03:00

НУЖНЫ ДРУГИЕ ЛЮДИ

"ЗАВТРА". Виталий Владимирович, вы являлись основным инициатором крупного проекта под названием "Русская доктрина". Нашел ли он свое применение, собрав лучшие интеллектуальные силы, выступающие в противовес доминирующему либеральному течению?

Виталий АВЕРЬЯНОВ. Если политические цели Русской доктрины нельзя признать реализованными, то идеологические цели достигнуты. Мы внесли свой вклад в формирование нового языка, в становление нового периода в самосознании страны.

После таких инициатив, как "Проект Россия", ваша "Пятая империя" и наша Русская доктрина, мы, как общество, уже никогда не вернемся в интеллектуальном и смысловом плане к примитиву ельцинских и раннепутинских времен. Однако вместе с идеологической зрелостью приходит и расставание с иллюзиями. Сегодня политических иллюзий стало гораздо меньше. В том числе и по отношению к действующей власти.

Мы продолжаем собирать в кулак лучшие интеллектуальные силы. Это не просто эксперты высокого класса, но еще и люди внутренне не успокоившиеся, не довольствующиеся личной стабильностью внутри путинской стабильности. У нас — другая модель будущего для страны.

"ЗАВТРА". В последнее время ИДК становится все более заметным центром интеллектуального творчества в сфере общественной русской мысли. Расскажите о его деятельности и главных направлениях работы, достижениях и трудностях, о том как он организовывался.



В.А. Наш Институт имеет свою предысторию. В 2005 году три человека, которые и сегодня составляют костяк команды: Андрей Кобяков, Максим Калашников и я, — выступили соучредителями Центра динамического консерватизма, главной задачей которого стало создание Русской доктрины. Вслед за этой, наиболее известной нашей разработкой, появилось еще несколько достаточно значимых разработок, таких, как программа "Сбережение нации" для партии "Родина", до сих пор не опубликованная, доктрина "Молодое поколение России", созданная в ответ на запрос (или, если угодно, "соцзаказ") Всемирного Русского Народного Собора и митрополита Кирилла, будущего Патриарха, а также документ под названием "Пора расправить крылья", своего рода продолжение Русской доктрины. Все эти вещи формируют целостное смысловое поле, взаимодополняют друг друга. В их создании наша команда созревала, обретала новых партнеров и союзников.

Институт существует немногим более года, но первые результаты уже налицо. Во-первых, некоторые из них хорошо видны на сайте проекта www.dynacon.ru — это активная семинарская работа, "круглые столы", на которых выступают видные эксперты и общественные деятели. Во-вторых, материалы ИДК часто перепечатывают другие СМИ, что видно на нашем сайте в колонке "Акценты". В-третьих, готовятся к выпуску сборники ИДК: это книга по "новой опричнине", которая скоро выйдет в издательстве АСТ, сборники нашего Центра методологии и информации, который возглавляет выдающийся историк Андрей Фурсов, масштабная монография о таком явлении, как русская артель, и многое другое. В-четвертых, есть у нас и "закрытые" разработки, материалы которых пока не публикуются, потому что требуют долгой выдержки. Последний "круглый стол" по критике и разоблачению концепта "постиндустриализм" является частью одной из таких разработок.

За год удалось глубоко раскрыть и дать новые трактовки таких острых тем, как реальные инновации и их имитации в России, положение дел в отечественной энергетике, возможность формирования влиятельной политической силы, отражающей интересы русского православного большинства, миф постиндустриализма, как направленный на подрыв и окончательное разрушение реального индустриального сектора отечественного хозяйства, и многое другое. Мы сотрудничаем не только с научными и экспертными, но и с общественными организациями, поскольку полученное новое знание и добытые факты не должны оставаться в кабинетах.

"ЗАВТРА". Как вы оцениваете стратегическое положение нашей страны в последние два-три года? Откуда исходят главные угрозы для нас?

