03:00

ЧЕГО СТОЯТ МНЕНИЯ "ПРИЗНАННЫХ СПЕЦИАЛИСТОВ"?

Меня часто упрекают за то, что рассказываю о новациях и смелых проектах, не прислушиваясь к мнениям "признанных специалистов". Которые, как правило, сами аналогичных опытов не делали и не пробовали повторить чьи-то разработки, но выступают с уничтожающей критикой.
Отвечаю: плевать я хотел на "признанных специалистов" - они веками топтали все новое и в результате оставались в дураках.
Максим Калашников
Текст прилагаю...
Всегда первопроходец вынужден с кровью проламываться сквозь стенку дипломированных специалистов и признанных ученых, твердящих: «Безумие, бред, невозможно, вредительство!» Если бы все зависело от экспертов и признанных научно-технических авторитетов, то наше развитие давно застыло бы или затопталось на месте. Но, хвала небесам, всегда находятся безумцы, которые поступают вопреки «авторитетным и компетентным» мнениям. Так что – честь и слава безумным гениям! Благодаря им мы движемся вперед.
Давайте познакомимся с некоторыми из примеров. Для разминки. Изобретателем паровой машины непрерывного действия, которая и привела к началу промышленной революции, выступил Джеймс Уатт, совершивший инженерный свой прорыв в 1786 г. К началу XIX столетия Уатт стал солидным господином, совладельцем компании по производству стационарных паровых двигателей и, конечно, признанным авторитетом в их области. На его заводе в Бирмингеме работал механик Уильям Мердок, который бредил постройкой самоходной повозки на паровой тяге, по сути дела – о первом автомобиле. И что же, Уатт разделили эту мечту? Ничуть не бывало! На его опыты владельцы завода, Уатт и Болтон, смотрели осуждающе, а потому энтузиасту пришлось работать по ночам.
Работы Болтона разожгли такую же страсть в еще одном молодом механике, Ричарде Тревитике. Он понял: самобеглый экипаж с паровым двигателем построить можно, только прежние машины Уатта для того непригодны. Они используют пар слишком низкого давления, а потому чересчур громоздки. А тут нужен двигатель небольшой, но мощный. Значит, давление пара нужно радикально повысить.
Едва только признанное светило паротехники Уатт узнал об этом, как сразу взвился на дыбки: «Только убийца, ни во что не ставящий человеческую жизнь, может настаивать на применении пара в 7-8 атмосфер!» (Г.Черненко. «От паровоза до магнитоплана» - «Балтийская книжная компания», 2006 г., с. 12)
К счастью, Тревитик оказался мужиком волевым и при деньгах. Наплевав на гнев Уатта, он в 1801 г. построил действующую карету с паровым мотором. Она хотя медленно, но уже ездила сама, таща на себе водителя (самого Тревитика) и нескольких седоков. Посрамив скептиков, бешеный механик предложил развитие своего изобретения. Мол, паровые экипажи должны таскать за собой тележки – но не по земле, а по двум металлическим колеям, рельсам. Чтобы доказать это и заинтересовать бизнесменов новой технологией, Ричард Тревитик на свои средства в 1804 году строит первый паровоз, несколько прицепных повозок к нему – и на окраине Лондона строит аттракцион. То бишь, маленькую кольцевую дорогу, по которой бегает локомотив с вагончиками, катающий всех желающих за божескую плату.
Но английские бизнесмены тех времен к игрушке этой отнеслись без всякого интереса. Ни хрена они в ней не разглядели, не поняли, что железные дороги – это фантастический прорыв в возможностях человека, в экономике, политике, стратегии и военном деле. А потом рельс лопнул, паровоз сломался – и Тревитик, махнув на затею рукой, занялся другими изобретениями. А первую железную дорогу в Англии построили только двадцать лет спустя. И именно железные дороги породили современную техноцивилизацию, сделали возможными мегаполисы и миллионные армии. По сути дела, на стальной паутине этих путей наросла плоть всего современного мира.
