03:00

ПО ПОВОДУ РАКЕТНОЙ «ПЕРЕЗАГРУЗКИ»

От Максима Калашникова.
20 июля 2009г. на Forum.msk были опубликованы выдержки из моей беседы с бывшим сотрудником Военно-промышленной комиссии Совета министров СССР Ю.В.Карягиным. Основой для беседы послужила статья, подготовленная Юрием Васильевичем в мае 2009г., но в итоге нигде не обнародованная.
По мнению многих, некоторые соображения, изложенные в беседе, требуют пояснения. Чтобы по возможности снять возникшие вопросы, предлагается полная электронная версия статьи Ю.Карягина. Она очень многое говорит о том, что на самом деле представляют из себя ядерно-разоруженческие шаги и Путина, и Медведева, и Обамы. Весьма рекомендую этот материал распечатать и прочесть вдумчиво, не по диагонали…


ЛИШЬ ПОВОД ПОПЛЕВАТЬ НА МИТ?
17 марта 2009г. в газете «Советская Россия» вышла в свет статья «Замысел “перезагрузки”». Автор, Ю.П. Григорьев – в советскую пору работник одной из известных ракетных «фирм» Министерства общего машиностроения, а впоследствии – на службе в центральном партийном аппарате. Оставить без внимания откровения бывшего ракетчика я счёл себя не вправе и решил предложить читателям свою версию. Полагаю, что лучше всего это сделать в форме следующего заочного монолога.
Итак, Юрий Павлович, ознакомившись с твоим «ракетно-договорным» сочинением, должен снова тебя «поприветствовать». Однажды (в феврале 2007г.), мне уже приходилось это делать, правда, в обезличенной форме. На сей раз мысли твои не просто озадачивают, они вызывают такое неподдельное изумление, что вполне заслуживают специального развёрнутого комментария и персонального упоминания автора.
На первый взгляд, главная цель твоих размышлений состояла в том, чтобы выразить гражданскую озабоченность по весьма серьёзному вопросу, а именно – по поводу будущего результата очередных переговоров об очередном сокращении стратегических вооружений. Однако, судя по содержимому сочинения, предмет этот оказался для тебя трудным. И, более того, сдаётся мне, «переговорная» тема не особенно тебя беспокоила, а, скорее, послужила шумовым фоном для намерения истинного: поплевать на одну из достойнейших отечественных проектно-конструкторских организаций – Московский институт теплотехники (МИТ). И, соответственно, на создаваемое им ракетное вооружение.
Почему? Заглянем сразу в завершающие строки твоего произведения: «Зато и большим нашим чиновникам, и так называемым экспертам, откроется огромное поле для разговоров о…принятии на вооружение в ближайшие годы новейших ракет конструкции Московского института теплотехники, которые нельзя обнаружить как в море, так и в лесу, недоступных для перехвата на коротком активном участке траектории, способных маневрировать на гиперзвуке и преодолевать любую систему ПРО…»
Недосказанно-шутовская тональность сквозит во всём этом творческом продукте. Что ж, пошуткуем. Тем паче, что в прошлом мы не один год соседствовали «площадями» – ты служил на Старой, а я работал на Красной. И ко многому тому, что было создано МИТом, я в своё время имел определённое отношение. Так что не берусь судить о «так называемых экспертах», но в данном случае твоему произведению не повезло крупно.
Независимо от смысловой взаимосвязи слагаемых «Замысла…» в целом его содержимое я бы подразделил на две части: в одной ты подаёшь себя как «технарь», а в другой – как «стратиг». Начнем с суждений технического толка.


ОДНОГЛАВ ЛИ «ТОПОЛЬ-М»?
Погоревав об исчезновении в российских Вооружённых силах межконтинентальных баллистических ракет (МБР) с разделяющимися головными частями (РГЧ), ты пишешь:
«С вновь изготавливаемых российских ракет снимать нечего, поскольку у МБР “Тополь-М” – всего одна боеголовка, а у «Булавы» пока никто не знает, сколько их будет…
…Восстановление уничтожаемых наземной и морской группировок поручено Московскому институту теплотехники, который разрабатывает для этого МБР “Тополь-М” с моноблоком…, а также с РГЧ (РС-24), и БРПЛ “Булава”…»
«…Им (американцам – Ю.К.), чтобы доставить к цели 8 боеголовок, требуется только одна ракета “Трайдент-2”, а нам, чтобы выполнить аналогичную задачу – 8 ракет “Тополь-М”…»
Реакция на эти строки одна: крайнее недоумение. Юрию Павловичу Григорьеву пора бы уже перестать нервничать по поводу боевого оснащения ракеты «Тополь-М» и осознать, что РГЧ у этой ракеты имеется. Работая на ответственном посту в оборонном отделе ЦК КПСС, Юрий Григорьев имел возможность удостовериться, что ракета «Тополь-М» (как носитель) изначально была спроектирована (в конце 1980-х годов) под несколько видов головных частей, в том числе – и под РГЧ. То, что ракета вначале пошла в дело с моноблочной ГЧ, есть не что иное, как дань переговорному политиканству горбачёвского периода и, соответственно, мнимому «чистоплюйству» новой российской Власти.
