03:00

СЕЛО И СОЦИАЛИЗМ

Товарищ Калашников!

Шлю Вам свою заметку о проблемах сельского хозяйства в Тверской области (а шире - Нечерноземья), и возможной стратегии выхода из кризиса. Отдельные её части, как мне кажется, имеют много общего с Вашими идеями о футурополисах.

С уважением,


Михаил Дронь
26 лет, г. Тверь

Михаил ДРОНЬ, Тверь


Глава I. Крестьянские хозяйства, личные подворья или сельскохозяйственные предприятия?

В годы «перестройки» и «реформ» активно поддерживалась идея о том, что панацеей – универсальным лекарством от всех накопившихся бед в агропромышленном комплексе, является развитие крестьянских (фермерских) хозяйств. На достижение этой заветной цели и были направлены усилия практических всех без исключения сменяющихся друг за другом правительств и министров сельского хозяйства.
Постепенно идея стала даже приобретать черты, свойственные непоколебимой догме, безмятежно кочуя среди бесконечного количества «программ» по «спасению села». Окончательно уверовав в то, что только крестьянские хозяйства могут спасти вымирающую деревню и заменить-таки на внутреннем рынке импортное продовольствие, в недрах пока ещё «партии власти» родился очередной «проект» – давать остающимся без работы российским трудящимся надел земли вместо пособия. Да ещё не где-нибудь, а в Сибири! Бюрократическая смекалка не знает границ, и чем меньше тот или иной бюрократ соприкасается с повседневной действительностью народной жизни, тем больше проектов по «спасению» рождается в его голове.

Но если мы хоть немного приглядимся к суровой экономической реальности в сельском хозяйстве, то всё встанет на свои места: с головы на ноги. Для примера, возьмём статистические данные по Тверской области – типичного нечернозёмного региона европейского части России.

По данным Тверьстата, «в 2001 году во всех категориях хозяйств посевная площадь превысила 898,9 тыс. гектаров, в том числе под зерновыми культурами было занято 200,3 тыс. гектаров, льном-долгунцом – 22,09 тыс. гектаров, картофелем – 49,2 тыс. гектаров и овощами – 10,6 тыс. гектаров. На начало 2002 года зарегистрировано 3,5 тыс. фермерских хозяйств. Им предоставлено 81,4 тыс. гектаров земли», то есть порядка 10% от общей посевной площади.
И какова же в этих условиях эффективность крестьянских (фермерских) хозяйств? «В общем объёме производства сельхозпродукции удельный вес фермерских хозяйств составляет менее 2%, личных подсобных хозяйств населения – более 60%». Вердикт Тверьстата категоричен: «сельскохозяйственные предприятия остаются основными производителями товарной продукции и поставщиками сырья для перерабатывающей промышленности».
Вот так, имея в своём распоряжении целых 10% от общей посевной площади, крестьянские (фермерские) хозяйства не смогли произвести даже 2% от общего объёма производства сельскохозяйственной продукции. Более наглядного свидетельства их экономической малоэффективности и придумать было бы трудно.
По производству основных видов животноводческой продукции суммарные цифры ещё резче демонстрируют преимущества сельскохозяйственных предприятий. Так в 2006 году, в реализации мяса в живом весе на долю сельхозпредприятий приходилось 74,1% от общего объёма произведённой продукции, на хозяйства населения – 23%, а на долю крестьянских фермерских хозяйств – 2,9%; в производстве молока на долю сельхозпредприятий приходилось 59,8%, на хозяйства населения – 37%, а на долю крестьянских фермерских хозяйств – 3,2%; в производстве яиц на долю сельхозпредприятий приходилось 56,5%, на хозяйства населения – 43,2%, а на долю крестьянских фермерских хозяйств – всего 0,3%.
Реалии деревни свидетельствуют об экономической малоэффективности крестьянских (фермерских) хозяйств. Однако и относительно высокие общие показатели «хозяйств населения» также обманчивы. Если за высокими процентами сельскохозяйственных предприятий скрываются преимущества не численности работников, но сочетания современной агротехники, научных знаний и разделения труда внутри каждого отдельного предприятия, то за высокими процентами общих показателей «хозяйств населения» стоят распылённые тысячи отдельных мелких приусадебных огородов и вложение кропотливого повседневного труда десятков тысяч селян и городских дачников. То есть высокие валовые показатели личных подсобных хозяйств достигаются исключительно за счёт никем неучтённых затрат человеко-часов.
Наглядный пример эффективности сельскохозяйственных предприятий и обманчивости общих высоких показателей «хозяйств населения» продемонстрировала ситуация с сокращением поголовья кур-несушек. «В результате сокращения среднемесячного поголовья кур-несушек на 16% и их продуктивности на 5,9%, производство яиц в птицеводческих предприятиях Тверской области за январь-июнь 2006 года к аналогичному периоду 2005 года уменьшилось на 22,9%. Спад поголовья кур-несушек был вызван, главным образом, перепрофилированием ОАО «Птицефабрика «Верхневолжская» с производства яиц на создание репродуктора по производству племенного бройлерного молодняка для комплектования» (из доклада департамента экономики и промышленной политики о социально-экономическом положении Тверской области за I полугодие 2006 года). Таким образом, всего одно сельхозпредприятие – птицефабрика «Верхневолжская», до недавнего времени производило пятую часть всех яиц в регионе. Поэтому основная проблема в развитии сельского хозяйства заключается вовсе не в отсутствии поддержки крестьянским (фермерским) хозяйствам и личному подворью дачников и селян, но в недостаточной распространённости подобных крупных предприятий по выращиванию кур-несушек, бройлерного молодняка и крупного рогатого скота, зерновым и техническим культурам, овощам и картофелю.

