03:00

АМУРСКАЯ КАЛИФОРНИЯ

 Одним из уникальных примеров сосуществования на одной территории русских и китайских граждан является опыт создания на российско-китайском приграничьи незаконных государственных образований в конце XIX – начале ХХ вв., основой для которых послужила золотодобыча. Автору представляется необычайно интересным тот факт, что на отдельно взятых компактных территориях стихийно и без каких-либо посылов извне, основываясь исключительно на внутреннем стремлении людей к упорядочиванию собственных межличностных отношений, возникали своего рода «протогосударства», многонациональные, разноязыкие, с самостоятельно разработанным законодательством и системой самообеспечения. 
После того, как в конце XIX века Забайкалье, Приамурье и северо-восток Маньчжурии привлекли внимание общественности своими многочисленными золотоносными реками, в регион со всех концов России и Китая хлынули потоки авантюристов и охотников за быстрой наживой, породив сибирско-маньчжурский вариант «золотой лихорадки». Стремление людей к дисциплине, порядку и безопасности нашло воплощение в многочисленных попытках создания «народных республик», базирующихся на демократических принципах и самоуправлении. Наиболее успешной из таких республик была, так называемая Желтугинская республика, просуществовавшая около трёх лет и стремительно эволюционизировавшая от сообщества беглых каторжников до некоего демократического образования и культурно-промышленного центра. В рамках данного исследования попытаемся установить, можно ли считать Желтугу прообразом демократического государства? Каковы были её население и территория? На каком языке говорили её «граждане»? Кем она управлялась? Что составляло основу её экономики? Существовало ли разделение властей? Имела ли она собственную армию? Объединяла ли жителей республики какая-либо «национальная» идея?
Для ответа на поставленные вопросы мною были изучены архивные материалы РГБ и Института Востоковедения РАН, а также проведены самостоятельные исследования на северо-востоке АР Внутренняя Монголия. Кроме того, в поисках материала мною были изучены коллекции геологических музеев Москвы.
Анализ имеющихся сведений позволяет утверждать, что данная тема практически не изучена, хотя и представляет большой интерес. Наиболее полную картину происходившего в Желтугинской республике можно получить в таких работах, как «Амурская Калифорния» [Сиб. рассказы, 1888] и «Описание Маньчжурии» [Позднеев, 1897]. При этом первая работа безусловно легла в основу второй. Работы интересны комплексным подходом к исследуемому вопросу и временной близостью к описываемым событиям. Незаконность осуществляемой желтугинцами деятельности, вероятней всего, является основной причиной, по которой русские исследователи оставили без должного внимания данную страницу истории. А потому даже непосредственно в момент существования этих золотопромышленных республик информацию о них можно было получить главным образом из публикуемых в прессе свидетельств очевидцев. Среди таких изданий наиболее значимыми являлись газета «Сибирь» и журналы «Восточное Обозрение», «Вестник Императорского Русского Географического Общества», «Жизнь на Восточной окраине». Любопытную, но чрезвычайно краткую информацию по интересующей нас теме можно найти в художественном произведении Н.В. Латкина «На сибирских золотых приисках», написанном по воспоминаниям очевидцев [Латкин, 1898]
Скудость имеющихся сведений вынудила автора в ходе своей работы обращаться к материалам, описывающим иные, нежели Желтугинская республика, незаконные образования [Завитков, 1888; Сретенский, 1886, 1888; Н. Г-в, 1888; Арсеньев, 1972; Васильев, 1897; Латкин, 1898; Садовников, 1909; Уманьский, 1896]. Автор считает, что один временной промежуток, общность целей и мотивов, единство деятельности и существовавших условий позволяет предполагать, что сформированный быт и особенности жизнеобеспечения за некоторыми различиями были схожи как у золотоискателей Забайкалья, так и у тех, кто трудился в Приамурьи. Обрывочные сведения можно также найти в популярных в то время дневниках путешественников [Очерки, 1876; Грулёв; Тереш, 1904]. Некоторые факты можно почерпнуть из художественных произведений, сюжеты которых были основаны на реальных событиях [Очерки, 1876; Сиб. мотивы, 1886; Баринов, 1999; Васильев, 1897; Игнаткин, 1994; Наумов, 1897; Немирович-Данченко, 1893; Пикуль; Русанов, 1995, 2002; Сурков, 2009]. Ценные, но крайне ограниченные сведения можно найти в трудах крупнейшего исследователя Маньчжурии, геолога Э.Э. Анерта [Анерт, 1900, 1904, 1907, 1913, 1915]. Полезны также статьи общенаучного характера [Эк. организ. раб.; Карсаков; Мухин, 1881]. Познавательный фотоматериал можно найти в коллективном труде «Тайга дальневосточная» [Шибнев, Росляков, 1986].