Кстати, как следует из газетных сообщений, лётные испытания ракеты «Тополь-М» c разделяющейся головной частью были успешно проведены в 2008 году. Кому-то захотелось покудахтать, что эта ракета – новая, российская. Более того, нашлись энтузиасты, провозгласившие создании не только новой ракеты, но и комплекса в целом. Надо сказать, сия заявка – из разряда вредных, после нее отмываться придется. Так, как это случилось с непродуманным высказыванием о том, мол, что ракета «Булава» унифицирована с ракетой «Тополь-М». Щелкопёры (им простительно) широко растиражировали «благую весть», а разработчики через некоторое время были вынуждены объяснять, что речь шла, в основном, не о функционально-агрегатной унификации, а об использовании проверенных при создании ракеты “Тополь-М” технико-технологических решений (ТТР).

О МАЛОМ ЗАБРАСЫВАЕМОМ ВЕСЕ
В этих же строках Ю.П.Григорьев печалится о скромных забрасываемых весах у новых ракет и, в частности, указывает, что забрасываемый вес у ракеты «Тополь-М» составляет всего 1,2 тонны (это значение, наверное, позаимствовано у профессора Цыганка).
Юрий Палыч, ты помнишь, очевидно, что о совокупном уровне энергетического совершенства сопоставимых по назначению (классу) баллистических ракет, имеющих одинаковую максимальную дальность (и создаваемых на одинаковой технологической базе – а в данном случае речь идёт о твёрдотопливных ракетах), уверенно можно судить по отношению забрасываемого веса к стартовому. Тогда – в твоём представлении – значение этого показателя для ракеты «Тополь-М» составляет 0,0255. А это означает, что эту ракету ты поместил между ракетами «Темп-2С» (ТТР 1968-1972г.г.) и «Тополь» (ТТР 1976-1980г.г.). Так неужели качество «Тополя-М» (ТТР второй половины 1980-х годов), могло оказаться хуже, чем у просто «Тополя»?
Весьма неуважительно так думать об инженерах-творцах из МИТа! Они же, безвестные скромные труженики, ещё на «Темпе-2С» смело пошли на компоновки и конструкции, не имевшие аналогов в отечественной практике (а по отдельным элементам – и в мировой). Ты же («со товарищи»), когда уже имелся подтверждённый испытаниями опыт МИТа, умудрился заложить в проект твоей любимой ракеты Р-39 решения, которые не иначе, как неандертальскими, не назовёшь! Кое-что тогда удалось выколотить из ваших «чердаков», но, к сожалению, далеко не все. А в итоге вы сотворили (для подводного базирования) самое тяжёлое «сооружение» в мире. Естественно, под стать ему, пришлось соорудить самое большое в мире подводное судно, без углубления дна не пролезавшее к традиционным местам швартовки. (Ю.Карягин говорит о лодках-гигантах «Тайфун»-«Акула» проекта 941 - прим. ред.)
Слава Всевышнему – построили их всего в шести экземплярах. Между прочим, ещё десять лет назад по поводу тогдашних «моноблочных» стенаний публично (и на высоком официальном уровне) было сказано, что, при необходимости, на ракету «Тополь» (не «Тополь-М»!) можно установить РГЧ с количеством боевых блоков от трёх до пяти. От себя добавлю, что и в последнем, пятиблочном варианте, мощность боевого блока была бы существенно больше, чем у боевого блока ракеты Р-39.