Глава II. Три проблемы, стоящие перед сельскохозяйственными предприятиями, и пути их решения.

Проблема №1. Долги сельскохозяйственных предприятий по кредитам.

Включение России в мировой рынок в начале 1990-х годов привело и к втягиванию российского сельского хозяйства в глобальную экономическую систему. На внутреннем рынке тут же проявилась конкуренция со стороны импортной аграрной продукции.
Однако себестоимость российской продукции выше, чем у её импортных аналогов. И здесь решающий фактор – это природно-климатические условия. Современная Россия обладает самой большой территорией в мире, но из 17,1 млн. кв. километров территории страны только на 35% население может жить без специальных мер защиты от неблагоприятных условий климата и природной среды. Так по расчётам температуры на душу населения, рассчитанной на основе данных средних январских температур, взвешенной относительно распределения населения, оказалось, что Россия – самая холодная страна в мире: -12,6 градусов по Цельсию. По этому показателю она обогнала даже Канаду (-8,9 градусов по Цельсию). Продолжительные холода обуславливают значительное удорожание сельскохозяйственного строительства и повышение расходов энергетических ресурсов, по сравнению со странами с более мягким климатом. Не случайно, что у нас почти 2/3 всех пригодных для сельского хозяйства земель относятся к зоне с рискованным земледелием: на получение меньшего объёма продукции необходимо затратить большее количество труда и энергии. В рыночной экономике климат преобразуется в своеобразный «климатический налог», который выражается удорожанием строительства в 2-3 раза по сравнению со странами Европы, обуславливает низкую продуктивность сельского хозяйства, повышает цену отопления, способствует утяжелению рациона из-за тройного увеличения потребления жиров и углеводов. Вот почему себестоимость продукции российского сельского хозяйства на мировом рынке сельхозпродукции всегда будет относительно высокой.
Окончательно сельское хозяйство в 1990-е годы сделала убыточным экономическая политика российского правительства, которая косвенно была направлена на поощрение импорта продовольствия. Государство, начиная с 1996 года активно «раскручивало» рынок ГКО, пик которого пришёлся на 1997-1998 годы. Смысл для правящего класса заключался в следующем: государство брало в долг всё больше и больше, а чтобы инвесторы давали деньги, оно обеспечивало хороший процент и неуклонно возвращало истёкшие долги. Причём возвращало их из всё новых заимствований. Так доходность ГКО на срок 1-6 месяцев в середине июля 1998 года превышала 150% годовых, а по некоторым сделкам доходила и до 160%! Как только рынок убедился в российских государственных гарантиях и в том, что ГКО – это бумаги сверхдоходные и сверхнадёжные, то все, включая западных инвесторов, начали продавать валюту и покупать на вырученные рубли ГКО. На некоторое время рубль стал как бы «супервалютой» и укрепился до значений 6 рублей за доллар. Но когда национальная валюта крепнет, то банкирам и капиталистам выгоднее всего купить на неё иностранную валюту, а на иностранную валюту – товары потребления, в том числе продукты питания, за границей. Это дешевле, нежели производить их здесь, в России за «дорогие» рубли.
Поэтому, чтобы покрывать отрицательное сальдо доходов и расходов, где расходы существенно превышали доходы, сельскохозяйственные предприятия – бывшие колхозы стали либо разоряться, либо залезать в долговую кабалу к банковскому капиталу, под залог того единственного, что у них ещё оставалось: собственного имущества.
Всё это постепенно привело к тому, что, например, в первом полугодии 2006 года в Тверской области сумма кредиторской задолженности, подлежащая реструктуризации, составляла уже 386 млн. рублей, в том числе по основному долгу 220 млн. рублей. Задолженность по налогам и сборам, страховым взносам в государственные внебюджетные фонды составляла 198 млн. рублей, из которых сумма долга по взносам во внебюджетные фонды – 110 млн. рублей. Задолженность по бюджетным ссудам (кредитам) составляла 18 млн. рублей, по поставщикам и подрядчикам – 4 млн. рублей. Сумма пеней и штрафов в отсрочке составляла 166 млн. рублей, которые будут списываться пропорционально погашению основного долга. Таким образом, общая задолженность сельскохозяйственных предприятий достигла порядка 672 млн. рублей, что соответствовало почти половине всего оборота сельхозпродукции региона за год!
