем две силы, которые находятся в совершенно разных системах координат и потому не поддаются обобщению по единым правилам. Нынешние игроки международной политики играют на разных досках, по разным правилам и при этом еще и в разные игры, точнее - в частично не совпадающие игры на частично не совпадающих площадках.

С падением сначала Советского Союза, а затем и России мир резко усложнился не только по тому, что на место СССР, игравшего по одним правилам с США, пришел совершенно чужеродный Китай. Главное в ином: мировая политика, как это было до XVIII века (?), перестала быть исключительным делом не только США и России или США и Китая, но и национальных государств как таковых.
На арену гурьбой, одновременно высыпало огромное количество самых разнообразных игроков, которых раньше просто не было, так как они вынуждены были либо присоединяться к одному из двух противостоявших друг другу гигантов, либо стремиться в целях самосохранения ускользнуть от их внимания.

Сегодня каждый из них преследует свои цели. Классическим примером следует назвать значительное количество стран, ставших субъектами мировой политики из-за объявленного или подразумеваемого обладания ядерным оружием. Однако качественно большее разнообразие возникает из-за превращения в относительно независимых участников мировой политики негосударственных структур и образований (см. параграф ,,,).
Так, например, никто не знает (и, что особенно неприятно, в принципе не может знать), какие реальные цели ставят перед собой и какие интересы преследуют «Моссад» либо ЦРУ, или крупные транснациональные корпорации, особенно принадлежащие к финансово-информационному сектору. Не стоит забывать, что роли по крайней мере современных финансово-информационных конгломератов в мировой политической жизни весьма близки к тем, которые привыкли играть национальные государства.
Таким образом, однополюсного мира больше не будет никогда не только потому, что место Советского Союза потихоньку начинает занимать «Большой Китай». Значительно более глубоким и важным оказывается процесс возникновения многомерного (по определению полицентричного) пространство на месте привычного двухполюсного и двухмерного пространства.

Результат - типичная нестабильная ситуация, достаточно хорошо изученная, например, синергетикой. Замена хорошо структурированного двустороннего противостояния достаточно хаотичным, многоуровневым и полицентрическим, в котором одни и те же субъекты и их элементы (не только страны, но и корпорации, не говоря уже о неформализованных структурах типа спецслужб и религиозных сект) в одно и то же время являются партнерами на одних уровнях и смертельными противниками на других, кардинально повышает внутренний уровень разнообразия и, соответственно, неустойчивость рассматриваемой системы.
Вторым фактором растущей неустойчивости становится постоянно нарастающая динамичность мировых отношений. Даже просто в силу ускоряющегося технологического прогресса мир сегодня намного динамичнее, чем он был 50 лет назад, а через 10 лет будет динамичнее, чем в настоящее время.

Между тем, по общему правилу, устойчивость системы обратно пропорциональна ее сложности и динамичности. Соответственно, чем система сложнее и чем она динамичнее, тем более она неустойчива. И в этом смысле сегодняшняя система мировых отношений одновременно как значительно сложнее существовавшей во время противостояния двух систем, так и на порядок динамичнее ее.
Совместное действие этих двух факторов делает мир качественно менее стабильным, чем мы привыкли считать. Фактически мировое развитие и, соответственно, само человечество в целом склонны к переходу в режим сначала джокера, а затем, в полном соответствии с общими закономерностями развития сложных систем, в режим самоподдерживающей критичности.

Несмотря на то, что мир не просто качественно усложнился, но постоянно дестабилизируется, в настоящее время нельзя сказать, что он уже погружается в хаос; формирование в результате глубокой переструктуризации новой устойчивой системы остается вполне реальной альтернативой. Нельзя исключить и нового повторения достаточно часто возникающей ситуации, при которой то, что мы по старой памяти будем считать хаосом, на деле окажется элементом какого-то порядка более высокого уровня.
Тем не менее реальность угрозы дестабилизации человечества в условии выпадения одного из полюсов длительного противостояния - Советского Союза - не может вызывать никаких сомнений.
Кризис сегодняшней России, превращая ее различные ресурсы и ее саму в крайне заманчивый трофей и объект освоения, грозит создать в этом и без того многомерном, динамичном и неоднородном мире обширную зону дополнительной колоссальной неопределенности.

Сегодня, пока синдром исторической памяти о том, что попытки сунуться в Россию обязательно кончаются плохо, еще только проходит, указанная опасность носит лишь потенциальный характер.
Однако этот период стремительно проходит (о чем, например, свидетельствует приход в нашу страну BP), и тогда Россия может оказаться некоторым аналогом вакуумной бомбы: ее взрыв образует в самой сердцевине развитого мира зияющую пустоту, возникновение которой будет столь стремителен, что наиболее развитую и богатую часть человечества просто вывернет наизнанку.