Можно ли говорить, что никто (?!) не знает, сколько будет боевых блоков в РГЧ ракеты «Булава»? Из своего профессионального прошлого автор статьи в «Советской России» должен помнить, кто точно знает о подобных вещах. Во-первых, это главный (генеральный) конструктор и его ближайшие сподвижники; во-вторых – Заказчик. И, наконец, главный российский «партнёр по…» (обстоятельства, по которым он в курсе, надо полагать, всем известны). Выше я коснулся, в общих чертах, технического уровня ракеты «Тополь-М». Уровень «Булавы» будет не хуже (как минимум). В общем, не кручиньтесь по поводу количества боевых блоков на ракетах МИТа, пустое занятие…


О «НЕУЯЗВИМЫХ» БЖРК
Сильно удивил товарищ Григорьев суждением о том, что восстановление уничтожаемых ракетных группировок «поручено Московскому институту теплотехники». До чего ж ты нестрог в мыслях, Палыч! МИТу поручено создание ракетных комплексов для «группировок», не более того. Что касается «восстановления группировок» и поддержания их потенциала на необходимом уровне, то, согласись, это задача Верховного Главнокомандующего, Председателя Правительства, Министра обороны и, конечно же, таких товарищей, как В.Христенко, Э.Набиуллина, А.Кудрин и других…
Заметна в сочинении Григорьева ностальгия по «минобщемашевским» делам давно минувших дней. Читаем:
«…В первую очередь были сняты и уничтожены твёрдотопливные ракеты последней разработки. Это 36 самых современных и самых эффективных твёрдотопливных МБР РТ-23УТТХ железнодорожного базирования…».
Ох уж мне это «самое-самое» («самое тяжелое», «самое большое» и т.д.)! Так вот: эта «последняя» разработка была осуществлена 25 лет тому назад (я уж не говорю, где была совершена разработка). Но не это главное. Мне уже приходилось писать, что «высочайшая эффективность» железнодорожного ракетного комплекса (БЖРК) – не более чем миф (комплекса, а не ракеты!), а сам факт появления этого комплекса (правильнее – системы оружия) в системе вооружения РВСН есть продукт политиканства на достаточно высоком государственном уровне.
Почему? Эффективность БЖРК определяется не наличием в его составе трёх 104-тонных ракет (с десятью боевыми блоками каждая), а его способностью выполнить боевую задачу в условиях ответного удара. Для этого система оружия на основе БЖРК должна обладать соответствующей живучестью. В режиме отстоя исказить сигнатуры комплекса невозможно (по ряду характерных признаков – достаточно, например, вспомнить о двух тепловозах в железнодорожном составе). Значит, необходимо непрерывно двигаться, а это смерти подобно. Не потому, понятно, что ходовая часть имеет ограниченный ресурс, и её пришлось бы часто менять (этот фактор скорее экономический). А потому, что в режиме движения БЖРК должен перемещаться в насыщенно функционирующей и объективно несовместимой с ним хозяйственной среде (именуемой ныне РЖД – российскими железными дорогами). Поинтересуйтесь статистикой происшествий на наших дорогах за последние 25-30 лет – и энтузиазм по части «высочайшей эффективности» сразу пожухнет.


О «САТАНЕ» (ОНА ЖЕ – «ВОЕВОДА»)
В этом же абзаце Ю.Григорьев погоревал и о безымянной жидкостной МБР, несущей «забрасываемый вес» до 8,8т. А чего скромничать? Это же ракета Р-36М2 (она же – «Воевода», она же – «Сатана»), на любимом гептиле, со стартовым весом в 210 тонн.
Ещё не так давно «независимые эксперты», зубоскаля по поводу «моноблочности» «Тополя», восхищались, не ракетой РТ-23УТТХ, а «Воеводой», как самой большой и самой эффективной в мире. Со временем, после нескольких диспутов в печати, такие славословия несколько поутихли. Все-таки самое здоровенное - далеко не всегда есть самое эффективное. К сожалению, неумение (или нежелание) мыслить категориями системы оружия было свойственно большинству творцов боевой ракетной техники «минобщемашевской» принадлежности. Делали ракету, а всесторонней оценкой особенностей повседневной и боевой эксплуатации ракетного комплекса предпочитали себя не утруждать. Что уж тут требовать от просто любителей поболтать о ядерных щитах, потенциалах и т.п.? А «Воевода» («Сатана») в эксплуатации и сложна, и опасна.



КОГДА ДЕЛО НЕ В РАКЕТЕ, А В ПОДВОДНОЙ ЛОДКЕ
Давно пора смотреть на ракеты не как на ракеты, а как на СИСТЕМЫ ОРУЖИЯ. В зародыше такой подход есть и у Григорьева.
Он пишет: «…Выбраться из Кольского залива и незаметно прорваться в Мировой океан нашим ПЛ очень трудно…, и мы будем делать вид, что нам всё равно, поскольку любимая всеми «Булава» долетит из Кольского залива, куда угодно».