В.А. Нельзя говорить о том, что в последние два-три года стратегическое положение страны сильно изменилось. В сущности, продолжает доминировать путинская модель, одной из самых характерных черт которой является движение по пути наименьшего сопротивления. Это "энтропийное" свойство Путина и его модели государства связано с двумя вещами: нетворческим использованием благоприятной нефтяной конъюнктуры и временным геополитическим затишьем, когда Россия продолжает оставаться не только сырьевым, но и финансовым донором западной цивилизации и транснациональных корпораций. Это стабильность не развития, а стабильность угасания, "тепловой смерти".

По мере усиления Китая гармония этого затишья сходит на нет. В путинском прочтении — согласно принципу "лучше не дергаться" — это означает, что мы можем стать донорами уже не одной, а двух суперимперий. При этом количество "русских олигархов" увеличится еще в несколько раз, поскольку наши олигархи представляют собой не что иное, как присоски, с помощью которых капиталы и жизненные силы откачиваются из России. Как философ, я склонен употреблять помимо термина "олигархи" также и термин "плутократы". Плутон, древнеримский бог ада и мертвецов, по совместительству был также богом преступного мира и земного богатства. Отсюда и подлинный смысл понятия "плутократия" — власть мертвечины, мертвого золота над живыми душами, понукание государством со стороны преступников, стяжавших неправедные богатства.

Однако сценарий "один придаток у двух цивилизационных центров" вряд ли реалистичен. В более реалистичном ключе "раздвоенность" между Западом и Китаем следует понимать скорее как резкое возрастание внутренней конфликтности в России, внешние силы будут стремиться заставить Москву либо сделать однозначный выбор, либо повести дело к фактическому демонтажу страны в соответствии с зонами влияния внешних сил. Особенно опасный сценарий для нас — если Китай и Запад договорятся между собой и сделают Россию пассивным объектом своей сделки.

Если говорить об олигархах или плутократах, то здесь не являются исключением и госкорпорации, создаваемые непонятно зачем и для кого. В сущности, это такие же олигархические предприятия, как и частные компании. И корпоративные структуры на поверку оказываются подчиненными не целям и стратагемам суверенности страны, а "новым суверенам", транснациональным центрам влияния. Весьма красноречивое подтверждение этой мысли недавно можно было услышать от одного из парламентариев, официально занимающихся "сколковским проектом", этим флагманом официальной инноватики. Этот парламентарий, отвечая на вопросы своих коллег-депутатов, высказал мысль, что Сколково создается "не для России, а для всего мира".

Идеология, заложенная в Сколково, проста и чрезвычайно наивна: ее риторика замешана на так называемой коммерциализации науки. Уже в который раз после 1991 года в конкуренции бухгалтера и ученого за право управлять наукой у нас вновь признается компетентным бухгалтер. С этой точки зрения, наука, конечно, не национальна, она, согласно догматике "открытого рынка", как воздух — общая. И сливки с инноваций снимут, естественно, те, кто больше за них заплатит.

Главные угрозы народу и цивилизации связаны именно с попыткой увековечить эту пагубную модель зависания на внешнем "крючке". Ее безмятежность была нарушена мировым кризисом, который, несмотря на глобальный характер, очень по-разному сказывается на разных субъектах мировой экономики. Есть основания считать, что важнейшим итогом кризиса станет то самое китайское наступление, которое навсегда покончит с односторонностью глобализационной программы, торжествующей после развала СССР.

Но сильный Китай не дает России никакой панацеи. Наоборот. При сохранении модели "путинской стабильности" речь скоро может пойти уже не только о концессиях на природные ресурсы, но и о прямой уступке территорий великим державам Дальнего Востока (КНР и Японии).

Полагаю, что России предстоит занять более активную позицию. И позиция эта должна состоять не в том, чтобы "прислониться" к Западу или к Востоку. Такая постановка дела погубит страну. Россия должна выступить как партнер суперцивилизаций, способный к маневрированию и торгу по поводу того, кого она поддержит в той или иной спорной ситуации. В ближайшие десятилетия максимум на что может рассчитывать Россия — это на роль той малой "парламентской фракции" в мировой политике, за поддержку которой сражаются противоборствующие большие фракции. Но здесь нужен во главе России политик с филигранным мышлением и сознанием гроссмейстера. Его явление в нынешней ситуации может показаться невероятным чудом, но такой политик необходим.