История «золотой лихорадки» на Дальнем Востоке началась с открытия вольными старателями во второй половине XIX – начале ХХ вв. богатейших золотых месторождений на Среднем Витиме, Зее, Охотском побережье, в Олёмкинском округе, на Чукотке и в Северном Китае. Наиболее известными золотыми приисками были прииски на реках Бом и Селемжа в Амурской области, «Миллионный ключик» на реке Гилюй, «Королонская республика» (р. Королон) близ Баргузина, прииск на р. Жуя в Олёмкинском районе . На территории Китая это прииски на р. Урге (приток Гана), р. Желтуге, р. Фа-бир, прииск Гуань-и-сань, прииск в верховьях р. Мурэнь, в бассейнах р. Суйфун, р. Тумэнь-ула, р. Сунгари и др.
Формирующиеся в местах добычи золота общины, стихийные по природе, со временем стали приобретать вид колоний, административных единиц и даже республик. Наиболее известной и успешной среди которых стала так называемая Желтугинская республика. Желтугой, Желтухой или Желтой (китайское название – Мохэ) называлась небольшая речка, впадавшая в М. Албазиху и относящаяся к правой части амурского бассейна. Жители самопровозглашённой республики, проводя параллели с «золотой лихорадкой» в Калифорнии, также называли своё сообщество «Амурской Калифорнией», а себя – «калифорнийцами».
История Желтуги началась ранней весной 1883 г., когда орочен Ванька, копая могилу для погребения своей матери, случайно наткнулся на несколько золотых самородков и показал их некоему мелкому золотопромышленнику Серёдкину из станицы Игнашиной. Посланный Серёдкиным на Желтугу специалист Лебёдкин подтвердил богатство золотоносных слоёв Желтуги и, собственно, с этого момента весть о прииске со скоростью молнии разлетелась во все концы. Любопытно, что Желтуга находилась на китайской территории, однако внимание к ней было приковано, прежде всего, со стороны русских. А ближайшими населёнными пунктами были русские станицы Игнашино, Покровка и Амазар .
С июня по июль слухи о богатстве прииска расползлись по всему Амуру и Забайкалью, спровоцировав огромный приток населения. Сотни ремесленников и мелких служащих, побросав работу, устремились на прииск. Уже в сентябре 1883 г. на пароходах в Благовещенск прибыло несколько тысяч работников Ниманской, Бутинской, Верхне-Зейской и др. золотопромышленных компаний с целью дальнейшей переправки на Желтугу. Вслед за ними потянулся мелкий торговый люд . К началу 1884 г. численность населения на прииске достигла 5-7 тысяч, а в начале 1885 г. уже превышала 10 тысяч. Газета «Сибирь» утверждала, что весной 1885 г. в Желтуге проживало около 12 тыс. русских и 500 китайцев. Revue francaise de l’etranger et ds colonies (1885, VII) считала, что численность русских составляла 9 тыс., а китайцев – 6 тыс. Летом численность рабочих на прииске сокращалась в связи с невозможностью осуществления работ в период разлива рек, однако к осени вновь возрастала. В конце 1885 г. на прииске насчитывалось порядка 5 тыс. человек .
Численность населения на приисках постоянно менялась. Однако преодолеть путь до Желтуги было крайне тяжело. Почтовые лошади были в большом дефиците. На каждой из почтовых станций можно было встретить по 30-40 человек, которые, порой, по 5 суток ждали лошадей. Вольные ямщики брали с проезжающих по 15 руб. за одну станцию, что было огромной суммой. С целью исправить ситуацию и положить конец незаконной миграции российские власти приказали не выдавать подорожные до Игнашина и Покровки. Но находчивые приискатели стали получать подорожные до близлежащих городов, что давало им право на получение почтовых лошадей. Некоторые старатели сообща покупали лошадь и на ней добирались до приисков. Самые бедные шли пешком. Таким образом, ежедневно на прииске появлялось от 100 до 150 человек .
Национальный состав не ограничивался исключительно русскими и китайцами. По словам очевидцев, это была «международная Калифорния» . Здесь проживали «корейцы, орочоны, евреи, немцы, французы, поляки, американцы, сибирские инородцы и много разных авантюристов, прибывших в большинстве из Америки и сделавшихся руководителями массы» .