Оставим «Булаву» (ракету) в покое, поскольку в данном случае роль её – вторичная. Отрадно, что в приведенном отрывке отчётливо обозначена забота не только о ракете, но фактически о системе оружия в целом. Правда, почему-то сделано это в виде двух «тонких» намёков на существенные обстоятельства. Во-первых, ты, Палыч, намекаешь, что попытка наших подводных лодок (ПЛ) выбраться и незаметно прорваться в Мировой океан будет сопряжена с некими проблемами. В этом моменте я солидарен с тобой полностью. Действительно, если помнить о характеристиках и количестве многоцелевых ПЛ наших «партнёров по…» (и вообще об их возможностях контролировать подводную обстановку), то серьёзные затруднения могут иметь место. Понятно, независимо от того, что находится на ракетоносце – «Булава» или «Синева».
Лично у меня смутные сомнения появились лет 30 тому назад, вскоре после того, как автор этих строк стал причастен к организации научно-исследовательских работ по обоснованию перспектив развития советских стратегических ядерных сил (темы «Веха» и «Веха-1»). Соответственно, при рассмотрении промежуточных и итоговых результатов исследований довелось слышать взаимоисключающие сообщения наших «мареманов» о том, как одни из них «далеко и всё слышат и видят» под водой, а другие наоборот – «незаметны» для средств освещения подводной обстановки. При такой борьбе противоположностей вполне закономерно было задаться вопросом по поводу «абсолютной живучести» отечественных ракетных систем морского базирования в условиях обезоруживающего удара (точка зрения, принимавшаяся многие годы как аксиома).
Отрадно вдвойне, Юрий Палыч, что подобное сомнение посетило и тебя, посвятившего, можно сказать, большую часть активной творческой жизни созданию ракетных комплексов для вооружения подводных лодок. И оказывается, ты владеешь рецептом (это твой второй намёк) решения проблемы. В том смысле, что проблема-то вроде как чистой воды фикция («Хвать, ан демонов-то и нету!»). Ерничая по поводу досягаемости «Булавы» (тебе неведомой), ты как бы намекаешь, что если бы у нас сохранились ПЛ проекта 941 (с твоей любимой ракетой Р-39) и ПЛ проекта 667 БДРМ (с не менее любимой «Синевой»), то все эти подводные крейсера-ракетоносцы могли бы нести боевое дежурство в Кольском заливе!
Палыч, «любовь» к «Булаве» так крепко тебя схватила, что в экстазе ты не заметил, как выдал нашему главному «партнёру по…» государственную тайну высшей степени важности. Ты толом рыбу в пруду никогда не глушил? Лично я – нет, но убеждён, что рыбе при этом очень плохо. Для подводных лодок, кучкующихся в границах Кольского залива, полагаю, тоже будет нехорошо (если помнить, что по акватории залива можно положить аккуратным «квадратно-гнездовым» способом нечто более серьёзное, чем тол). Кстати, а почему ты баешь только про Кольский залив? Про второе «окно» на Камчатке ты забыл или оно уже заколочено? Судя по обещаниям власти построить для тамошних моряков приличное жильё, закрывать Вилючинск вроде бы не собирались. Впрочем, и в этом варианте печаль в отношении того, как выбраться и незаметно прорваться остаётся, к сожалению, в силе. Поразмыслите на досуге над загрузкой Охотского моря – всё-таки оно куда как просторнее, чем Кольский залив. Вдруг, Палыч, что и предложишь толковое Генеральному штабу? Но тогда не забудь всем строго напомнить про острова Южно-Курильской гряды…


МОЖНО ЛИ СПОКОЙНО ЗАСЕЧЬ БЛУЖДАЮЩИЙ «ТОПОЛЬ-М»?
Автор статьи в «Советской России», силясь быть «стратигом», всячески доказывает то, что, мол, грунтовые комплексы «Тополь-М» легко обнаруживаются на марше нашим вероятным «партнером по…».
Читаем: «…как утверждают наши генералы, наш любимый “Тополь-М”, гуляющий по российскому бездорожью, никакая космическая и любая другая разведка обнаружить не сможет, а все рассуждения относительно всевидящей радиолокационной космической разведки – это просто бред гражданских профанов, не заслуживающий внимания».
Поправлю: бред в отношении подвижных грунтовых ракетных комплексов (ПГРК) не только «гражданский», но и «обмундиренный» (хотя и преимущественно «отставной»). С комментариями по поводу бредовых измышлений «экспертов» того и другого статуса мне довелось выступать трижды (первый раз – в «НВО» №10 за 1997-й год). В те годы особенно активно лютовал в печати полковник в отставке, он же – независимый эксперт П.Белов. Впоследствии его «анализы» не раз вдохновляли профанов различного сорта, однообразно перепевавших мысли полковника. Правда, однажды твой коллега по работе в Миассе отметился суждением (и тоже в «Советской России», от 27.Х.98г.) столь выдающимся, что на повтор никто не решился: по его убеждению, для нейтрализации «Тополей» достаточно располагать всего-то двумя чеченцами с гранатомётом!