"ЗАВТРА". Сейчас все больше разгорается деятельность доминирующих во власти и в СМИ группировок по реанимации ельцинской линии и в целом 90-х годов. Куда это может нас привести?

В.А. Ельцинская линия, к сожалению, никуда не делась. Это закономерно, что она перешла в 2000-е годы в новое качество. Возьмите Чубайса, недавно награжденного орденом "За заслуги перед Отечеством". Его что, нужно как-то реанимировать? И вытеснение так называемых "правых" из Госдумы в 2007 году означало осознанный выбор: нужно было временно убрать электоральный раздражитель, перевести этих игроков на скамейку запасных.

Свежий экспертный доклад Немцова и Милова "Путин. Итоги. 10 лет" изобилует множеством уколов в адрес премьера, некоторые их выражения, вроде характеристики олимпийских сочинских строек как памятника "самодурству и бесхозяйственности Путина", призваны вызвать в народе сочувствие. Но, несмотря на критику путинского передела собственности, немцовы и иже с ними оставляют за скобками главное: вопрос о том, кому служит режим, как он связан с транснациональной системой управления финансовыми потоками. Нынешний режим подчинен не столько отечественным, сколько мировым олигархам, и против патриотических сил России выступает глобальная система с ее огромными ресурсами и возможностями. Эту тайну нам немцовы и миловы не раскроют, потому что сами прописаны в той же системе.

Критерии, по которым можно судить о глубокой зависимости РФ и ее властей от внешних центров силы, можно перечислить. Возьмем лишь самые недавние события, которые еще на слуху. Во внешнеполитическом измерении можно назвать такие лакмусовые бумажки, как попытка газового блицкрига против Белоруссии, а также еще более разрушительный шаг — фактическая сдача Ирана, переход в лагерь его стратегических противников за весьма эфемерные выгоды, которые сулят США и Израиль. Вред от этого огромен — он проявится и в экономических потерях, и в потерях геополитических по нескольким направлениям, прежде всего, по направлению "Индия—Пакистан—Иран". Велики и репутационные потери России, которую перестают уважать не только на Востоке, но и на Западе, и в том же Израиле.

Другой лакмус, внутриполитический, был явлен недавно на XIV Санкт-Петербургском Экономическом форуме, где власти специально демонстрировали перед внешними силами свою лояльность и политкорректность, приверженность доведенной до абсурда идее модернизации исключительно силами частного бизнеса. В этом ряду стоят и решения о сокращении числа стратегических предприятий с 208 до 41, федеральных унитарных предприятий — с 230 до 159, а также сокращение бюджетной поддержки образования. В этом же ряду и инициативы Дворковича и Кудрина по сокращению бюджетного дефицита, включая такую идею, как повышение пенсионного возраста. Хочу подчеркнуть, это не новая политика по сравнению с пресловутой путинской стабильностью, это расцвет и апогей той же политики (с поправкой на условия кризиса и катастрофической нехватки финансов у Кремля).

"ЗАВТРА". Каковы же ваши прогнозы на ближайшую и среднесрочную перспективу для РФ ?

В.А. Складывается ощущение, что никто всерьез не озабочен стратегическим обеспечением безопасности и выживания даже этого плутократического государства. По многим показателям оно стоит на критической грани. После вероятного удара второй волны мирового кризиса слабый корпус РФ треснет.

Думаю, что скоро появятся политики, которые громко назовут вещи своими именами. Эти новые политики вряд ли пойдут на союз с нынешними олигархами или с тем же Ходорковским. Единственное сильное место олигархов — их деньги. Однако никто из них не сможет в чем-либо убедить народ. В политическом плане и в плане авторитета в народе наши олигархи — мокрицы. Устраните внешнюю поддержку — и они будут сметены в несколько дней.

Жаль, если на волне кризиса и краха нынешней системы наверх выплывут демагоги и популисты, приверженные демагогии и простым силовым методам. А такой сценарий вполне вероятен.

"ЗАВТРА". И как предотвратить такое сползание к катастрофе?