Поскольку о национальном составе общины не удалось найти иных сведений, обратимся к описанию населения аналогичной золотопромышленной общины, сформированной чуть севернее рассматриваемого нами региона в бассейне р. Олёкмы: «Тут и плечистая, высокая фигура поселенца, приземистая фигура сибиряка, и широкое, скуластое, с маленькими глазками, блестящими белыми зубами, безусое и безбородое лицо тунгуса или якута, и красивый кавказский профиль черкеса, обрамлённый чёрной бородой, с его чёрными выразительными, хотя и суровыми глазами, и татарин в своей мурмолке на бритой, вспотевшей голове и длинный, сухощавый, простоватый белорус…» .
Социальный состав Желтуги был не менее пёстрым. Интересное высказывание о том, как становятся золотоискателями, можно найти у некоего Завиткова: «Как делаются сибирскими приискателями и откуда они вылезают – трудно сказать. Нет определённого цветника в Сибири, где произрастают эти цветы местного финансового мира. Они являются случайно, часто из сфер и из куч, о которых не подозреваем. Жалкий приказчик, разведчик, материальный на приисках, даже мальчик, подававший чай, делается золотопромышленником…Счастливыми золотопромышленниками являлись прасолы, конторщики и даже писцы губернских канцелярий, а уже чего далее канцелярия от тайги и сибирских лесов. На поприще золотопромышленности выступали и миллионеры, и нищие, аристократы, отставные кавалеристы, приезжавшие в Сибирь искать счастья, техники и прямо безграмотные люди низкого происхождения. Белая перчатка с грязной лапой одинаково тянулась к завидному металлу» .
Так или иначе, основную массу населения Желтуги формировали всё-таки беглые каторжники, приисковые рабочие, сибирские ремесленники, казаки, бывшие исправники, отставные чиновники и пр . Весьма скоро на приисках появилось большое число аферистов, игроков, шулеров и «вообще всякого пошиба туристов, пришедших сюда ловить рыбу в мутной воде» .
Характерной чертой Желтуги было её исключительно мужское население, так как женщины на прииск не допускались. А нарушившие этот закон подвергались телесным наказаниям в виде 400 ударов палкой . Занимательно также, что за мужеложество и половое сношение с животными, принадлежавшими к женскому роду, наказывали 500 ударами терновника, что было равносильно смертной казни . Позднее на прииск стали допускаться и женщины.
Многонациональное население порождало проблему языка. Поскольку основная масса приискателей имела русское подданство, то главным языком был русский. Вторым по распространённости был китайский. Поскольку китайцы жили на приисках обособленно, то и общение у них чаще всего ограничивалось своей артелью. Впрочем, друг с другом жители Желтуги говорили на смешанном языке, состоявшем из русских и национальных слов. Вероятней всего в ходу был распространённый в русско-китайском приграничьи «кяхтинский пиджин». Кроме того, была развита система условных знаков и зарубок, что было крайне важно в условиях тайги. В ходе исследования автором был составлен небольшой словарик использовавшихся в Желтуге слов и выражений, диалектальных, устаревших и профессиональных, которые могут быть непонятны современным исследователям.
Всё приисковое население делилось по роду своей деятельности на ряд категорий. Самой распространённой из них были «приискатели», или «хищники». В Желтугу они попадали либо по собственной инициативе, либо вербовались агентами золотопромышленных компаний. В поисках подходящего контингента вербовщики нередко уезжали в Западную Сибирь, где рассказами о разгульной желтугинской жизни и задатками завлекали измученных нуждой крестьян. По дороге на прииск будущие работники, одурманенные мечтами о самородках, пропивали выданные им агентами новые тулупы, зимние сапоги и вещи, взятые из дома. В тайгу они входили спившиеся, измождённые, в драных зипунах и с опорками на босу ногу.
Труд на прииске, тяжёлый и беспросветный, осуществлялся в нечеловеческих условиях от заката до рассвета. Единственной радостью рабочего была редкая рюмка сильно разбавленной водки, купленная по баснословной цене у дежурившего в тайге спиртоноса. Месяцы и годы каторжного труда так иссушали людей, что их единственной мечтой было вернуться на Родину и загулять так, чтобы слава о них пошла по всей стране. Потихоньку воруя золото и пряча намытые самородки от приисковой администрации, хищники перед тем как покинуть прииск работали с удвоенной силой. Получив расчёт и найдя припрятанное в разное время золото, приискатель покидал Желтугу.