Подобное достойно быть высеченным на большом уральском камне и представленным в фойе Академии военных наук! Слава Богу, Палыч, ты до такого не дорос. Как и до следующего: «Наивно полагать, что в современных условиях можно надёжно спрятать мобильный ракетный комплекс от средств обнаружения. Мобильная пусковая установка – это объект с огромными габаритами (о как! – Ю.К.), излучающий много тепла и электромагнитных волн различных диапазонов». Это Михаил Растопшин тиснул в газете «Время новостей» за 14 апреля 2009 г. Его публицистика начиналась с простого – с хулы на наши артиллерийские снаряды и броню, а с годами смотри как «помудрел» – «много тепла и электромагнитных волн»! Впрочем, не будем строго его судить – он всего-то кандидат наук. Но и ты, Палыч, подобно профессорам, кандидатам и просто полковникам, талдычишь про «всевидящее» космическое радиолокационное око США. Поскольку ты тоже с Урала, и при том – доктор технических наук, то придётся напомнить об известных фактах.
Итак, еще в 1962 году был создан знаменитый «СКАД» - оперативно-тактический ракетный комплекс 9К72 с жидкостной неампулизированной ракетой 8К14 (она же – Р-17). Этот комплекс (в натовском наименовании – Scud) многие годы хлебосольно поставлялся ряду государств Ближнего Востока, в том числе – в Ирак. В 1990-1991г.г. иракская армия активно применяла этот комплекс против Израиля и американских войск, пришедших на помощь Кувейту. Самое существенное в этом факте то, что пуски ракет продолжались вплоть до перемирия (и надо же – в последнем пуске ракета попала в казарму, унеся к «верхним людям» около сотни американских солдат). А ведь для того, чтобы уничтожить ракетные батареи, американцы бросили всё, что Бог послал: разведывательную авиацию (гуляла в небе Ирака, как у себя дома), диверсионный спецназ (надо полагать, во взаимодействии с израильской агентурой) и, само собой, «всевидящие» средства космической разведки (развёрнутые к тому времени по максимуму). Добавим к этому – территория Ирака небольшая, лесов мало, небо преимущественно ясное, а эксплуатационные характеристики комплекса оставляли желать лучшего. Стало быть, даже при всех этих обстоятельствах, иракцы владели действенными методами и средствами искажения «целевой обстановки»!
Для тебя лично, Юрий Палыч, напомню: МИТом, с соответствующей кооперацией, в 1970-х годах были выполнены теоретические и полномасштабные экспериментальные работы с целью выяснения возможностей распознавания ПГРК на полевых позициях (различными техническими средствами и в различных условиях). По результатам исследований в 1980-х годах были определены способы и разработаны средства эффективного искажения и имитации сигнатур элементов ПГРК в оптическом, радиолокационном и тепловом диапазонах волн. Ты обратил внимание на прозвучавшее выше слово – «распознавание»? Так вот, для кандидатов и докторов наук ещё раз поясняю: слова «обнаружить» и «распознать» – не синонимы. Это в такой войне, как избиение Югославии или Ирака, можно обнаружить «нечто» и гвоздить по нему без переживаний (но, естественно, с последующими докладами об «уничтожении» десятков ракетных установок, сотен танков и т.д.). Однако подобное легковесное поведение недопустимо при намерении «поиграть на ядерном инструменте» (против стороны, обладающей подобным же инструментом). Здесь знание должно быть абсолютно достоверным.
Обладание системой оружия на основе ракетных комплексов типа «Тополь» исключает получение такого знания. При том условии, разумеется, что комплексы эксплуатируются в соответствии с документацией Главного конструктора (на этом моменте я ещё остановлюсь чуть ниже). Отсутствие достоверной информации об истинном местоположении пусковых установок означает отсутствие необходимых исходных данных для планирования первого (обезоруживающего) удара. А, следовательно, и для принятия решения (о таком ударе) человеком (группой лиц), находящемся в здравом уме.