Кризис августа 1998 года привёл к некоторому улучшению положения российских товарных сельскохозяйственных производителей по сравнению с резким обвалом 1990-х годов.
После того, как 17 августа ГКО рухнули из-за того, что государство не смогло в какой-то момент вернуть долг, так как строило «пирамиду» – гасило старые ГКО не из прибыли и не из налогов, а из всё новых привлечённых платежей по ГКО, то одновременно было разрушено и основание «сильного» рубля. Банки начали скупать валюту. Уже к концу августа рубль обесценился на 50% – упал с 6,2 рубля за доллар более чем до 9 рублей. К концу сентября доллар стоил уже 16 рублей, а к концу 1998 года приблизился к отметке 21 рубль за доллар. Итого меньше чем за полгода рубль подешевел примерно в 3,3 раза.
Девальвация (обесценивание) национальной валюты означает, что импорт начинает резко дорожать. Если раньше вы, например, на 6 рублей могли закупить за границей «Сникерсов» или бекона на 1 доллар, то теперь, имея 6 рублей, вы можете закупиться только на 30 центов. Многие категории импорта становятся невыгодными. Второй составляющей оживления сельскохозяйственного производства после кризиса августа 1998 года стало «падение» зарплат, которые выплачиваются в рублях. После кризиса человек как получал 6000 рублей, так и продолжал их получать. Однако в долларах это означало падение покупательной способности с 1000 до 300 долларов, то есть в 3 раза. Всё это привело к тому, что крупному капиталу стало выгоднее производить товары пищевой промышленности в России: за дешёвый рубль, и за низкую заработную плату. Себестоимость российской сельскохозяйственной продукции снизилась, и это сделало производство отдельных видов сельхозпродукции конкурентоспособным. Капиталы начали перетекать из импорта/экспорта продовольствия в аграрное производство на местах. Здесь надо помнить, что в 1998 году можно было найти «лишние» капиталы для вложений, так как дефолт был исключительно российским явлением, а мировая экономии чувствовала себя в то время относительно не плохо.
Таким образом, к началу 2000-х годов в агропромышленном комплексе сложилась следующая ситуация. Подавляющее большинство бывших советских колхозов и совхозов к этому времени полностью разорилось и прекратило своё существование, а их имущество было либо распродано в годы «реформ» за долги «с молотка», либо банально расхищено. Бывшие сельские рабочие в них постепенно маргинализировались и живут, в основном, за счёт государственной пенсии и торговли последними остатками былого колхозного имущества, а почти вся молодёжь переехала в города на учёбу и работу.
Меньшинство бывших советских колхозов и совхозов, преобразовавшись в сельскохозяйственные предприятия, и сейчас активно занимается аграрным производством, но постоянное балансирование на грани разорения заставляет их работать, в основном, на погашение ранее взятых кредитов. Сельские рабочие в них, как правило, влачат нищенское или полунищенское существование и стремятся, по мере возможности, перебраться на работу в города.
Лишь крайне небольшая часть сельскохозяйственных предприятий, главным образом те из них, что находятся вблизи крупных городских центров, и в особенности около Москвы и Петербурга, работает довольно успешно, принося своим владельцам ощутимую прибыль. Однако тяжесть набранных в 1990-е годы кредитных гирь, тянет и их ко дну. В них средний рабочий получает по сельским меркам довольно высокую заработную плату, но масштабных средств на развитие аграрного производства: на обновление машинно-тракторного парка, приобретение удобрений, горюче-смазочных материалов и т.п., таким сельхозпредприятиям уже не хватает.
Вот почему мы выдвигаем тезис списания долгов сельскохозяйственных предприятий по кредитам. Подобная мера приведёт к некоему состоянию tabula rasa, чистого листа в агропромышленном комплексе. А это несёт прямые выгоды для сельских товаропроизводителей: с одной стороны, «на ладан дышащее» меньшинство сельскохозяйственных предприятий сможет без особого ущерба для собственной рентабельности повысить крайне низкий материальный уровень своих работников и начать, за счёт средств шедших ранее на погашение кредитных задолженностей, постепенно вкладывать в расширение производства; а с другой – небольшая часть успешных сельскохозяйственных предприятий получит возможность сразу же вложить высвободившиеся средства в дальнейшее развитие – закупку техники, удобрений и пр.