Но как же им продолжали противиться даже после появления первых железных дорог! И в Англии, и в в России, для которой новый транспорт был сущим спасением.
«Что касается до лиц, мечтающих о постройке железных дорог по всему королевству, дорог, которые могли бы вытеснить все повозки, почтовые кареты, дилижансы и т.п., то мы считаем таких лиц со всеми их фантастическими планами не стоящими внимания…» - писал английский журнал «Квартальное обозрение».
«Туннели – опасная вещь, так как езда по ним будет производить у людей катары и чахотку, а оглушающий шум, страшный мрак и зловещий блеск локомотива так ужасны, что подобные изобретения ни в коем случае допускать не следует…» Это из письма инициативной группы английских врачей в парламент. Британским коллегам вторила Медицинская коллегия Мюнхена:
«Быстрота движения, несомненно, должна вызвать у путешественников болезнь мозга. Но так как путешественники желают упорствовать и не боятся самой ужасной опасности, то государство, по крайней мере, должно оградить зрителей, которые могут получить ту же самую болезнь при виде быстро несущегося локомотива. Поэтому необходимо железнодорожное полотно с обеих сторон обнести высоким деревянным забором…»
«Дошли до нас слухи, что некоторые богатые господа, прельстясь заморскими идеями, хотят завести между Питером, Москвой и Нижним чугунные колеи, по которым будет ходить экипажи, двигаемые невидимой силой с помощью паров… Сдается, однако, что этому не бывать. Русские вьюги сами не потерпят иноземных хитростей, занесут снегом колеи, в шутку, пожалуй, заморозят пары…» - писал журнал «Общеполезные сведения».
«Знает ли палата, какой тогда будет дым, шум, свист, даже вихрь, который непременно произойдет от паровозов, проходящих со скоростью 15 или 18 миль в час? Это было бы величайшим вредом, полнейшим нарушением покоя и комфорта во всех частях королевства, какие только могла придумать человеческая изобретательность…» (прения в британском парламенте).
В России времен Николая Первого даже злые брошюры против железных дорог выпускались. В одной из них писали: «Когда сошник вашего самобега встретит твердую массу оледенелого сугроба – массу, которая сильным ударам ручных инструментов уступает незначительными кусками, тогда вы представляете собой жалкий, но поучительный пример ничтожества искусства против элементов природы, и дорого дал бы я, чтобы быть свидетелем позорища, как паровоз ваш подобен барану, который, не будучи в силах пробить рогами стоящей перед ним стены, упрется в нее могучим лбом и брыкается с досады задними ногами…» («Техника-молодежи», № 12, 1974 год, с.60).
Да, пройдет всего лишь несколько лет – и все станут свидетелями позора России, которая окажется бессильной перебрасывать в Крым, к Севастополю, боеприпасы и продовольствие на борьбу с интервентами из-за неимения железной дороги. Все-таки пресса и почтенная публика, как правило, всегда – скопище «высокомудрых» ослов. Так что, читая нынешние СМИ и случая выкрики «Калашников – это Хлестаков!», вспоминайте вот эти самые примеры.
Кстати, и решение проблемы снежных заносов (не столь острой в Америке и Европе) русские нашли. Лесозащитные полосы стали делать. В 1861-м, назло всем «признанным экспертам», вдоль Московско-Нижегородской дороги появились живые изгороди из ели. В 1877-м полосы из лиственниц защитили Курско-Харьковско-Азовскую и Воронежско-Ростовскую магистрали. На Московско-Нижегородской дороге применили снегозащитные щиты инженера В.Титова. В 1934-м Институт реконструкции пути НКПС СССР (В.Попов и А.Поветьев) довели все до совершенства: создали технологию полосных снегозащитных насаждений, где деревья растут не сплошной полосой, а с необходимыми разрывами…
Железные дороги выступили как классическая прорывная инновация. Как закрывающая технология по отношению к прежним видам транспорта: конному и водному. Немудрено, что железнодорожный транспорт встретил яростное сопротивление, причем не только в России. Во Франции, например, на него ополчились те, кто успел инвестировать огромные по тем временам капиталы в строительство каналов, по которым грузы возились баржами. И недаром Промышленная палата Руана в 1832 г. выступила против строительства «чугунки» между Парижем и Руаном. Дескать, магистраль приведет к деградации сельского хозяйства, разрушению традиционного образа жизни и нанесению урона перевозкам по рекам и каналам. (С похожими аргументами в России выступит министр финансов граф Канкрин, особенно упирая на то, что новый транспорт отнимет заработки у крестьян, что подрабатывают извозом грузов на своих телегах.) В Европе, где система каналов строилась со времен Карла Великого, водотранспортный капитал будет яро мешать железнодорожному строительству.