В.А. Идеологию переходного периода мы недавно обозначили как "новую опричнину". Отчасти эту тему раскрыл на страницах "Завтра" в статье об "инновационной опричнине" Лаврентия Берии Максим Калашников. (Хочу подчеркнуть, что Берия выступил в этом качестве не как глава НКВД, а как глава спецкорпорации, занимавшейся атомной проблематикой и высокими технологиями; на тот момент ни МГБ, ни МВД он уже не возглавлял.) Для нас в этой идее главным является не репрессивный характер опричнины, а заложенный в ней образ "инобытия" внутри застойного, прогнившего государства. Только "инобытие": кадровое, правовое, институциональное, — может реализовать инновации и обновить страну. Но "опричнина" в условиях бурного роста и "опричнина" в условиях загнивания системы, конечно, имеют свои особенности. Сегодня придется заниматься санацией государства, потому что сопротивление реальным преобразованиям будет сильным.

У нас есть подробная программа. Не вижу смысла пересказывать Русскую доктрину, которая за пять лет устарела лишь в деталях, а в сущности остается столь же актуальной. Суть предлагаемой нами идеологии и программы преобразований — формирование кентавра ортодоксии и инновационной экономики, высокой духовности и высоких технологий. В таком кентавре проявится лицо той России, какой ей предстоит быть в XXI веке. Его носителем должен выступить новый атакующий класс — имперский, авторитарный, а не либерально-демократический. Это должен быть класс поддержки диктатуры сверхиндустриализма, не сменяющего промышленный уклад, а нарастающего над ним как его продолжение и развитие. (А не "постиндустриальных" химер, этой смеси маниловщины — выращивания руками олигархов "яблоневых садов" модернизации с чичиковщиной — перепродажей за счет казны "мертвых душ" псевдо-инноваций, фиктивных нанотехнологий и пустопорожних технопарков.)

Ростки сверхиндустриализма в недрах индустриализма, в том числе, и прежде всего, советского, были вполне очевидны: это ядерная энергетика, космос, искусственный интеллект, уже начинавшиеся разработки в области биотехнологий. Так называемый "постиндустриализм" увел развитие технологий с магистрального пути на боковые — связанные с сугубо информационными технологиями, мобильной телефонией, виртуальной реальностью, усыпляющей, а не побуждающей к новому витку те творческие силы, которые кипели в людях на индустриальной стадии развития. В итоге вместо изобретателей и творцов, вместо технократов и мастеров решения сложных производительных задач, мы получаем игроков и спекулянтов как основу и "соль" современной цивилизации.

Динамика, которую задаст наша программа преобразований, будет консервативной. Внедрение чего-то нового невозможно, если оно не происходит на базе качественно поддержанной и воспроизведенной традиции. В противном случае инновации приведут лишь к цепной реакции мутаций, то есть аварий, разрушительных для национальной идентичности, сдвижек, ведущих в конечном счете к утрате русскости как ощущения собственной страны, собственного народа. Мы в ИДК стремимся глубоко осмысливать эту проблему — и не побоюсь сказать, мы знаем, как нужно встроить национальную и политическую традицию в поток динамичных преобразований, чтобы эту традицию не растерять.

"ЗАВТРА". К чему, на ваш взгляд, ведет проект глобализации и какие есть альтернативы ему?



В.А. Этот проект ведет мир в никуда. В XX веке биполярная глобализация подвела род человеческий к ядерной войне. Сейчас речь идет о более сложной и изощренной форме самоуничтожения: сначала через остановку демографического роста, через установление нового кастового порядка прийти к новейшей стабильности, чтобы затем в этой мировой стабильности с едиными органами управления и контроля повести к перестройке биологической и генетической природы самого человека. То, что я говорю, не очередная конспирологическая доктрина, а трезвый взгляд на главные господствующие тенденции. Эти тенденции ведут в мир, отчасти предсказанный такими писателями, как Олдос Хаксли, Иван Ефремов, а также теми фантастами, которые разрабатывали антиутопии про мутантов и генно-модифицированных людей. Но можно и не обращаться к фантастике — ведь те же тенденции легко прочитываются в программах ряда тайных обществ, которые, правда, не продавливают раз и навсегда один сценарий, а, скорее, придерживаются ориентирующих принципов, гибко вписывающихся в разные исторические ситуации. Но сами эти принципы последовательно реализуются!