Палыч, если у тебя в отношении «всевидения» имеются весомые аргументы, то сообрази по этому вопросу отдельную статью – помощь нашим специалистам окажешь неоценимую! Но, естественно, с детальным описанием всего того, что будет свидетельствовать о реальных возможностях «партнёра по…» отслеживать в каждый данный момент времени дислокацию ВСЕХ пусковых установок ПГРК. При затруднении, обратись к человеку с запоминающейся фамилией – Херхеров (он периодически сливает в «Военно-промышленный курьер» информационные материалы 30-40-летней давности). Вдруг, что толковое и подскажет? Хотя вряд ли. К профессору А.Цыганку не обращайся – там не просто бред, а «брэд оф сив кэйбл» («Время новостей», 12.02.2008г.). Аргументы П.Белова усовершенствованы им лишь в одном: тот, в числе прочего, пугал американской винтовкой М-16, а профессор полагает, что для выведения из строя машины комплекса «Тополь» потребуется «тяжёлая снайперская винтовка диверсанта». Усёк, Палыч – тяжёлая! То-то…

НАШИ ЯДЕРНЫЕ СИЛЫ – ПОД ВНЕШНИМ КОНТРОЛЕМ
А теперь о самом удивительном – о суждениях о договорах с «партнёром по…» и твоих же, Палыч, представлениях о возможностях их (договоров) совершенствования.
Остановлюсь на двух наиболее существенных моментах, поскольку тревога твоя многоракурсна и вообще масштабна. «Можно было бы возвратиться к формулировкам Договора СНВ-1, который обязывал при уменьшении числа боеголовок соответственно дорабатывать платформу для размещения боеголовок…»
Палыч, опять ты демонстрируешь неаккуратность в мыслях: после слова «который» обязательно надо было вставить вводное слово «в частности», иначе неискушённый читатель может подумать, что горбачевский Договор СНВ-1 1991 года был посвящён только «боеголовкам» и «платформам». Не знаю, в курсе ты или нет, но если содержимое Договора (с приложениями, пониманиями, заявлениями и т.д.) измерять точно в граммах, то его полный вес (на рядовой писчей бумаге) составляет один килограмм (1000 граммов). При этом на боеголовки, платформы, ракеты и т.п. в СНВ-1 приходится от силы грамм сто. Граммы эти, в моём представлении, есть не что иное, как своего рода яркая «пудра», предназначенная для маскировки главной сути ловко сварганенного документа. Суть же СНВ-1 заключается в том, что под видом так называемого сокращения стратегических наступательных вооружений (в самом деле, какая разница – иметь по 6000 боеголовок или по 10000) Договором от 31 июля 1991г. под контроль иностранного государства (Соединённых Штатов Америки) был поставлен порядок повседневной эксплуатации и функционирования (!) важнейшей оборонной системы Советского Союза (а потом – и Российской Федерации) – стратегических ядерных сил!
Уже слышу в ответ возмущённое повизгивание «детей Арбатова» – но и мы, дескать, получили возможность контролировать их систему! Подобные байки – для щелкопёров и «независимых экспертов» из академий. На момент заключения СНВ-1 в нашей наземной ядерной компоненте имелись (и имеются!) мобильные ракетные комплексы «Тополь» («Тополь-М»). У американцев их не было и нет! Что касается флотской составляющей, то, отказавшись контролировать крылатые ядерные ракеты морского базирования (а неядерные – даже упоминать!) наши американские «партнёры по…» сделали фактически бессмысленным контроль за баллистическими ракетами на подводных лодках!
Поэтому, с моей точки зрения, договор СНВ-1 является документом преступным (в отношении нашей страны), и лучшим тому подтверждением служит тот факт, что текст СНВ (не говоря уже о приложениях к нему) никогда для широкой общественности не публиковался (только краткие пересказы, причём с упором на боезаряды и ракеты)! В подкрепление сказанного приведу всего лишь несколько выдержек из СНВ-1:
«Развёрнутые грунтовые мобильные пусковые установки…базируются только в ограниченных районах. Ограниченный район не превышает по своим размерам пять квадратных километров…В ограниченном районе может базироваться…не более десяти…мобильных пусковых установок…» (Статья VI, пункт 1).
«Развёрнутые железнодорожные мобильные пусковые установки…базируются только на железнодорожных станциях базирования. Каждая из Сторон имеет не более семи…станций…»(Статья VI, пункт 4).
«Каждая из Сторон представляет другой Стороне…(Статья VIII, пункт 3):
- уведомления относительно передвижения средств, подпадающих под предусмотренные в настоящем Договоре ограничения;
………………………………………………………………………………………………………….
-уведомления относительно оперативных рассредоточений;»
«…рассредоточения при учениях не проводятся (Статья ХIII, пункт 1):
- более двух раз в период времени продолжительностью в два календарных года; ………………………………………………………………………………………….