Проблема №2. Диспаритет цен между сельскохозяйственными и промышленными товарами.

Ещё перед советской экономикой 1920-х годов встала во весь рост проблема диспаритета цен на промышленную и сельскохозяйственную продукции, получившая название «ножниц цен». Рост промышленного производства после семи лет разрухи сначала мировой империалистической, а потом и гражданской войны шёл очень медленно, постоянно отставая от бурного возрождения частного сельского хозяйства. Из-за этого между двумя секторами экономики возник перекос, выражавшийся в «ножницах» между высокими ценами на промышленные товары и низкими – на сельскохозяйственные. Поскольку многие крестьяне не в состоянии были покупать промышленные товары, то и не имели серьёзных побуждений продавать свою продукцию, «ножницы» постоянно угрожали «обрезать» экономические связи между городом и деревней и разрушить сложившийся в результате революции политический союз рабочих и крестьян. Ликвидировать «ножницы» в чрезвычайно тяжёлых экономических условиях 1920-х годов можно было только путём систематического снижения цен на промышленные товары, а не повышения цен на сельхозпродукцию. Но для этого потребовалась рационализация, модернизация и концентрация промышленного производства, которой невозможно было добиться без общего планирования народного хозяйства.
В наши дни, после реставрации капиталистических отношений в экономике, эта старая проблема вновь стала животрепещущей и актуальной. Однако если в советском обществе 1920-х годов прибыль, «вырезанная» из сельского хозяйства подобными «ножницами», шла почти целиком и полностью на дальнейшее развитие государственной индустрии и тем самым приводила к росту благосостояния трудящихся, то сейчас эта прибыль целиком и полностью оседает в карманах отдельных капиталистов – собственников перерабатывающих сельскохозяйственную продукцию компаний.
В сельском хозяйстве цены диктует перерабатывающее звено, так как оно непосредственно создаёт готовый продукт. Собственники перерабатывающих предприятий, как и капиталисты в любой другой сфере производства, стремятся лишь к одному – максимальной прибыли. Поэтому им выгодно держать закупочные цены на как можно более низком уровне, но продают они уже готовый продукт по среднерыночной цене. И это в лучшем случае. Если монополисты по производству того или иного вида сельхозпродукции захватывают рынок в своём или в ряде регионов, то соответственно и цены начинают зависеть, во многом, только от аппетитов монополий и общей покупательной способности жителей региона.
Так, например, ситуация с молоком в Тверской области следующая. Себестоимость 1 литра молока на тверском животноводческом комплексе «Литвинки» составила в 2008 году 5 рублей 87 копеек. Сдавало же сельскохозяйственное предприятие молоко на молокозаводы региона в среднем по цене 7 рублей 68 копеек за литр. То есть прибыль предприятия с одного литра молоко составила всего 1 рубль 81 копейку. И это притом, что животноводческий комплекс «Литвинки» обладает современным высокотехнологичным доильным оборудованием, соответствующим европейским стандартам стадом крупного рогатого скота и сбалансированными качественными кормами. В то же время в магазинах города цена одного пакета молока в 2008 году колебалась от 20 рублей за литр и выше. Чистая прибыль здесь для собственников молокозаводов составила порядка 6-8 рублей с одного литра, естественно, за вычетом расходов, связанных с пастеризацией молока, его упаковкой, транспортными расходами по доставке и магазинной наценки.
Сходным образом обстоит дело и с производством яиц. Себестоимость одного десятка яиц на птицефабрике «Завидовская» Конаковского района в конце 2007 года составила немногим более 8 рублей. Реализовывало же предприятие десяток яиц торговым компаниям города Москвы, Тверской и Московской областей по цене 10 рублей. В то же время эти торговые компании продавали через свою розничную сеть десяток яиц по цене не менее чем 25 рублей за десяток. Чистая прибыль для торговых компаний, за вычетом накладных расходов, составила почти 10 рублей с одного десятка яиц, то есть порядка 100%!
Такое положение не даёт возможности успешно работающим сельскохозяйственным предприятиям ни систематически повышать материальный достаток своих работников, ни вкладывать свободные средства в дальнейшее развитие производства. Ещё один существенный аспект проблемы «ножницы цен» состоит в том, что оплата сверхприбылей собственникам перерабатывающих предприятий и торговых компаний ложится целиком и полностью на плечи городского рабочего класса, трудящихся.
Поэтому национализация перабатывающих предприятий и торговых компаний позволит соединить два очень важных процесса: с одной стороны, поднять закупочные цены на сельхозпродукцию, а с другой – снизить цены для конечного потребителя, городских рабочих. А от этого уже ощутимая выгода, как самим сельскохозяйственным предприятиям, так и рабочим, трудящимся города.