Миссия России в наш век — уничтожить эти тенденции и предложить взамен им другой вектор развития: негэнтропийный, человечный и религиозный по своему духу. Нужно открыть в человеке те возможности, которые в нем и так заложены. Не перепрыгивать через себя и свое естество, не эмансипировать в человеке его сначала животные, а затем инфернальные (то есть хуже, чем у животных) инстинкты, а воплотить высокий дух в ограниченной временем и физическим телом человеческой жизни.

А для этого нужно, прежде всего, отказаться от культа потребительства. Ведь потребитель, как человеческий тип, предопределяет ограниченное число сценариев будущего — либо мягкий (Хаксли), либо жесткий (Ефремов в "Часе Быка"), но так или иначе связанный с борьбой за ограниченные ресурсы.

В самой идее глобализации как унификации человеческого рода есть связь все с той же потребительской парадигмой. Стандартизация, "царство количества", исчисление вещей и богатств представляют собой аспекты одного и единого процесса — постепенного поглощения человека стихией "повторения", "одного и того же", мертвенного однообразия. Поэтому идеологию русского человека как мирового лидера в XXI веке можно назвать не столько альтернативной глобализацией, сколько альтернативой нивеляции, унификации. Даже если разные люди на очень большой метафизической глубине похожи друг на друга и способны к взаимопониманию в полноте смысла и духа, то это единство человеческого рода не предполагает ни в коей мере социокультурного единства так называемого "человечества".

"Род человеческий" существует, а вот "человечества" нет. Соответственно, есть цивилизованность как степень оснащенности средствами жизни и труда, однако цивилизованность нельзя путать с цивилизацией. Нет и не может быть общечеловеческой цивилизации. Цивилизаций как социальных комплексов много, их должно быть много, потому что эта множественность коренится в самой природе человека и в природе общества. Эти комплексы более корректно называть традициями-цивилизациями, поскольку тем самым мы подчеркиваем их высшую сущность, их внутреннюю иерархию, без которой смысл социальной жизни утекает сквозь пальцы. Творцом заложено в нас быть самостоятельными, суверенными, стоять в себе и как личности, и как народы, и как традиции. Совпадение этих суверенностей в какой-то глобализации возможно лишь через демонтаж собственного стержня, через экстатическое слияние разных сущностей, т.е. саморазрушение.

Потребляя блага, наслаждаясь жизнью, чтобы оставаться человеком, нужно оставлять в себе место для животворного аскетизма, самоотречения, служения высшему началу и ближним. Глобализация и мир "повторения", мультипликации вещей имеют свои естественные пределы, свой потолок. Россия и русские призваны указать на эти пределы и американцам с их стремлением к потребительской гегемонии, и китайцам с их культом конвейера, выдающего вал продукции, и европейцам, с их тягой к построению расовой либо квази-религиозной надстройки над остальными народами. Ключевые слова, объединяющие все народы без их смешения и слияния, с удержанием их высшего потенциала — "традиция", "человек", "правда". Радикальная глобализация означает самоотречение не ради высшего в себе, а ради низшего, что объединяет всех нас, но каждого лишает его "верха". Сняв "верх" с людей, культур и традиций, кто-то займет место этого "верха". Кто это будет? В христианстве его называют антихристом.

"ЗАВТРА". В чём роль политических группировок в существовании и религиозных течений и церквей? Как можно оценивать деятельность РПЦ и ее скатывание к "поддержке власовщины" и разделению общества на "белых" и "красных"?

В.А. Изнутри Церкви ситуация выглядит иначе: полнота православия, конечно, не может отождествляться с власовщиной — так же как и с простым призывом к возврату в дореволюционную Россию. Что касается оправдания власовщины, то это активность маргиналов и даже провокаторов. Гораздо серьезнее антисталинистские мотивы у некоторых архиереев и руководителей Патриархии. Эти мотивы, по существу, не несут никакой новой информации по сравнению с перестроечной критикой Сталина и советского проекта. Их значение связано с более глубокими иллюзиями. В частности, с иллюзией того, что события октября 1917 года и гражданской войны были следствием ошибки народа, за которую он поплатился и платит до сих пор.