Однако пройти через тайгу удавалось далеко не всем. Зная о том, что работники будут возвращаться с приисков с добытым золотом, в тайге их поджидали варнаки, хунхузы, полудикие жители тайги (гиляки, гольды) и жители близлежащих деревень. Тружеников убивали по одному и группами в надежде получить имевшееся у них золото. Примечательно, что таёжные жители проявляли больше порядочности и чувства справедливости, нежели русские, выработав своего рода кодекс чести. Выследив приискателя, представитель этих народов не убивал работника на авось, а долго следил за ним, убеждаясь, что в его котомке действительно есть золото. После чего, он опережал путника и на едва заметной тропе у реки или на горном перевале расстилал платок или тряпочку, удерживаемую на земле положенными по краям камнями. Встретив на пути такой знак, хищник понимал, что где-то по близости бродит «хозяин тайги» и требует выкупа. Необходимо было отсыпать немного добытого золота, в противном случае меткий выстрел «хозяина» укладывал приискателя, и тогда уже всё золото доставалось «охотникам» .
В.К. Арсеньев в своём произведении «Дерсу Узала» описывает и другой случай. В ходе одного из путешествий по тайге их группа наткнулась на шесть человеческих скелетов. По тому, что ни один из черепов не был проломлен, было установлено, что люди умерли не насильственной смертью. То, что все шесть скелетов находились рядом, свидетельствовало о том, что причиной смерти не была болезнь, в противном случае люди умирали бы по одному, продолжая свой путь. Дерсу Узала сумел найти во мху железный котелок, топор, заржавленный нож, шило, ручка которого была сделана из ружейной гильзы, огниво, трубку, жестяную баночку и серебряное кольцо, по которым удалось установить, что погибшие были корейцами-золотоискателями, которые, по-видимому, пробирались к морю, но заблудились и умерли от голода .
Очень интересными обитателями Желтуги были спиртоносы. Как уже говорилось ранее, одной из немногих радостей приискателей была редкая возможность выпить. Однако согласно законам республики было запрещено открывать какие-либо питейные заведения на расстоянии ближе, чем 50 вёрст от золотых приисков : «Заниматься продажею спиртных напитков всем приезжающим для временной торговли на приисковой базар безусловно воспрещается под ответственностью наложения на означенный предмет тройной пошлины или же, в случае несостоятельности, конфискации его. За продажу спиртных напитков кем-либо из постоянно торгующих на прииске без особо установленного разрешения на то, виновный подвергается за каждую проданную бутылку водки в первый раз штрафу в 25 руб., во второй – 50 и в 3-й – 100 рублей» . Кроме того, за открытое пьянство назначалось наказание в виде 100 розог . Позднее расстояние между кабаками и приисками сократили до 25 вёрст, что привело к росту торговли спиртными напитками. Товар выменивался на наличные деньги или украденное рабочими золото.
Среди спиртоносов также существовала своеобразная иерархия. Весьма часто они объединялись в особые разбойничьи группы – так называемую «летучку». Это явление зародилось на приисках Витимской системы и очень скоро распространилось по всей Сибири. «Летучкой» называли мелкие группы бродяг, выгнанных с приисков за буйный нрав, из-за отсутствия паспорта и пр. Они добывали золото на открытых рабочими, но ещё не начавших разрабатываться приисках; нападали на прииски, принадлежавшие крупным золотопромышленным компаниям Сибирякова, Базанова, Немчинова. Особенно славились своей дерзостью и организованностью спиртоносы Олёкмы и Приамурья. Автору не удалось найти прямых свидетельств нападения на Желтугу, но поскольку такие случаи были повсеместны, исключать Желтугу из этого списка вряд ли возможно. Одним из громких дел было осуществлённое приблизительно в 1890-1892 гг. ограбление каравана Ниманской компании, вёзшего 17 пудов золота. В июле 1894 г. спиртоносы предприняли неудачную попытку нападения на плывший по р. Аргуни пароход золотопромышленной компании Ельцова. Команде удалось дать шайке отпор . Помимо приисков шайки спиртоносов наносили удары и по группам рабочих, возвращавшихся домой.
Поскольку довольно длительное время пьянство на приисках было строжайше запрещено, спиртоносы шли на разные ухищрения, чтобы-таки продать водку хищникам. Спрятав в глубине своей котомки бутылку со спиртом, они бродили по таёжным тропам, оповещая доверенных лиц о своём прибытии при помощи специальных условных знаков. Узнав о прибытии спиртоноса, рабочий, скрываясь от приисковой администрации и милицейских казаков, выменивал спирт на припрятанное золото . Занимавшиеся таким видом торговли спиртоносы стояли на самой низшей ступени иерархии среди своих коллег.