Однако сопротивление это сломали государственные власти, причем из чисто военных соображений. В Европе 1830-х все прекрасно помнили, как Наполеон в пеше-конном порядке перебрасывал свои войска с одного театра боевых действий на другой, разбивая своих противников порознь. Помнили – и прикидывали, что мог бы натворить тот же Бонапарт, имей он в распоряжении железные дороги. Все видели, с какой скоростью в США железные дроги ведут к освоению огромных. Диких пространств. Поэтому власть силой «продавила» строительство железных дорог и во Франции, и в немецких землях. А уж потом оказалось, что такие магистрали несут ее и экономическое процветание, создавая новую – машинно-фабричную – цивилизацию и систему мегаполисов.
Запомним эту историю, читатель. Потому что модель слома инновационного сопротивления в военно-государственном порядке людям приходилось применять в прошлом – придется применять и в будущем. Ибо сегодня немало прорывных инноваций затираются именно потому, что грозят обесценить большие инвестиции, сделанные капиталистами в старые технологические системы. Не всем инновациям так повезло, как железным дорогам. Хотя случаи подобного везения есть. Например, Интернет и мобильная телефония. Они смогли на первых этапах развиться и получить финансирование именно потому, что американские военные узрели в них устойчивую, очень живучую систему связи на случай ядерной войны. А уж потом перспективы этих двух инноваций разглядел частный бизнес, превратив Паутину и сотовую связь в завершенные, привлекательные для потребителя продукты. Но если бы не было первоначальных, грубоватых предтеч Интернета и мобильной связи, то и доводить-то было бы нечего…
Идем дальше? Что еще создало нынешнюю реальность? Телевидение. Вот судьба Владимира Зворыкина, его создателя. Эмигрировав в США и будучи признанным талантом в области радиосвязи (он стал видным специалистом в компании «Вестингауз»), Зворыкин в 1923 г. пытается запатентовать электронную систему телевидения. Но патентное ведомство Америки ему отказывает: видите ли, в реальности еще не существует светочувствительной пластины для передающего устройства и вряд ли, мол, ее возможно создать при существующих технологиях. Однако Зворыкин справляется с задачей и уже в 1925 г. показывает свои первые телекамеру и телевизор высшему руководству компании «Вестингауз». Генеральный директор Дэвис тупо пялится на размытые контуры предметов в сильно мерцающем экране. Перед ним – открытие новой супертехнологии, телевещания, которое, по сути, создаст то, что потом назовут информационным или (хотя я и ненавижу это слово) постиндустриальным обществом. Современный мир с его политикой, метабизнесом, масскультурой и даже войнами немыслим без телевидения.
Но в 1925 году гендиректор богатейшей компании ничего не понимает и не видит в творении Зворыкина никакой коммерческой перспективы. «Пусть этот парень из России займется чем-нибудь другим!» - заявляет Дэвис. Тем самым «Вестингауз» безвозвратно теряет возможность стать компанией-основоположником телевизионной индустрии. К счастью, Зворыкин не опускает рук и в него вкладывает деньги умный еврей, президент «Рэдио корпорейшн оф Америка» (RCA) Давид Абрамович Сарнов. Ум хитрого выходца из белорусской черты оседлости (родители вывезли его в США девяти лет от роду) видит то, что не разглядел англосакс Дэвис. В 1931 году в лаборатории RCA в Кэмдэне заработал первый коплект телевизионного оборудования, а в 1932-м началось первое телевещание в Нью-Йорке. (Олег Макаров. «Человек и лампа» - «Популярная механика», июль, 2009 г.)
