03:00

Кто сказал, что на Руси нормальных кадров не осталось? Что наши проблемы – неразрешимы?

Кто сказал, что на Руси нормальных кадров не осталось? Что наши проблемы – неразрешимы?
Херня все это. Будь Максим Калашников во главе РФ – и началась бы новая кадровая политика.
Вот, к примеру, глава компании «Мортадель» Николай Агурбаш. Производитель колбасы. (Интервью с ним - http://www.expert.ru/printissues/expert/2010/05/interview_zavod_i_golubi/). Он завел себе свиноводческий комплекс на 12 тысяч голов, который обслуживает всего … 6 человек. К нему покупаются установки по производству биогаза из навоза. А это – уже энергонезависимость. Частичная – но все же.
Агурбаш говорит: «Вот уже более века российское сельское хозяйство ищет ключ к фермерству, и ни один проект, начиная со времен Столыпина, не увенчался успехом. А у меня этот ключ в руках.
Я считаю, что фермерам нужны небольшие, но автоматизированные свинокомплексы. У нас 12 тысяч голов свиней в год с полным циклом воспроизводства обслуживают всего шесть человек — четверо постоянных и двое временных работников.
Допустим, мы выделяем семье фермеров два гектара земли, ставим туда свинарник. В течение двух-трех месяцев обучаем, как работать на этом свинокомплексе. За год с одного такого свинокомплекса получается 700 тонн мяса, оборот фермы составляет 75 миллионов рублей. Мы даем фермерам в аренду свиней, а они за ближайшие пять лет постепенно выкупают хозяйство в собственность. Все мясо в течение определенного срока они отдают нам. Если у фермеров есть какие-то проблемы, то мы помогаем: поставляем корма, проводим ветеринарное обслуживание животных, забираем их на убой. Понимаете, это как раз та система, о которой мечтает фермер. У него есть свой бизнес. Мы имеем стабильный источник сырья, и наши затраты тоже возвращаются.
— Это пока только мечты?
— Я все могу уже завтра сделать. Пусть меня официально назначат главным организатором фермерских хозяйств в стране! Если же говорить о наших реализованных проектах, то нам удалось многого добиться. Главное — мы выбрали схему ведения бизнеса, которая почти на полвека опережает весь мир…»

Таким образом, мы могли бы призвать Агурбаша вместо нынешних чиновников Минсельхоза – и этот человек мог бы в рекордные сроки поставить новое русское фермерство. Отвоевав продовольственную независимость русских. Да, в данном случае используется импортная свиноводческая техника. Но жить-то надо. В любом случае эффект положителен: страна перестанет тратить деньги на импорт мяса.
Экономятся средства, которые можно вложить в передовые научно-технические разработки, неоиндустриальные проекты и в центры по воспитанию людей-гениев. И моногорода так можно спасти!
И те же фермерские комплексы на импортной технике становятся органичной частью футурополисов (или биоагроэкополисов). Рядом со свиноводческими комплексами станут чисто русские технологии сверхпродуктивного сельского хозяйства. И полеводство с технологиями Коломейцева, и применение «Поливита», и светокультура, и комплексы типа «Экватор». Продовольственная безопасность страны – прежде всего. Даже Запад в пору господства либерально-монетаристско-глобалистического морока выносил производство в Китай – но при этом тратил бешеные деньги (дотации из бюджета) на полное самообеспечение продовольствием. Не зря Евросоюз ежегодно тратит на субсидии селу 200 млрд. евро в год, и никакая сволочь там не киздит о «черной дыре агропрома», как наши либерастические интеллигентишки – насчет русского села.
Вот что я бы финансировал в первую очередь, самыми жестокими методами отбирая деньги у паразитов типа бывших хозяев «Сибнефти» и применяя эмиссионные МЕФО-механизмы кредитования под символический процент (а то и без оного).
Такие, как Агурбаш, нам очень ценны. Вот еще красноречивые штрихи к его портрету. Он ненавидит банки и торговые сети.