Заработав немного денег, тактика торговли менялась. Спиртонос делал заявку на участок, расположенный неподалёку от крупного прииска с населением от 5 до 10 тыс. На выделенном участке хозяин выставлял под видом рабочих несколько своих людей, которые начинали тайно выменивать разбавленную водку на золото. Среди своих коллег такие торговцы считались наиболее успешными.
После того, как были сделаны некоторые послабления для торговли алкоголем, ситуация изменилась ещё сильней. Расторговавшиеся спиртоносы приобретали несколько приисков, на которых вели работы по добыче золота, заводили хозяйство и торговали. «Казармишку, амбаришку, домишко, если готовых построек нет, выстроит, завезёт побольше водки в сороковедёрных бочёнках, благо ноне насчёт этого добра свободно, рому, настоек, наливок разных, размадеристых Енисейских мадер, товару краснаго, табаку, чаю, сахару, да и моет себе золото, в большинстве не своё, конечно, а чужое, соседское. У соседа-то товар в амбаре дорогой, а у него дешевле, водка у него и всякое другое питьё тоже сравнительно недорогое, благо он его всячески сыропит, да стручковым перцем сдабривает, а то и другим чем, ну и несут ему золотую крупку – пшеничку с соседского прииска, а он на этот товар что хочешь из своего склада променяет» . Получая по 200% прибыли с торговли, такой зажиточный спиртонос мог выплачивать рабочим за золотник 3 и даже 4 руб. против 2-2,5 руб., выдаваемых старателям хозяевами, тогда как расходов на добычу у него не было практически никаких. Как не было у него ни резиденции, ни конторы, ни конторщика, ни расходов на приисковую администрацию. «Приходит он в тайгу в мае с 10-15 рабочими, припасы конечно ещё зимой завезёт, для того у него на стану два, три человека живут, да лошадей с десяток пригонит, ну и пошла работа: торф снимает, бутару, а то и кулибинку поставит для видимости и моет себе, да моет что ни попало. А золото и своё, и чужое в книгу казённую записывает» . Приисковая администрация же не представляла для такого торговца никакой опасности, так как при своевременной выплате всех установленных взносов и сборов проверок не проводилось («Ноне у нас тут благородно и обходительно, по-европейски» ).
К третьей категории следует отнести торговцев. После того, как население республики приняло ряд строгих законов, упорядочивавших уклад на приисках, они стали смелее приезжать в Желтугу, и численность постоянных торговцев вскоре достигла 300. «Торгующий элемент нёс пошлину в размере 10% на все товары, за исключением мяса и сухарей; с торгующих же спиртными напитками оптом взималось 25%; трактирные же содержатели, кабатчики, а также и все торгующие этим предметом в розницу, совместно с увеселительными заведениями, платили 20% с общей валовой ежемесячной торговли» . На первых порах торговцами были в основном молокане, которые за неимением конкуренции назначали цену произвольно. Однако вскоре активно торговать на приисках стали и евреи, привлекая покупателей низкими ценами. Главным поставщиком как молокан, так и евреев был торговый дом Диксон и Ко, чьи пароходы доходили до Игнашина, привозя из Гамбурга предметы роскоши, вино, одежду, инструменты, оружие, порох и т.д . Однако самыми первыми поставщиками в Желтугу были всё-таки казаки, жившие в приграничных станицах. Они везли на прииск сухари, мясо, хлеб, водку и инструменты.
Калифорнийцы жили в зимовьях, расположенных по склонам двух гор. Каждое зимовье было около 4 саженей в ширину и около 3 аршинов в вышину. Его строительство обходилось в целом в 200 руб. Для строительства было выбрано так называемое «Орлово поле», получившее название в честь любимой на приисках игры «орлянки», на которую в выстроенном на поле первом кабаке собирались рабочие. Зимовья располагались в два ряда, тянущихся вдоль разреза, и образовывали большую улицу, названную «Миллионной». Некоторые зимовья были разбросаны по всей территории приисков. Чуть поодаль от Орлова поля находились фанзы китайских приискателей, живших обособленно. Жить на Миллионной улице было и престижно, и выгодно, так как тянувшиеся вдоль неё шурфы обладали равномерно распределённой по ним золотой россыпью, тогда как в низовьях золото было гнездовым.