Примечательно, что в СССР первая студия экспериментального телевидения открылась на Никольской улице в Москве в том же 1932 году: Союз тогда был дюже инновационной державой.
Факт остается фактом: «авторитетные эксперты» США едва не убили первое телевидение в мире. Оно появилось вопреки им. Как видите, в СССР государство оказалось намного инновационнее и смелее. Примечательный штрих к общей картине: даже Гитлер, великий маг публичных выступлений и психологического управления массами, телевидения не оценил: оно показалось ему безжизненным. Сталин в этом случае смотрел дальше и глубже фюрера. И дело, как всегда, смогли двинуть безумные мечтатели – Зворыкин, когорта русско-советских технических гениев, предприниматель-фантазер Сарнов. Здесь же – и скромная фигура усатого человека во френче и с трубкой руке: в 1932 году при разработке плана второй пятилетки в СССР развитие телевидения в нем шло особым разделом. Хотя телевизоры делали пока для групповых просмотров (как и на Западе, впрочем), начало процессу было положено. Как видите, вопреки мнению всяких «признанных знатоков»…
Интересно? Вот вам другой пример. Что еще породило современный мир? Ракеты. Ракетная техника. Она – это не только космос, но и совершенно новые принципы ведения войны, новая мировая политика. Итак, начало Великой Отечественной, декабрь, Омск…
- Уверяю вас, ракеты – тупые существа, дрессировке они не поддаются, как не поддаются дрессировке крокодилы. Летать вы их не научите: палка с постоянным смещением центра масс летать устойчиво не может. Я читал о давних попытках применения ракет в армии, но в конце концов от них всегда отказывались...
Так говорил выдающийся авиационный инженер-конструктор Евграф Шекунов в беседе с будущим отцом советской космонавтики, Сергеем Королевым. Говорил в тот момент, когда реактивные снаряды «катюш» уже били по немцам, а сами немцы уже строили Фау-2. Этот пример мы берем из книги Ярослава Голованова «Королев: мифы и факты», изданной в 1994-м. Процитируем еще один отрывок из нее.
«Иванов, интеллигентно потупившись, молчал, потом спросил осторожно:
- Я не совсем понимаю, Сергей Павлович, какую задачу вы собираетесь поставить перед ракетами, которую не могла бы решить авиация?
- Стратосфера. Заатмосферное пространство, - быстро ответил Королев.
- Все ясно. «Стратосфера!» - с издевкой в голосе, ни к кому не обращаясь, как бы сам себе, сказал Крутков, лежащий на кровати. – «Заатмосферное пространство!» Чрезвычайно актуально с учетом последних сводок Информбюро, - с этими словами он демонстративно отвернулся к стене.
Королев пожалел, что вообще затеял этот разговор. И в Болшеве, и на Яузе, и здесь, в Омске, не раз убеждался он, что ничего эти разговоры не дадут, что обратить в свою веру этих умных, знающих людей, прекрасных инженеров, он не в силах. Лучше помалкивать…»
А в это время в Германии – хотя и втайне пока еще от Гитлера – продолжались работы над первой баллистической ракетой Фау-2. Причем на тот момент – под покровительством Германа Геринга, который, в отличие от признанных специалистов, в ракеты поверил. Кстати, основоположника развития ракетной техники в США, Роберта Годдарда, в 1920-е годы бешено травили. В газетах писали, что он – сумасшедший, не знающий, мол. школьного курса физики. Ведь. Понимаешь. Как ракеты будут летать в безвоздушном пространстве, если там, понимаешь, нет воздуха, от которого можно отталкиваться?
Господи, насколько же больше могли бы сделать гении-изобретатели и новаторы, если бы они не тратили уйму нервов, сил и лет жизни на борьбу с идиотами и откровенной травлей? И сколько удивительных порывов было похоронено «компетентными экспертами», сколько гениев просто сломалось, так и оставшись в безвестности?