Проблема №3. Налоговый пресс.

Сейчас существует превеликое множество различных налогов на сельскохозяйственного товаропроизводителя, начиная от федеральных и региональных, и заканчивая местными. Взимаются они исключительно в денежной форме. То есть для того, чтобы их оплатить необходимо, встраиваться в существующую рыночную систему. Но так как рыночную конкуренцию российские сельскохозяйственные предприятия по многим показателям, как мы уже показали, объективно проигрывают как западным, так и восточным товаропроизводителям, то налоговое бремя ложится ещё одной удавкой на шее у российского сельского хозяйства. Эта ситуация ещё более обострится после ожидаемого вступления России во Всемирную торговую организацию, где условием членства является отказ от заградительных таможенных барьеров и протекционистской политики, которое активно продавливается собственниками крупных корпораций – экспортёров газа, нефти и металлов, и выгодное только им.
В современной системе налогов сельское хозяйство уплачивает около двадцати различного рода налогов и сборов. Наиболее существенными из них являются налог на прибыль, налог на имущество, транспортный налог на сельхозмашины, государственные пошлины, таможенные пошлины и иные таможенные платежи, акцизы, налог с продаж, федеральные, региональные и местные лицензионные сборы, единый социальный налог и налог на добавленную стоимость. И хотя на основные виды сельскохозяйственной продукции: зерно, сахар-сырец, рыбная мука, рыба и морепродукты, реализуемые для технических целей, кормопроизводство и производство лекарственных препаратов, изначально была установлена пониженная ставка НДС – 10% против 20%, на общую тяжесть налогового бремени это обстоятельство повлияло слабо. Также все сельхозпроизводители обязаны уплачивать земельный налог, составляющий достаточно существенную долю в объёме всех сегодняшних налоговых выплат: на него приходится чуть менее половины всех выплат. Кроме того, сохраняются такие местные налоги, как лесной налог, уплачиваемый при вырубке леса, налог на рекламу и прочие. Доля налоговых платежей в себестоимости сельскохозяйственной продукции составляет порядка 10-15%!
Однако даже такие большие для сельхозпроизводителей налоговые платежи в общей раскладке доходов бюджета составляют ничтожно малую величину: всё сельское хозяйство в год даёт бюджетам всех уровней порядка 16-20 миллиардов рублей. Эта сумма гораздо меньше дотаций из федерального бюджета, которые ежегодно составляют порядка 20-25 миллиардов рублей.
Поэтому в недрах правительства уже давно зреет проект по «выравниванию» доходов и расходов на село, а фактически – по сокращению дотаций сельским товаропроизводителям.