С первых дней формирования поселения на прииск неизменно везли определённый набор товаров, своего рода товары первой необходимости, перечень которых весьма специфичен: провизия, спирт, китайская водка (ханшин), опиум и карты . Прииск сразу же делится на пайки, и каждый прибывший имеет право на свой участок. Документов ни у кого не спрашивают, более того, это считается оскорблением. Так что первое время все живут, как хотят.
Богатство Калифорнии влекло людей самого разного толка, в результате чего жизнь на прииске менялась стремительно. Весьма скоро здесь открылись гостиницы, многочисленные кабаки и игорные дома, «появился зверинец и целая труппа жонглёров, фокусников, гимнастов, наездников, два оркестра музыки и несколько органов» . Более того, здесь открыли своё, как называли его желтугинцы, «Монте-Карло», в реальности носившее название «Чита». «Это было одно из обширнейших и не в пример прочим приличное здание, в котором находилось три комнаты. В первой из них был буфет с яствами и оркестр, во второй – столовая для желающих поужинать (здесь задавали ужины по цене, которой и сам Борель позавидовал бы); третья же, которая была более двух первых комнат, представляла из себя арену, где состязались игроки. В этой комнате игра производилась на двух столах; на одном из них царствовал сам «штос», а на другом – прекрасная рулетка» . Проигрываемые здесь суммы были огромны. И тем диковинней была ситуация, ведь за столом сидели простые крестьяне, а сумма в 4000 руб., которую он ставил на карту и с лёгкостью проигрывал, была для него столь огромна, что он смог бы прожить на неё безбедно всю свою жизнь. Свидетели этих событий писали, что здесь под несмолкаемую музыку и в атмосфере нескончаемого пира люди бросались в омут разгула и безрассудства, забывая обо всём, что было для них дорого и свято.
В Желтуге были выстроены гостиницы, предоставлявшие почти европейский уровень комфорта. Гостиницы «Марсель», «Беседа, «Тайга», «Калифорния» стояли там, где совсем недавно был пустырь. Кроме них калифорнийцы возвели две бани (общую и номерную), несколько пекарен. Все они находились в рубленых домах, отличавшихся друг от друга по размеру .
В субботу был день привоза. И на обширной ледяной площади, украшенной флагами, выставлялись возы и палатки с товарами. Между ними бродили шарманщики, наигрывая старинные арии; в балагане показывали фокусы и производили розыгрыши разных предметов; «недалеко от этого места, оградив канатом небольшое пространство, какой-то татарин, на серой лошади, показывал зрителям высшую школу верховой езды; около него же приютилась довольно солидная по объёму железная клетка на колёсах, в которой помещалась пойманная в Приморской области тигрица, завезённая сюда по дороге в Россию; тут же расположилась на ковре, под открытым небом, труппа странствующих гимнастов, которые, несмотря на сильные морозы, проделывали разные эволюции; одетые в лёгкое трико, они только во время антрактов позволяли себе закутываться в бараньи шубы» . Забавно смотрелись свободно бродившие среди снующей между возами толпы десятки верблюдов, на которых торговцы привозили в Желтугу мясо.
Уже в декабре 1884 г. в Амурской Калифорнии было около 30 лавок, позднее их число достигло 150. И доход некоторых из них составлял 200-400 руб. в день. Самую большую прибыль давала продажа алкоголя. Наибольшей популярностью пользовались спиртные напитки, произведённые амурской фирмой Хлебникова: коньяк, херес, мадера, шампанское. На приисках ощущался острый дефицит кредитных денег, а потому наиболее распространённой платой было золото. Однако его цена не была фиксированной и устанавливалась произвольно. Так, за 7 золотников можно было приобрести пуд мяса, пуд сухарей или ведро водки. Со временем в Калифорнии выработали удобную расчётную единицу – «штуку», равную одному золотнику шлихового золота. А дробный вес штуки стали выражать спичками и игральными картами: 1 золотник = 4 карты = 96 спичек .
Золото также выступало в качестве товара. На приисках его покупали по разной стоимости от 2 до 4 рублей. В русских городах, в частности в Айгуне, его продавали с наценкой, равной как минимум 50 коп.
Все прочие товары были на приисках необычайно дороги, сильно отличаясь от цен в русских городах. Так, например, мясо в Благовещенске стоило 4 руб., в Желтуге – 12 руб.; сухари соответственно 3 руб. 20 коп. и 10-11 руб.; топор – 5 руб. и 10 руб.; лист кровельного железа – 1 руб. 10 коп. и 10 руб., буторного (котельного) – 80 руб.; бочка из под вина (для перевозки воды) – 20 руб.; бутылка Ланинской шипучей воды («шампанское») – 12 руб.; свечи – до 4 руб. за фунт; бутылка водки – 1 руб. 50 коп.; бутылку коньяка, хереса или мадеры – не меньше 5 руб.