Как видишь, читатель, как правило, именно «еретики» (а не «признанные специалисты») и оказываются правыми в своих «безумствах». Зря, что ли, знаменитый французский физик, нобелевский лауреат Луи де Бройль произнес горькие слова: «История показывает, что прогресс науки постоянно сковывался тираническим влиянием определенных концепций, когда их начинали рассматривать в виде догм. По этой причине необходимо периодически подвергать глубокому исследованию положения, которые стали приниматься без обсуждения…» Знаменитый американский астрофизик Фред Хойл при жизни высказался весьма похоже: «Чтобы в процессе исследования достичь чего-то действительно стоящего, необходимо пойти против мнения коллег…»
Еще один факт, читатель: зачастую авторами инноваций, ведущих прочь из сложившегося тупика, выступают не «признанные специалисты», а любители-энтузиасты. Занимающиеся тем или иным делом не потому, что им деньги платят, а потому, что они этим делом живут.
Например, первую в мире книгу «Морская тактика» - об искусстве сражений парусных многопушечных кораблей – написал не морской волк, не капитан и не адмирал, а судовой священник Павел Гост, издав ее во Франции в 1697 году. И она стала учебником для флотоводцев целой эпохи! Во второй половине ХVIII века британцы вступили в тридцатилетнюю пору неудач на море. Они проигрывали одно морское сражение за другим, никак не понимая: почему? Отгадку нашел мелкий чиновник, шотландец Джон Кларк, ни разу в жизни не ходивший в море. Двигая кораблики на столе и вычерчивая схемы боев на море, Кларк понял: дело – в заштампованности мышления адмиралов. Они боялись сломать кильватерный – в колонну – строй кораблей. Дилетант предложил: делить эскадру на отдельные отряды, смело атаковать ими и расчленять строй противника, сосредотачивая силы на нужном направлении и уничтожая вражеские суда путем создания решающего перевеса сил в нужном месте. Именно это позволило англичанам снова завоевать господство в мировом океане.
«…К счастью, он не был заражен профессиональной рутиной, на его здравый смысл не давили общепризнанные морские теории, высокие чины, традиции, заветы и заповеди стратегов и тактиков морского боя. Отрешившись от проторенных путей, Кларк впервые посмотрел на морское дело глазами постороннего человека. Свежесть необычного восприятия и природный талант привели его к великому открытию…» - писал Алексей Новиков-Прибой в книге «Цусима», откуда, собственно, мы и черпаем эти примеры.
Весьма поучительные примеры! Новое всегда будет отрицаться «признанными специалистами» и ослиной «почтенной публикой».

Но продолжим галерею исторических примеров далее. Посмотрим, что там еще изрекали в разные времена и по разным поводам «высокомудрые специалисты»?
«...Нам не нравится их звук, и вообще, гитара – это вчерашний день...» (Отзыв из звукозаписывающей компании «Decca Recording Co», отказавшейся от записи альбома группы «Битлз» в 1962 г.)
«Но что... может быть полезного в этой штуке?» (Вопрос на обсуждении создания микрочипа в «Advanced Computing Systems Division of IBM», 1968 г.)
«Не вижу причин, по которым кто-либо захочет иметь компьютер у себя дома!» (Кен Олсон, основатель и президент корпорации «Digital Equipment», 1977 г.)
«640 килобайт должно быть достаточно для каждого...» (Билл Гейтс, 1981 г).
Можно вспомнить и другие случаи, когда «признанные эксперты и специалисты», а также «светила науки» оказывались слепцами и глупцами, тогда как «безумцы» и мечтатели – гениальными пророками. Знаменитый изобретатель Томас Эдисон (1847-1931 гг.), создатель первого в мире технополиса (Менло-Парк), с пеной у рта доказывал, что электродвигатель на переменном токе невозможен, равно как и промышленное использование переменного тока. Он травил Теслу, занявшегося переменным током. А когда его пригласили посмотреть на электромотор русского инженера Доливо-Добровольского, работающий на переменном токе, Эдисон зло бросил:
- Нет, нет, переменный ток – это вздор, не имеющий будущего. Я не только не хочу осматривать двигатель переменного тока, но и знать о нем не желаю!