- с новой базы …пусковых установок…до тех пор, пока не проведена инспекция новых объектов…»;
« а) оперативное рассредоточение рассматривается как начавшееся с даты и времени, которые указаны в уведомлении, представленном в соответствии с пунктом 1 раздела Х Протокола об уведомлениях» (Статья ХIV, пункт 1)…
Пожалуй, вполне наглядно и достаточно.И это только малая толика из щупалец, которыми опутаны наши мобильные комплексы! Как говорится, читающий да услышит! И ты, Юрий Палыч, будь построже с призывами «возвратиться к формулировкам Договора СНВ-1»…
И, наконец, апофеоз удивительного. В нескольких местах “Замысла…” ты упоминаешь Договор СНВ-2, как реально действующий документ! Причём настолько увлёкся, что смело толкнул просто потрясающую рекомендацию:
«Можно было бы вырваться из ограничений Договора СНВ-2, запрещающего разрабатывать новые МБР с РГЧ. Если мы этого не сделаем, то для нас эта петля затянется навсегда, что для России совершенно неприемлемо. Будем надеяться, что на этот раз наши переговорщики не допустят такого позорища, как это было сделано при подписании Договора СНВ-2».
Прочитал я это, и овладела мною горькая обида – за наше «экспертное сообщество», обильно насыщенное учёными званиями. А ещё вспомнилась байка про партизана – одиночку, который, полагая, что война ещё не закончилась, несколько лет продолжал пускать поезда под откос.
О подлом договоре СНВ-2, подписанном Ельциным и Бушем-отцом 3 января 1993г., говорить не буду. Отмечу только то, что СНВ-2 никогда не являлся руководством к действию. Потому, во-первых, что Конгресс США отказался его ратифицировать (по своим, разумеется, а не по российским соображениям, но всё равно – спасибо). Соответственно, хотя Госдума и ратифицировала Договор 14 апреля 2000г., основания для его обязательного исполнения отсутствовали. Более того, в мае 2002г. российской стороной было объявлено о прекращении с 14 июня 2002г. одностороннего юридического действия этого «документа». То есть, Палыч, «прорыв из ограничений» состоялся семь лет назад…


О ДОГОВОРАХ ВРЕМЕН ПУТИНА, МЕДВЕДЕВА И ОБАМЫ
На этом можно было бы и пошабашить. Однако так поступить – означало бы оставить читателей в подозрении, что у Юрия Васильевича (то есть, у меня) особой печали по поводу будущего результата новых американо-российских переговоров нет. А у Юрия Павловича, хотя и с массой нелогичностей, озабоченность наличествует. Спешу заверить, по обозначенному вопросу я также испытываю определённые переживания, которыми, как полагаю, стоит поделиться.
Первое, что обращает на себя внимание в печати 2009 г. (в связи с разоруженческими переговорами Медведева и Обамы), это активное жонглирование количеством будущих боезарядов - 1500, 1000, 500. А с чего такое рвение? Вопрос вполне резонный, если вспомнить, что между Российской Федерацией и США существует Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов от 24 мая 2002г. (Договор СНП). Документ компактный (всего-то на страничку текста), но весьма содержательный. Согласно путинскому договору СНП, количество боезарядов для каждой из сторон не должно превышать 1700-2200 (к 31 декабря 2012 года). И при этом (что особенно ценно), каждая Сторона имеет право сама определять состав и структуру своих наступательных стратегических вооружений.
До оговоренных потолков ещё далеко: по информации в печати, на 1 января 2009 г. у американцев имелось 5576 боезарядов, у нас – 3909. Казалось бы, чего мельтешить? Трудитесь, товарищи, дальше. Однако общественности объясняют – действие СНВ-1 заканчивается в конце 2009 года. Ну заканчивается и заканчивается. Чего переживать-то, коли действие СНП заканчивается через три года?! И зачем тогда вообще был нужен договор СНП? Неужто из ритуальных соображений (каждому новому первому лицу в стране, начиная с Горбачёва, - по персональному договору)? Возможно, данный момент в какой-то мере и присутствует, но, как представляется, причина суеты в ином. При всей компактности текста договора СНП реальный вес его содержимого составляет около килограмма. То есть, столько же, что и у Договора СНВ-1! Дело в том, что в аскетически лаконичный договор СНП аккуратненько была вписана Статья II, согласно которой «Договор СНВ-1 остаётся в силе в соответствии с его положениями» («Оц- тоц-первертоц! Бабушка здорова, бабушка здорова – кушает компот»)! То есть, по-прежнему остаётся в силе контрольная «липучка» в отношении наших мобильных комплексов и сохраняются возражения американцев против установления контроля за их ядерными крылатыми ракетами морского базирования!