Министерство сельского хозяйства последние несколько лет методично проталкивает введение на селе «единого налога», наподобие упрощённой системы для малого бизнеса. И так же, как и малые предприятия, сельские товаропроизводители смогут либо перейти на него, либо платить налоги как обычное предприятие. Планируемая ставка налога – 6% от чистого дохода (доходы минус расходы), при которой налогоплательщик освобождается от налога на прибыль, налога на имущество, транспортного налога на сельхозмашины, ЕСН и НДС в полном объёме. По замыслу министерства сельского хозяйства, воспользоваться новой схемой смогут те из предприятий, в общей выручке которых более 70% составляет выручка от произведённой или произведённой и переработанной сельскохозяйственной продукции, что должно привести на практике к двукратному сокращению налоговой нагрузки. По мнению главы департамента налоговой политики минэкономразвития Михаила Орлова, «если сегодня налоговое бремя для сельхозпроизводителей составляет в ряду затрат (себестоимости) порядка 10-15%, то с применением нашей методики доля налогов в себестоимости соответственно сократится до 5-7%».
За подобным стремлением правительства снизить долю налогов в себестоимости продукции сельских товаропроизводителей кроится корыстный расчёт. Особенность российского сельского хозяйства заключается в том, что в большинстве случаев себестоимость продукции превышает её рыночную стоимость. Поэтому государство вынуждено как напрямую дотировать сельское хозяйство, так и косвенно, проводя, например, зерновые интервенции. Сокращая налоги для преуспевающих сельскохозяйственных предприятий и крупных агрохолдингов, правительство стремится сократить разрыв между себестоимостью их продукции и её рыночной стоимостью, преследуя для себя одну единственную цель – сократить дотирование всего сельского хозяйства и оставить сельхозпредприятия один на один против «стихии глобального рынка». Но это неизбежно приведёт к ещё большему ухудшению положения и роста задолженностей у основной массы бывших совхозов и колхозов, которые пока ещё занимаются сельскохозяйственным производством, балансируя на грани разорения и работая, в основном, на погашение ранее взятых кредитов. Ведь в их выручке доля реализации сельскохозяйственной продукции явно не дотягивает до рубежных 70-ти процентов.
Таким образом, выдвигая требование замены всех существующих налогов, выплачиваемых в денежной форме – федеральных, региональных, местных – единым продовольственным налогом в размере не более 1/10 части от урожая, мы сбрасываем последние цепи, что сковывают развитие российского сельского хозяйства. В этом случае исчезнет постоянная опасность быть разорёнными в глобальной рыночной конкуренции со стороны продукции из стран с более благоприятным для аграрного производства климатом и большими государственными дотациями, и освободившиеся средства сельскохозяйственные предприятия смогут направить на своё дальнейшее развитие. Кроме того, собирание единого продовольственного налога позволит государству создать собственную сеть реализации сельскохозяйственной продукции, более доступную для рабочих и избежать перебоев или нехватки основных продуктов питания: 1/10 часть от урожая при современном уровне развития сельского хозяйства для выполнения общественных нужд вполне достаточна. Остальные 9/10 урожая, за вычетом посевного фонда и личных долей работников сельскохозяйственных предприятий, будут получены в обмен на городские промышленные товары.

Глава III. Новый облик города: соединение промышленности с сельским хозяйством.