И Эдисон же считал, что телефонная связь через Атлантику невозможна.
Британские адмиралы в начале ХХ века считали, будто подводные лодки – это бесполезные «жестяные головастики», ни в коей мере не опасные для надводных бронированных кораблей. И вообще мол, нападать на бронированный линкор на подводной лодке – все равно что стрелять в свирепого слона из маленького револьвера, да еще и с закрытыми глазами.
Можно вспомнить судьбу британца Чарльза Парсонса, изобретателя многоступенчатой паровой турбины современного типа. Предложенные им судовые установки обеспечивали резкий отрыв новых кораблей от старых и по скорости хода, и по экономичности (при равном расходе пара турбина кратно меньше, мощнее и экономичнее поршневого «паровика»). Но Парсонс, предложив турбины родным кораблестроителям, наткнулся на глухую стену из «признанных специалистов». Будь он просто изобретателем, то наверняка на том бы дело и кончилось. Но Парсон оказался и хорошим предпринимателем-инноваторам: турбины его конструкции уже применялись на электростанциях, принося изобретателю немалый доход. Парсонс, имея деньги, построил небольшое, но быстроходное судно «Турбиния», на котором в 1894 году нагло вторгся в боевые порядки британского флота, проводившего учения. За ним отрядили погоню. Но даже самые быстроходные миноносцы Англии не смогли догнать «Турбинию»: настолько ее турбина превосходила лучшие поршневые пародвигатели. Она обеспечивала экспериментальному судну ход в тридцать с лишним узлов. И только после этого британские адмиралы заказали Парсонсу первые паротурбоходные корабли. Кстати, военный флот до сих пор использует паротурбинные установки, подчас сменив прежние котлы на атомные реакторы. Ну, а то, какое впечатление производила на публику «Турбиния», вы можете представить, почитав в «Рассказах рыбачьего патруля» Джека Лондона новеллу «Охота за «Ланкаширской королевой».
У Парсонса получилось, потому что у него были большие деньги и он мог построить первый корабль революционного типа, наплевав на все «не может быть!», «бред!», «невозможно!» со стороны признанных экспертов, военных, чиновников и почтеннейшей публики. А если бы Парсонс не был предпринимателем и не имел денег? Насколько тогда бы задержался переход на новые силовые установки во флоте? К сожалению, совмещение в одном лице инноватора и богача – явление редчайшее. И сколько изобретений оказалось похороненными потому, что их авторы не могли построить своих «турбиний» - одному богу ведомо. Господи, сколько же прорывов успели погубить и в позднем бюрократическом СССР, и на ультрарыночном Западе, где изобретатели и инноваторы оказались отделенными от Больших денег!
Гениальный советский исследователь и изобретатель Олег Лаврентьев, еще будучи сержантом срочной службы со средним образованием, в 1948 г. предложил свои проекты установки термоядерного синтеза и водородной бомбы на основе дейтерида лития. Его письмо, направленное Сталину, попало к куратору «уранового проекта» СССР, Лаврентию Берия. По указанию оного сержанта Лаврентьева снабдили специальной литературой, а потом вывезли в Москву, где они лично встречался с Берией – вместе со знаменитым физиком Андреем Сахаровым. Гениальный самоучка стал студентом физфака МГУ и получил работу а ЛИПАНе – Лаборатории измерительных приборов Академии наук. К июню 1952 г. Лаврентьев, закончив расчеты электромагнитной ловушки для удержания плазмы, высказывают идею создания реактивного плазменного двигателя для космических полетов. Идея оказывается жестоко разгромленной академиком А.Леонтовичем, хотя сегодня такие двигатели (ЭРД) используются практически. Более того, те же электромагнитные ловушки Лаврентьева в конце концов стали использоваться для исследований плазмы. (Пример беру из той же замечательной книги С.Кремлева).