— По моему мнению, кризис вовсе не был таким разрушительным, как его пытались представить в мировой прессе. В Америке рухнул фиктивный капитал и вся их кредитная экономика. А у нас кризис был спровоцирован банкирами, которые, испугавшись западных проблем, перестали давать кредиты на развитие бизнеса и тем самым вызвали кризис в нашем реальном секторе. В результате часть экономики была утеряна: сократились объемы производства, увеличилась безработица.
— Вы не любите банкиров?
— Не просто не люблю, я их ненавижу. Это очень ненадежные партнеры. Они будто забыли, что российская экономика отличается от западной. Да, у нас люди пользуются кредитами, но приобретенные жилье, автомобили и холодильники — в основном собственность самих граждан. Поэтому для России самым страшным было закрытие предприятий, которые работали на заемные средства. Многие российские предприниматели потеряли бизнес только из-за того, что банки искусственно закрыли кредитование. При этом повторю, что никаких трагических событий в нашей стране не наблюдалось. Проблемы же, которые банки создали для реальной экономики, очевидны всем.
— Как это отразилось на вашей компании?
— Мы участвуем в национальном проекте по строительству свинокомплекса в Александровском районе Владимирской области. Вы знаете наши свинарники? Это — произведение искусства! У нас сегодня лучший свинокомплекс в стране — по технологиям, по содержанию животных, по продуктивности. Так вот. Хотя мы являемся участниками национального проекта, мы столкнулись с тем, что нас перестали кредитовать. А ведь банкиры каждый день видят наши успехи, смотрят, как мы развиваемся, как строим.
— Если вы предоставляете банкам достаточно гарантий, то почему они не дают кредит?
— В банках очень сложная система согласований, проверки, залоговая база. Там сидят бюрократы, боятся допустить какую-то ошибку и ничего не прощают. Поэтому если что не так, то тебе говорят: до свидания, и все. А если не заплатил вовремя — с тебя снимут волосы вместе с головой. Даже до кризиса банки неохотно выдавали деньги. Когда мы строили свой первый свинарник в течение полугода, то кредит мы получили только на пятом месяце. Сейчас мы уже шестой свинарник почти построили, а нам только-только выдали разрешение на кредит под его строительство. Хотя у нас никогда не было каких-либо проблем с невыплатой кредита. Более того, мы используем свою собственную систему страхования. Нам нельзя рисковать, потому что мы закладываем свое имущество. А для меня это не только имущество, это моя фирма, моя жизнь. С другой стороны, это еще и жизнь полутора тысяч людей, и всех наших клиентов.
— Что это за система страхования?
— Допустим, мы берем у банка 100 миллионов рублей, например, под 15 процентов годовых и тут же резервируем их на свой расчетный счет, то есть мы отдаем деньги банку обратно, скажем, под 10 процентов годовых. Так как у нас две трети ставки кредита рефинансируется государством, то из 15 процентов десять банку возвращает государство. Оставшийся наш долг в пять процентов мы отдаем банку из начисляемых нам процентов по депозиту. На оставшиеся пять процентов мы и развиваемся. Подобной системой в кризис пользуются многие компании, иначе очень сложно выжить…

— А вы бы смогли развиваться, не участвуя в национальном проекте?
— Смогли, потому что у нас есть задел из других бизнесов. Мы развиваем четыре направления: торговля, производство колбасных изделий, сельское хозяйство, строительство. Но если бы мы занимались, к примеру, только производством, то не выжили бы. Сегодня производству с его низкой доходной частью практически невозможно выжить без помощи государства.
— Вы не останавливали в кризис свои инвестиционные процессы?
— Мы не останавливаем, но замедляем в связи с тем, что банки — очень плохие партнеры. Крупные кредитные учреждения очень медлительные, консервативные, не всегда правильно ориентированные на экономику. А с мелкими банками мы не работаем, потому что нам нужны реальные деньги. Мы не можем стоять на одном месте и ждать. Нам пришлось пустить в строительство часть оборотного капитала. Конечно, мы получили некоторое замедление оборота. Понятно, что на этом сказалось и некоторое снижение потребительского спроса на колбасу. Тем не менее благодаря нынешнему кризису нам удалось расширить перерабатывающие мощности. Кстати, примерно так же мы поступили в 1998 году…

— Мы стараемся держать свои цены оптимальными для потребителей. Но все решают доходы сетей от реализации продукта. Ведь некоторые сети…
— Что, еще хуже банкиров?
— Совершенно верно. Правда, есть сети, с которыми мы прекрасно работаем, и у нас достигнуто взаимопонимание. Но бывают и такие… К примеру, в одну сеть мы три года стучались, и вдруг нам говорят: «Заходите. Только дайте бонус. Десять процентов с продаж». Заметьте, ни с нашей прибыли, а с наших продаж. Получается, что мы зарабатываем на продажах 13 процентов, из которых 10 процентов нужно отдать магазину. По условиям договора на оставшиеся три процента мы еще должны нанять продавцов. Естественно, за первые месяцы мы увеличили наши объемы продаж. Но сети показалось это мало, в кризис они решили сократить свой ассортимент и вывести наши продукты. Я вижу: началась игра. Говорю: «Выводите нас, если мы вам не выгодны — не вопрос, это рынок». Мне отвечают: «Нет, вы нам выгодны, но доходная часть у вас очень низкая. Нам нужно, чтобы вы дали нам 20 процентов». Я сказал «нет», но пока меня не было, мои коммерсанты подписали с ними контракт. И целый год нам пришлось работать в убыток. Кроме этого, они на нашу продукцию накручивали 35–50 процентов. У нас была самая дорогая колбаса на прилавке. Но когда мы уже начали продавать через них совсем большие объемы, нам предложили на следующий год перейти в распределительный центр. И за это с нас потребовали еще плюс пять процентов. Тогда я открытым текстом сказал: «Пошли вы… Для вас вообще большая честь, что моя колбаса лежит у вас на прилавке». Мы прекратили с ними отношения. Но все равно потребителям нужна моя колбаса, поэтому мы открываем в Москве сейчас и собственные магазины…

Так что не говорите мне, что у нас нет людей – и наши проблемы неразрешимы.
Дело – в настоящих Хозяевах у власти в стране. В том, чтобы выкинуть из Кремля паразитов и воров…

 Максим Калашников


Просмотров: 1449
Рейтинг: 0.0/0
Добавлено: 10.02.2010
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]