С самого момента рождения городов идея ослабления зависимости городского населения от сельской округи постоянно занимала умы передовых мыслителей древности. Постоянные войны, осады и неурожаи раз за разом ставили жителей древних городов перед угрозой голода. Рождались различные проекты по преодолению этой трагической зависимости, но вплоть до появления индустриального производства все они были обречены на провал: только развитие современной промышленности впервые в истории создаёт возможность обеспечить городу столь желанную продовольственную автономию.
В социалистической традиции эту перемену в общественном развитии первыми увидели Маркс и Энгельс, которые в 1847 году выдвинули в качестве программного требования в «Коммунистическом манифесте» положение о «соединении земледелия с промышленностью и содействии постепенному устранению различия между городом и деревней». Однако долгое время эта смелая мысль была только в теории.
Время для масштабного новаторского эксперимента по созданию в городах сектора сельскохозяйственного производства пришло после победы партии большевиков в революции 1917 года. Мировая империалистическая война и начавшаяся с 1917 года гражданская война оборвали тонкие экономические нити, которые до того времени связывали город и деревню. Над городским населением нависла угроза голодной смерти. Поэтому для преодоления продовольственного кризиса нужно было найти скорые и нестандартные решения. И они были найдены на пути «соединения земледелия с промышленностью».
Советский опыт соединения аграрного и промышленного производства в рамках города обобщили и изложили в 1919 году два видных члена ЦК партии большевиков Н.И. Бухарин и Е.Г. Преображенский в своей книге «Азбука коммунизма», которая популярно разъясняла принятую в том же 1919 году новую программу российской компартии.

«При ужасающем продовольственном кризисе, который является естественным следствием войны и революции, огромное значение для спасения городского пролетариата от вымирания имеет правильно поставленное земельное хозяйство городов. Это хозяйство начинает налаживаться и ему принадлежит огромное будущее. Ближайшей задачей муниципального сельского хозяйства является обеспечение каждого города достаточной площадью земли для хорошо поставленного крупного хозяйства. До революции городам у нас принадлежало более 2 миллионов десятин земли. Большинство этой земли, находящейся под постройками, выгонами, парками, огородами, до сих пор остаётся в собственности городов. Но часть пахотной площади отошла к крестьянам и теперь потеряна. Необходимо вернуть эту площадь городами, – более того, необходимо провести экспроприацию всех земель вокруг городов, поскольку это будет необходимо для правильного и широкого хозяйства.
В некоторых городах уже в 1919 году земельные отделы советов успели взять в свои руки огородное дело и получить количество овощей, достаточное для прокормления всего рабочего населения города на год. По этому пути необходимо идти дальше. Необходимо, чтобы каждый город имел под обработкой столько огородной земли, сколько нужно для удовлетворения овощами всего городского населения. Необходимо, чтобы каждый город имел большую ферму, обеспечивающую молоком, по крайней мере, всех больных и детей, а следовательно, и имел необходимую площадь для посева кормовых трав. При хорошо поставленном городском земельном хозяйстве можно, далее, обеспечить рабочих не только картофелем и капустой, но и крупой (гречиха, просо). <…> За исключением столиц, вышеприведенная программа (поскольку она не задается утопической целью снабдить и хлебом все городское население) может быть практически осуществлена для всех городов республики в течение ближайшего же года, как показал опыт.
Но городские совхозы имеют огромное значение ещё в двух отношениях. Во-первых, для наиболее полного использования колоссального количества удобрения, доставляемого городом в виде нечистот, отбросов и экскрементов. Это удобрение в значительной части теперь пропадает зря. Во-вторых, для соединения промышленности с земледелием. Определённая часть городского населения в ближайшие годы может принять участие в земледельческих работах, без ущерба для промышленности, лишь на территории крупного городского земельного хозяйства.
Советские хозяйства и городские земельные хозяйства должны сыграть не только роль показательных хозяйств, но и самым решительным образом повлиять на смягчение продовольственного кризиса. Опыт показал, что в наиболее острый момент перед реализацией нового урожая, когда крестьяне ещё не начали или только начинают молотить хлеб, советские хозяйства выводили продовольственные органы из критического положения. Первый хлеб нового урожая получался в 1918 и 1919 годах из советских хозяйств. Эта роль совхозов в будущем должна ещё более увеличиться. При использовании всей площади совхозов Советская Республика в состоянии получить с них около половины всего хлеба, необходимого для продовольствия городских рабочих и служащих, и тем в значительной мере может ослабить свою зависимость от крестьянского хозяйства» (Н. Бухарин, Е. Преображенский. «Азбука коммунизма». 1919 год).