После гибели Берии в 1953 г. его «ставленник» Лаврентьев был забит копытами академиков-физиков (Леонтович, Тамм, Ландау, Будкер, Гинзбург, Сахаров и другая «синагога»), его выгнали из ЛИПАНа, выперли в Харьковский физико-технический институт, не давали публиковаться в центральном ЖЭТФе (Журнале экспериментальной и теоретической физики), где он потом всю жизнь и проработал, не подарив стране и десятой доли того, что мог бы изобрести и разработать. Его заклеймили как «скандалиста и автора путаных идей»…
Трагичной, как пишет ядерщик С.Кремлев, была и судьба гениального физика А.А.Власова. В 1988 г. на Корсике прошла международная конференция, названная по предложению американских физиков «Плазма Власова». Власов высказал свои революционные идеи относительно плазмы еще в статьях 1944-1945 годов. Но в 1946 г. в ЖЭТФе вышла совместная статья еврейских «светил физики» : Гинзбурга, Ландау, Леонтовича и Фока. Этот кагал объявил работы русского ученого «несостоятельными» и не несущими в себе «каких-либо результатов, имеющих научную ценность». Психика Власова не выдержала травли.
А не менее драматическая судьба немецкого ученого Альфреда Вегенера, который, будучи метеорологом, выдвинул гипотезу от дрейфе материков, об их «расползании»? Сегодня его теория общепризнанна, о дрейфе континентов знает любой школьник. Но в 1920-е годы Вегенера буквально травила официальная наука, ругая и дилетантом, и сумасшедшим.
«Эксперты, занимающиеся технологическим прогнозированием, последовательно объявляли «невозможными или, во всяком случае, коммерчески неэффективными»: самолеты, телевизионное вещание, космические аппараты, видеомагнитофоны, персональные компьютеры, сетевые технологии… Сугубо отрицательной была реакция сообщества физиков-ядерщиков на гипотезу Л.Сцилларда о возможности создания ядерного оружия, выдвинутую после опытов О.Гана по делению ядер урана. Научное сообщество не смогло предсказать ни одной «знаковой» технологической («Титаник», Чернобыль, «Колумбия», распад энергетической сети и кризис генерирующих мощностей) или социальной (распад СССР, террористические акты нового типа, «постиндустриальные»/ «барьерные» войны) катастрофы, хотя довольно точные описания подобных катастроф фигурируют в художественной литературе. Точно так же не была предсказана «революция сознания» 1968 года; из достаточно очевидного тренда «эпидемического перехода» эксперты не смогли сделать вывод о «фитнесс-революции» 1970-х годов и создании «индустрии здорового образа жизни»…» - пишет Сергей Переслегин в книге «Новые карты будущего».
Вот почему, когда сегодня мне показывают газеты со статьями, подписанными рядом академиков, говорящими о том, что идеи теоретика энергоинверсии, профессора Ощепкова – это, мол, бред (причем без всяких попыток повторить опыты ощепковцев), я всегда вспоминаю приведенные выше случаи.
Можно вспомнить и другое. О том, как едва не уничтожили русско-советского гения Михаила Тихонравова, что в 1947 г., работая в подмосковном НИИ-4, предложил делать искусственный спутник Земли и ракету для его выведения – по многоступенчатой, «пакетной» схеме. 14 июля 1948 года на годичном собрании Академии артиллерийских наук Тихонравов выступил с докладом об искусственном спутнике Земли. Его доклад слушали в гробовом молчании. Один из гостей презрительно бросил: мол, НИИ-4 нечем заниматься, если он решил перейти в область фантастики. Даже будущий Генеральный космический конструктор Сергей Королев тогда не поддержал Тихонравова, главной задачей считая создание добивающей до США ракеты. В начале 1949 года, несмотря на сопротивление начальника НИИ-4 Нестеренко, исследования по многоступенчатой схеме ракеты артиллерийское начальство распорядилось закрыть! Закрывался самый быстрый путь СССР в космос.