Весьма быстро Желтуга наладила почтовое сообщение с русской стороной, так что корреспонденция в Россию поступала регулярно.
Также в Калифорнии был открыт лазарет, размещавшийся в одном из зимовий и примечательный своим скромным внешним видом. Площадь лазарета была довольно большой. Внутри помещение разделялось толстыми бревенчатыми перегородками на четыре комнаты. Самой большой комнатой была палата для больных, в которой находилось 15 деревянных неподвижных коек. Каждую койку вместо матраса застилали двумя рядами мягкого войлока, покрытого сверху белой простынёй. Постельный комплект дополняли парусиновые подушки, набитые соломой, с надетыми поверх ситцевыми чехлами и байковое одеяло. Во второй комнате располагалась аптека, в третьей – приёмная для больных, в четвёртой находились больничная прислуга и кухня. «Больные, поступавшие в лазарет, пользовались безвозмездно, на общественный счёт, присмотром за ними лазаретного врача, принадлежащею госпиталю аптекою, уходом и попечением больничной прислуги и, с разрешения врача, полным продовольствием, состоящим из утреннего чая, завтрака, обеда, не более как из трёх блюд, и вечернего чая (к чаю полагался белый хлеб). Такое содержание каждого больного пансионера обходилось лазарету в сложности до 5 рублей в день, что при полном комплекте на 15 человек (а он был с первого дня открытия полным) составляло в месяц 2 250 рублей» . Все связанные с содержанием лазарета расходы несла приисковая администрация, а так как это было весьма затратно, увеличить лазарет до необходимых размеров не представлялось возможным, а потому места в нём раздали самым бедным желтугинцам и наиболее тяжело больным. Самыми страшными болезнями Калифорнии были тиф и цинга...

Очевидцы утверждали, что жизнь на приисках менялась очень быстро. И от диких каторжных нравов люди в короткий срок переходили на цивилизованный европейский уровень («Ныне рабочему не дашь, как прежде, в зубы или там тумака по шее, а о порке-то и совсем забыли, разве уже исправник кого-нибудь накажет, да и то не по-прежнему, слегка» ). Сами рабочие настолько втягивались в желтугинский уклад, что не работать уже не могли, скучая без дела и без прибыли. Работа давала ощутимые доходы: неискушённый рабочий, промывая песок самым примитивным способом, в день добывал 5-6 золотников .
Разрез, в котором шла добыча золота, тянулся вдоль русла реки на шесть вёрст. По нему на расстоянии шести саженей друг от друга размещалось согласно сохранившимся свидетельствам не менее 400 ям. Каждая яма имела в глубину от 24 до 30 четвертей и была шириною до 20 сажен. Шурф считался выработанным, когда со всех четырёх сторон он встречался коридорами с соседями. После этого артель начинала разрабатывать следующий. При этом прибыли зависели не столько от количества ям, сколько от их богатства. Многие и без того бедные старатели впадали в крайнюю нужду, разрабатывая шурфы с крайне низким содержанием золота. При нехватке рабочих рук лишние ямы продавали. Так, например, шурф площадью в 4 кв. сажени мог стоить 2000-2500 руб .
Возможность быстрого обогащения, большое количество неучтённого золота породили высокий уровень преступности. В. Пикуль посвятил этому такие строки: «Старая истина: где золото, там и кровища. Нравы были таковы, что, ложась спать, никогда не знаешь — проснешься ли завтра? Вокруг лагеря старателей бродили подозрительные искатели женьшеня, больше смахивающие на хунхузов, шныряли в тайге неутомимые спиртоносы, таскавшие на спинах громадные бидоны с рисовой самогонкой. По вечерам, напившись этой ханжи, желтухинцы озверело убивали друг друга — в одиночку и скопом. Все ужасы американского Клондайка казались детской игрой по сравнению с теми нравами, что процветали на этой речушке…» С первых же дней существования прииска на Желтуге начались кражи, грабежи с насилием, а затем и убийства. Трупы убитых прятали в лесах, бросая без погребения на растерзание диким зверям либо сжигая. Число преступлений росло стремительно, но поворотным моментом в жизни калифорнийцев стало убийство повара из артели ссыльно-каторжных карийцев. Его убили с целью грабежа, так как у покойного было припрятано около 50 золотников золота. Холодящей кровь оказалась жестокость, с которой он был убит. Преступник набросился на свою жертву с небольшим четырёхфунтовым молотком и нанёс им около 40 ударов по голове. В результате нападения череп убитого был как бы вдавлен внутрь, и из него сочился мозг .