Но, как было сказано выше, действие договора СНВ-1 заканчивается 5 декабря 2009г. Понятно, что сметливые ребята в Вашингтоне безучастно дожидаться свершения этого события не могли. А тут и оказия подходящая – подоспел новый Авраам Линкольн (Барак Обама), устами которого оперативно была оглашена помпезная весть о грядущем всеобщем ядерном разоружении. Оперативно, но не впервые: те, кому у нас от сорока и более, помнят, наверное, что призыв к всемирному безъядерному «братству» уже звучал двадцать лет тому назад – из-за стен Кремля. Помнят и то, к чему в итоге привёл «одну шестую» подлец (вкупе с подручными), изобильно блудивший словом на темы разоружения, демократии и прочих «общечеловеческих ценностей». Так что попечалиться есть о чём…

ОБЛЕГЧАЯ ЗАЛАЧУ ОБЕЗОРУЖИВАЮЩЕГО УДАРА
Играть просто в «боезаряды» могут либо совсем никчёмные в этих делах людишки (щелкопёры, «независимые эксперты», политологи и т. п.), либо потаённая мразь, осмысленно преследующая вполне конкретные долгосрочные цели. Люди же государственно-ответственные, общаясь с американскими «партнёрами по…», должны заблаговременно представлять себе комбинации систем оружия, наиболее целесообразные для размещения того или иного количества боезарядов. Целесообразные, в первую очередь, с позиций устойчивости этих систем при обезоруживающем воздействии и, следовательно, с позиций их готовности к выполнению боевых задач в ответном ударе. Лишь при таком понимании можно будет говорить о разумной оборонной достаточности как о реально осознанном содержании военно-технической политики.
Иного подхода просто не может быть в условиях:
когда «партнёр по…» с 1991 года зарезервировал себе право (по СНВ-1) на бесконтрольное обладание почти тысячей ядерных крылатых ракет морского базирования и установил жёсткий контроль за порядком эксплуатации наших наземных мобильных комплексов;
когда НАТО по-хозяйски обустраивается в странах бывшего соцлагеря, на территориях бывшей Большой России и периодически глумливо провозглашает о своём праве на дальнейшее расширение территорий для обустройства;
когда США не спешат заявить об отказе от дальнейшего строительства противоракетных баз.
И потом, когда «партнёр по…» предлагает оставить на баллистических ракетах по тысчёнке-полторы боезарядов, то, очевидно, он соображает, для чего могут потребоваться эти боезаряды. Но реальна ли вообще угроза обезоруживающего удара, если состоится, предположим, договорённость о тысяче боезарядов для каждой из сторон? В отношении России, при стечении определённых обстоятельств, такая угроза вполне реальна. О благоприятствующих (для «партнёра по…») внешних условиях сказано выше. Но, безусловно, «градус искушения» в определяющей мере будет зависеть от архитектуры и характера повседневного функционирования отечественных Сил стратегического назначения (ССН).
Сказанное проиллюстрирую несколькими условными примерами. При этом сразу оговорюсь: стратегические самолёты-носители (воздушное базирование) не рассматриваются по причине их абсолютной непригодности для решения боевых задач в ответном ударе.
Начну, для наглядности, с крайнего варианта – с упоминавшегося ранее ракетоносца типа «проект 941», несущего 20 ракет с 10 боевыми блоками (боезарядами) каждая. Тогда, всё «договорное» количество боезарядов (1000, как мы приняли выше) размещается на пяти «стартовых платформах». Две (Палыч подтвердит) – нынче у пирсов на профилактике, три – бдят в Кольском заливе. Ясно, что сдерживающий эффект от такой системы оружия будет нулевым. Эффект будет тем же, если ракетоносцы выберутся в море-океан: незаметно обретаться там они не смогут – просто по причине уникальности сигнатур самого большого подводного сооружения в мире.
Иное дело, если параметры ракетоносца будут близки, например, к параметрам подводной лодки типа «Варшавянка». Но ракет на нём будет меньше, предположим, четыре. Значит, стартовых платформ потребуется в пять раз больше. Вариант стоит дороже, но зато возможность нанесения ответного удара становится реальной (насколько «ответ» может быть убедительным – вопрос специальных оценок).
Перейдём к наземному базированию и рассмотрим простейший случай: сто десятиблочных ракет в шахтах (стационарные стартовы


Просмотров: 1796
Рейтинг: 2.0/1
Добавлено: 01.12.2009
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]