В марте 1950 года, во время очередной научно-технической конференции, Тихонравов сделал еще один доклад о том, что уже сейчас можно запустить в космос искусственный спутник Земли с помощью многоступенчатой ракеты (Тихонравов называл ее «пакетом»). Кроме того, говорил исследователь, дальность боя многоступенчатых баллистических ракет уже сейчас можно сделать неограниченной, причем в самом ближайшем будущем! Зал стал возмущенно шуметь еще в ходе доклада. Но когда Тихонравов завершил выступление, раздались вопли: «А зачем это нужно? Нам что, делать нечего?» «Надо кончать эту канитель! Это же бред!» «Пакет не взлетит! Он опрокинется! Он разрушится!»
Когда зал удалось успокоить, Тихонравов попробовал было рассказать о тех возможностях, что дадут стране спутники, заговорил даже о полете человека в космос. И снова раздался хор возмущенных голосов. Самое ужасное, что представитель госкомисии, проверявшей работу НИИ-4, П.Чечулин, взяв слово, обозвал проект с запуском спутника «фантастикой и никому не нужной затеей». И что не надо тратить времени не только на такие исследования, но даже и на их обсуждение. И вообще НИИ-4 вместо того, чтобы «решать насущные задачи ракетной техники, ведет исследования надуманных, неактуальных проблем».
И только невероятно упорство Тихонравова, продолжавшего свои работы «подпольно», спасло дело. В 1953 г. на сторону Тихонравова стал сам Сергей Королев. (Пример берем из интереснейшей книги В.Хозикова «Ракетные боги Кремля»…)
Подчас эпохальным прорывам в науке и технике мешало элементарное ретроградство чиновников и генералов. Возьмем судьбу талантливейшего американского авиаконструктора Джона Нортропа. С начала 1940-х годов он разрабатывал и строил прекрасные самолеты совершенно непривычного вида – типа «летающее крыло-бесхвостка». Аэродинамически самолеты такой схемы на треть эффективнее машин привычной, крылато-хвостатой, схемы. У таких самолетов ниже лобовое сопротивление, а потому они летают дальше и быстрее машин классической схемы. Однако в 1949 году государственную программу по «летающим крыльям» прикрыли на добрых тридцать лет. И только незадолго до своей кончины Нортроп, увидев чертежи «стелса»-летающего крыла Б-2 «Спирит», заплакал и произнес: «Теперь я знаю, зачем Господь даровал мне последние четверть века жизни…» К слову: в 1980-е КБ имени Туполева создало проект сверхдальнего воздушного корабля-ракетоносца по схеме «летающее крыло». Но СССР погиб, а в «беловежской Расее» этот перспективный проект отвергли.
Посему, читатель, когда ты сегодня слышишь хор голосов, утверждающих: «Имярек – безумец, а его изобретение – это бред, который не будет работать!», вспоминай, пожалуйста, все описанные здесь примеры.
Таким образом, СССР для победы над Западом и Антицивилизацией должен был сделать ставку на «безумных гениев». Они становились его золотым запасом. Нужно создавать «промышленность высоких психотехнологий» по производству «безумцев». И нынешней РФ, если она хочет вырваться из лап смерти, придется делать ставку на то же самое...

(В СНОСКУ:
Автор сих строк не удивляется, когда его книги объявляются бредовыми. Я и впредь буду рассказывать о носителях магических технологий и их проектах, невзирая на все вопли. И отрицательные мнения «авторитетов» и «специалистов» для меня останутся лишь словами. Критерием истины для Калашникова будет одно: практика! Успешное или неуспешное действие реальных машин и установок, реальных устройств. Причем созданных не в подвале, «на коленке» и не на скудные гроши самих изобретателей, а полноценных установок, строительство коих профинансировано либо государством, либо крупными корпорациями. А противоречит ли это официальным научным теориям или нет – меня совершенно не волнует.
В этих условиях 90% опытных установок могут действительно оказаться «туфтой». Но оставшиеся 10% своим успехом в сто раз окупят все затраты и приведут к эпохальным прорывам, к Русской победе!

Максим Калашников


Просмотров: 870
Рейтинг: 0.0/0
Добавлено: 14.11.2009
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]