Это событие всколыхнуло всех приискателей, атмосфера накалилась до предела. Состоявшие на тот момент старостами поселенец Шадрин и отставной солдат Фёдоров, будучи уличёнными в лихоимстве, сбежали. Труп повара шесть дней оставался непогребённым. Все жители прииска пришли к выводу, что необходимо выбрать руководителя и навести порядок в Желтуге. Было решено предоставить избранному лицу широкие права в деле наведения порядка на прииске, а также было обещано оказывать полное содействие в исполнении приказаний как самого правителя, так и тех, кого он сочтёт достойными звания своих помощников. Вся команда старателей выбрала себе руководителя, а по его настоятельной просьбе и помощников. Также было принято решение сделать эти выборные должности оплачиваемыми, а средства для этого взимать с купеческого сословия, работавшего на приисках. Для того, чтобы принятое решение имело официальный характер, все приискатели принесли присягу и подписали документ, что признают над собой власть избранных руководителей и учреждённых ими законов. Примечательной особенностью данного решения было отсутствие сухого законодательного характера. В основе желтугинских законов (что крайне любопытно!) было «доброе слово», «которое многим калифорнийцам памятно разве только из воспоминаний их детства, проведённого в колыбели, быть может, на глазах любящих матерей, во всю же их долгую последующую жизнь, по разным острогам и рудникам, этим несчастным, кроме ругани тюремного смотрителя и пинков конвойных, не приходилось ничего слышать» . Свою готовность следовать букве желтугинского закона калифорнийцы зафиксировали подписанием следующего документа: «Такого-то года, месяца и числа мы, артели и собственники вольных промыслов в Амурской Калифорнии, памятуя слово, заповеданное нам нашим великим учителем Сыном Божиим и Господом Богом: «Люби ближняго своего, как самого себя», и, следуя этому христианскому учению, оставленному нам в святом Евангелии, ведущем нас к миру и благостям жизни земной, спасению и вечности в царствии небесном, дерзаем помощью Всевышнего неотступно трудиться на пользу ближнего нашего, дабы совратившихся наставить на путь истинный и устранить этим самым неугодные Богу дела, совершаемые многими из среды нашей, заблудившимися во мраке прегрешений и забывшими слова заповедей: «не убей» и «не укради». Обратившись с тёплою молитвою к Господу нашему о неоставлении нас слабых на трудном пути, предначертанном нам, мы беспрекословно верим и отдаёмся в руки не как властолюбивым начальникам, а как достойнейшим из среды нашей и помнящим слово Божие, учившее нас правде и справедливости, нашим выбранным, что мы подписями и мысленно присягой подтвердили, такие-то» .
На общем сходе было решено разделить прииск по числу зимовьев на пять участков, которые получили название штатов. В каждом штате жители должны были выбрать из своей среды двух старост сроком на 4 месяца. При выборе рекомендовалось оценивать нравственность и порядочность каждого кандидата, поскольку в дальнейшем от него могла зависеть судьба каждого отдельного приискателя. Для документального подтверждения своего выбора все жители штата должны были подписать бумагу со следующим текстом: «Мы, люди разных званий, поселившиеся самовольно на китайской стороне для добычи золота, общим сходом от такого-то числа решили установить на прииске нашем, в обеспечение безопасности, порядок и дисциплину, для чего и выбрали, на том сходе, большинством голосов, в правители такого-то, отдав ему полную власть на расправу с теми из среды нашей, которые за проступки свои заслужат какое бы то ни было наказание. Такой-то участок промышленников Амурской Калифорнии, подтверждая своими подписями означенный выбор, просит не отказать принять эту обязанность и признать предъявителей сего таких-то на 4-х-месячную общественную службу нашими старшинами» . После принятия такого решения было сформировано правление из десяти человек, двое из которых были китайцами, представлявшими интересы живших обособленно китайских приискателей.
На сходе также было окончательно закреплено за желтугинскими приисками название «Желтугинская республика», либо «Амурская Калифорния». Как уже упоминалось выше, республика делилась на штаты. Её жителей называли желтугинцами или калифорнийцами. Во главе республики находился «старшина», или «президент». Представит


Просмотров: 1682
Рейтинг: 0.0/0
Добавлено: 31.03.2010
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]