«Развитие городов, вызванное отделением промышленности от земледелия и увеличением роли промышленности во всем процессе общественного хозяйства, приняло в последнюю эпоху капитализма совершенно уродливый характер. Все лучшие силы деревни систематически бежали из деревни в город. Городское население росло не только быстрей сельского, но и за счёт сельского. В ряде капиталистических стран земледельческое население абсолютно уменьшилось. С другой стороны, отдельные города выросли до чудовищных размеров. Всё это привело к ряду весьма вредных последствий как для города, так и для деревни. Укажем важнейшие: обезлюдение и одичание деревни, оторванность её от городской культуры, оторванность городского жителя от природы, здорового земледельческого труда и в итоге быстрое физическое вырождение городского населения, нецелесообразное перенесение в город ряда производств, перерабатывающих продукты сельского хозяйства, огромное истощение почвы, вызванное тем, что город не возвращает деревне в виде удобрения то, что берёт у неё в форме продовольствия, и т.д.
Приближение города к деревне, соединение промышленности с земледелием, привлечение к сельскому хозяйству фабричных рабочих – вот ближайшие цели коммунистического строительства в этой области. Начало положено здесь припиской нескольких десятков тысяч десятин советских земель к различным заводам, учреждениям и предприятиям, намечающимся планомерным и организованным переводом городских рабочих в советские хозяйства, созданием огородных хозяйств отдельными заводами и фабриками, коммунистическими субботниками городских рабочих в пригородных деревнях, мобилизацией советских служащих на уборку городских огородов и т. д.
Коммунистическая партия будет добиваться и дальнейших шагов в том же направлении, исходя из убеждения, что будущее принадлежит объединению промышленности с земледелием, которое приведёт к рассасыванию на территории деревни исполински разросшихся и чудовищно перенаселённых городов» (Н. Бухарин, Е. Преображенский. «Азбука коммунизма». 1919 год).

Многое из того революционного опыта получило своё дальнейшее развитие в 1920-е, а также в 1960-70-е годы. Огромные излишки пара на крупных промышленных предприятиях и тепловых электростанциях послужили основой создания круглогодичных теплиц по выращиванию зелени и овощей, что существенно снижало себестоимость обеда в рабочих столовых.
Большое развитие советский опыт начала 1920-х годов получил на Кубе. Одной из основных форм приобщения молодёжи на Кубе к общему делу развития революции и укрепления её завоеваний стало, начиная с 1966 года привлечение учащихся к производственной деятельности. Сочетание учёбы с физическим трудом, в частности, нашло своё проявление в движении «школа на поля», когда начиная с VII класса учащиеся во время каникул отправлялись на сельскохозяйственные работы. Наряду с воспитанием у школьников практических навыков, уважения к физической работе, чувства коллективизма труд их с каждым годом становился всё более ощутимым вкладом в решение народнохозяйственных задач. Доход от производительного труда учащихся компенсирует в настоящее время значительную часть расходов государства на образование. Поскольку доля сельского хозяйства в экономике Кубы весьма высока, а массового приложения рабочих рук оно требует в основном в период уборки урожая, трудовые семестры старшеклассников позволили заметно смягчить дефицит сезонной рабочей силы.
В 1968/69 учебном году на Кубе родилась новая форма школьного обучения – «школа в поле», представляющая собой в настоящее время разветвлённую сеть интернатов, расположенных в сельской местности. Красивые современные здания, окружённые полями и садами, стали одним из символов молодой страны, неотъемлемой частью кубинского пейзажа. Светлые, просторные учебные помещения, благоустроенные корпуса общежитий, блок питания, спортивные площадки – такова сегодня «школа в поле», своеобразный учебно-производственный комплекс. Учащиеся ежедневно трудятся на закреплённых за ними полях, цитрусовых и кофейных плантациях, в пришкольных садах и огородах. Кроме того, на них лежит обязанность поддерживать чистоту и порядок на всей территории и в помещениях интерната. В последующие годы по принципу общеобразовательн


Просмотров: 1609
Рейтинг: 0.0/0
Добавлено: 06.04.2010
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]