Содержательным аспектом кризиса окажется столкновение нескольких совершенно разных цивилизаций на некоторых частях современного российского пространства, которое окажется, с одной стороны, ничейным, а с другой - способным дать каждому из сложившихся типов человеческой цивилизации наиболее важный именно для него ресурс развития.
Если начать рассмотрение с наиболее динамично развивающейся цивилизации, то для Китая Россия обладает колоссальным ресурсом не просто свободной, но плодородной и привлекательной с точки зрения ведения сельского хозяйства земли, необходимой для снятия нарастающего демографического напряжения.

Для мусульманского мира Россия является колоссальным и благодатным полем для идеологической экспансии. Ведь ислам - молодая религия, и поэтому она исключительно социализирована и ориентирована на экспансию. Современный этап развития мусульманства можно сравнить с эпохой крестовых походов у христиан. И естественным направлением этой экспансии оказывается Россия как страна, с одной стороны, неспособная оказать серьезного сопротивления ползучей идеологической агрессии, а с другой - обладающая значительной долей мусульманского населения (да еще и весьма эффективно если и не подавлявшая ислам, то во всяком случае ограничивавшая его распространение каких-нибудь двадцать лет назад).
Западный же мир нуждается в российском интеллекте, остатках российских финансов и, что исключительно важно. - в контроле за колоссальными природными ресурсами, в первую очередь полезными ископаемыми.
Таким образом, слабеющая Россия объективно превращается в конфликтное поле, на которое каждый из основных участников глобальной конкуренции в полном соответствии с правилами цивилизационной конкуренции (сноска: см. параграф …) придет разрабатывать свой собственный, лежащий в совершенно особой плоскости ресурс.

В принципе это создает потенциальную возможность для конструктивного сотрудничества, однако практика показывает, что именно вследствие разнопланового характера разработки оказывающихся бесхозными российских ресурсов участники глобальной конкуренции в принципе не смогут договориться - точно так же, как полтора века назад белые золотоискатели не могли договориться с аборигенами, хотя от одной и той же территории им требовались качественно разные, не совпадающие ресурсы и, соответственно, они не слишком сильно мешали друг другу.

В результате Россия легко может стать полем хаотического и в принципе неуправляемого столкновения американских супертехнологий с ползучей китайской (и при том в основном аграрной) экспансией, с одной стороны, и европейской зарегламентированной бюрократией с исламскими проповедниками (если вообще не с «воинами джихада») - с другой.
Понятно, что даже начало движения к подобной ситуации само по себе качественно дестабилизирует все развитие современного человечества.
Таким образом, в результате выпадения Советского Союза и России из процесса всемирно-исторического развития человечества мир скачкообразно динамизировался, усложнился и стал в результате этого фантастически неустойчив.
С другой стороны, в этих условиях, которые являются вполне критическими и сами по себе, возможный распад России породил огромную зияющую рану, своего рода «черную дыру», в которую могут втянуться вместо своего гармоничного синтеза все доселе параллельно существовавшие и развивавшиеся человеческие цивилизации.

Таким образом, Россия, превратившись в последнюю не поделенную на сферы влияния территорию, своего рода «последнее Эльдорадо», становится детонатором глобальной нестабильности.
Мировое развитие и весь человеческий прогресс сегодня легко может выродиться в беспорядочную драку за открывающееся «трофейное пространство», подобную борьбе за передел аналогичного пространства в виде сначала колоний и потенциальных колоний, а затем и подчинение более слабых государств, породившей сначала колониальные войны рубежа прошлого и позапрошлого века, а затем и обе «горячие» мировые войны. Поддержание баланса глобальной конкуренции и, соответственно, минимально необходимой для нормального развития человечества стабильности и предсказуемости становится в принципе невозможным после того, как впервые после Второй Мировой появилась реальная возможность передела мира, доступная одновременно практически для всех серьезных участников глобальной цивилизационной конкуренции: США и объединяющейся Европы, Японии, Китая и исламского мира.

Между тем еще в начале 70-х годов было неопровержимо доказано, что в условиях сверхсложности (многофакторного и многоуровневого взаимодействия) увеличение числа участников конфликта свыше двух практически неизбежно ведет к его неуправляемой эскалации и достаточно быстрому переходу в режим «самоподдерживающейся критичности», то есть рассматриваемая система гарантированно идет вразнос и впадает в устойчивый хаос.
Таким образом, однополярный мир не просто невозможен по определению. Сама попытка построить его, выразившаяся в уничтожении Советского Союза как участника глобального противостояния, усложнила и ускорила развитие человечества до такой степени, что поставила его на грань самоподдерживающегося хаоса.
Дальнейшее ослабление России, объективно превращая ее не только в арену, но и, что представляется наиболее значимым, катализатор межцивилизационного столкновения, стремительно увеличивает эту угрозу, исключительно серьезно воспринимаемую сегодня практически всеми развитыми обществами.

Отрывок из книги Михаила Делягина "Мировой кризис. Общая теория глобализации"

Просмотров: 1657
Рейтинг: 5.0/1
Добавлено: 02.01.2014

Темы: мультиполярный мир, США, политика, мировой кризис, биполярный мир, михаил делягин, Китай, однополярный мир, Невозможность однополярного мира, кризис
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]