Есть поверхностное прочтение истории, в котором не задаются такие вопросы как: в чем были корни революции? Что было неладно в империи? Какое значение имели и имеют сейчас те силы, которые организовали "февральскую революцию"? Почему столь слабы и разобщены оказались консервативные и монархические течения? Если же такие вопросы задавать, то трудно остаться на позициях патриотизма как возврата в состояние до 1917 года.

Во всей этой истории с антисталинизмом части Церкви скрывается еще одна поистине сатанинская каверза: ниспровергая Сталина и ожесточенно отрицая весь советский проект, некоторые делают это сознательно, принимая современную Россию как наследницу "Февраля 1917". Эту каверзу необходимо вскрывать и демонстрировать церковному сознанию — тогда большинству верующих людей станет ясно, что нам не нужна такая, разделенная история, поскольку Святая Русь всегда пробивалась в жизнь не благодаря, а вопреки обстоятельствам. И в этом смысле богоборческий режим в явном виде обнаружил то, что в неявном виде таил в себе режим внешне благочестивый.

Самое печальное, похоже, в том, что клирики, выступающие против Сталина, действуют, если и по собственной воле, то не наобум, а в соответствии с программой "десталинизации", выходящей далеко за рамки Церкви. За этой программой стоят сильные политические игроки, напуганные ростом популярности Сталина, ростом влиятельности сталинизма, если понимать его не как идеологию, а как реальный вклад в становление державы. Ведь этот вклад во всех своих основных чертах — страшный укор тем, кто руководит государством сегодня. И что говорить о Церкви, если президент Медведев настойчиво повторяет те же перестроечные штампы про Сталина и сталинизм? "Десталинизация" задумана была вне Церкви и здесь ее просто используют. Кстати, Патриарх Кирилл на данный момент в своих выступлениях и проповедях не обозначил поддержки этой программы, заняв взвешенную позицию.

"ЗАВТРА". Какими, на ваш взгляд, видятся альтернативные сценарии для РФ в ближайшем будущем.


В.А. Не впадая в алармизм, необходимо признать, что в стране накопилась уйма проблем, решением которых практически не занимались, ограничиваясь имитацией сначала "национальных проектов", а теперь модернизации. Инерционный сценарий сейчас переходит в катастрофический. Что же касается оптимистического сценария, то он может быть связан, на мой взгляд, только с приходом к власти сил, нацеленных на радикальное обновление: диктатуру сверхиндустриального рывка и глубокую ротацию правящего слоя. Государству Российскому нужны другие люди (самое смешное, что даже многие нынешние чиновники это понимают — это вообще русская черта, когда коррупционер или бандит, в конечном счете, начинает демонстрировать усталость от засилья социальной кривды и тосковать по правде).

Я бы остановился на одном важном моменте. Модель дуумвирата (власти двух лидеров) для России, похоже, не подошла. Власть в России не бывает чисто формальной. Даже при явной зависимости одного из дуумвиров от другого, постепенно нарастает напряженность и усиливаются попытки вбить клин между формальным главой государства и реальным лидером правящего слоя. Результатом будет лишь ослабление авторитета и Путина, и Медведева. Уже сейчас можно констатировать снижение их популярности, о чем свидетельствуют даже провластные социологические замеры (тот же Фонд "Общественное мнение" констатирует такое резкое снижение).

Страна устала от ложной стабильности, устала от затянувшихся каникул, объявленных Горбачевым и так до сих пор и не закрытых. Пора вернуться за парты, взяться за работу, вновь отстроить себя и свое Отечество. Взяться за настоящее воспитание наших детей. Но заправилы Смутного времени не годятся на роль учителей, а троечники не могут легко и непринужденно "перекраситься" в отличников. Во главе страны, во главе дела нужны другие люди. Нужна другая система мерил социального блага, порицаний и наказаний. И система заслуг и стимулов должна быть не такая как сегодня — а сегодня она, к несчастью, насквозь монетаристская и коррупционная.


Беседу вёл Александр Нагорный

 

Источник:  "ЗАВТРА"


Просмотров: 1563
Рейтинг: 0.0/0
Добавлено: 16.07.2010
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]