03:00

Справедливые отношения между экономиками - 1

«Что это, о чём это?! Да разве это – об экономике?!», – скажут, прочитав название. Что ж, посмотрим… Во всяком случае понимание требует определиться с предметом раз-говора и определиться с исходной позицией.
 
Сначала о понятиях, о содержании терминов. И прежде всего – что для нас есть справедливость?
Справедливость, современное понимание справедливости исходит из доминанты реализации заложенной творческой природы человека, реализации стремления человека к личностному проявлению. То есть справедливо то, что не лишает возможности личностного развития. И это в интересах всего социума. Та социально-экономическая модель, которая сохраняет целостное самоощущение человека в его культуре, и позволяет бесконфликтно развиваться человеку, и через него – обществу, есть справедливая модель. Причем правила и механизмы экономических обменов, как бы они ни строились, не должны препятствовать, и тем более разрушать, свободный межкультурный обмен; а такое происходит при насилии, в том числе цивилизационно-идеологическом. Людям нужно общество, предлагающее цели и ценности, которые объединяют людей в созидании/достижении мира, отвечающего назначению человека. И эти цели/смыслы явно превосходят просто потребление, тем более хищническое и непропорциональное.
Справедливость в отличие от свободы – программна и проектна. Свобода завещана, а справедливость устраивает человек. И теперь, после истории XX века, мы понимаем, что в социуме они вместе есть взаимное условие и 2 необходимые стороны. Они в социуме – не отрицание друг друга, но дополнение. Фактически они вместе, в паре институализируют социум.
Справедливость изначально (детским сознанием) понимается примитивно: как равенство получаемого или получение по заслугам. Ведь, конечно определять это равенство и заслуги будет сам претендент… Такой «справедливости» нет на Земле, но есть праведность и правда. И не надо время тратить – искать справедливости лично для себя, но надо искать справедливости для всех, для системы жизни. В этом тонкость смыслов любой «борьбы»; тонкость, которая легко переступается, и смешиваются мотивы. Такое различение (честность, аллертность) и помогает «совмещению дерзновения и смирения». Справедливость – это культура. То есть то, что единственно и строит человечество в результате своей непрямой истории…
Итак, справедливость в социально-экономических отношениях – это не «уравниловка» в любых видах. Справедливость – это приведение системы в состояние бескризисного, эффективного и устойчивого развития; что возможно лишь, когда имеют действительные возможности всестороннего развития все члены общества. Справедливость – это синоним адекватного социально-экономического устройства, ведущего к благосостоянию системы в целом: и в экономической, и в культурной, и в национальной, и в иных сферах, – комплексно, в балансе прав/обязанностей.
А теперь об экономических отношениях. И здесь тоже начнем с определения исходной позиции. Чтобы как-то двигаться дальше, обсуждая вопрос (и механизмы) справедливости обмена между разными экономиками, необходимо сформулировать базовый принцип данной справедливости. Сформулируем этот двуединый принцип:
1. Очевидно, что экономики и отдельные отрасли разных стран исторически находятся, и будут находиться на разном уровне; при этом благосостояние и жизнь людей зависит от того, что экономики работают, и это должно не зависеть от расхождения в уровнях.
2. Экономики разных стран, их промышленность, их сельское хозяйство, их созидательный потенциал не должны разрушаться! И не должны впадать в застой! Они должны иметь возможность и мотивацию своим темпом, своим развитием подтягиваться к ведущим экономикам, исходя из своих природных особенностей и своих культурно-исторических процессов.
И вот теперь, если кто-то не согласен с этим двойным принципом, то ему нет необходимости смотреть дальнейшие построения. И для них я скажу. Здесь то и возникает главный вопрос – о первичности, о причинности. Что первично: экономика или смысл бытия? Я скажу – как Вы думаете, какие имеете ценности – такая и будет экономика! Поэтому всё – пустое, когда в чуждой экономике пытаются реализовать не соответствующие ей намерения, хотя они и верные. Слова говорятся, но ничего не происходит; даже дела вроде делаются, а результата – нет. Говори – не говори об уважении культур, о необходимости многообразия и саморазвития, о важности правильной помощи отстающим (важности, в том числе и для самих обгоняющих), да что толку – экономика то построена на других ценностях. И всё будет сделано по-другому… Шизофрения…
Можете оставаться на других принципах экономических отношений, но тогда не говорите красивых слов…; своего же душевного здоровья ради… 
Понятно, почему так трудно в существующей экономической парадигме гуманистическим идеям, ведь кажется, что они – не от мира сего, и кажется, что они обречены… Но это только говорит о раздвоенности и болезни нашего мира.
 
1. Меж-экономические отношения (введение)
 
Отношения между экономиками отдельных стран происходят через отношения в двух взаимосвязанных сферах: торговле и финансах. Финансовые механизмы, связанные с курсовым обменом непосредственно влияют на прибыльность торговых операций. В обмене, в торговле непосредственно реализуется справедливость или несправедливость меж-экономических отношений. В разговоре о справедливых финансовых отношениях имеется в виду качество влияния их на результаты торгового обмена, имеется в виду порождение/непорождение спекулятивных перераспределений. Есть и отдельная стезя справедливости финансовых отношений – это непорождение кризисов, и это связано с природой действующих денег, со степенью их связи с товарным производством; но это отдельная тема, которую мы рассматривали раньше.
Необходимо здесь дать общее определение спекулятивности. Спекуляция – это наращивание «нечто» за счет оборота этого «нечто» без определенного системного обмена с другими участниками оборота, без реального обмена (пользы) для других взаимодействующих, то есть «оборот вокруг себя, наращивающий себя»; это нарушение баланса обмена в интересах этого «нечто» за счет взаимодействующих с ним и системы в целом, это использование всей системы с ущербом для неё. Некоторые экономические операции в основе своей являются спекулятивными, и так и называются. Например, игра на биржах, покупка с целью перепродажи, вздувание стоимости на спровоцированном ажиотаже, рекламные уловки, вводящие в заблуждение и т.д.
Спекулятивность в каждой специфичной системе проявляется в своих непосредственных свойствах или конечных механизмах. Ранее мы уже выделяли свойства, проявления «спекулятивной экономики». Повторим эти болезненные признаки.
1. Необеспеченная валюта,
2. Огромный рынок деривативов (превышающий реальный сектор),
3. В разы более высокая по отношению «соседей» покупательная способность средней зар.платы, основанная на товарном диспаритете валют и позволяющая довлеть над чужими потребительскими рынками.
О фундаментальных 1-м и 2-м проявлениях (механизмах), как отдельных важных темах экономики, мы говорили ранее. Понятно, что вовлечение «соседей» в обеспечение своих спекулятивных операций по этим пунктам приводит к соответствующим перераспределениям за их счет; здесь эти направления мы не рассматриваем. А в текущую тему «справедливости экономических отношений» мы войдем через 3-й пункт, беря его в возникающих аспектах: пропорции зарплаты, соотношения валют, и тех, которые последуют.
В самом общем случае размер зар.платы, размер её «покупательности» отражается, коррелируется в таком показателе, как доля зар.платы в ВВП. Сейчас в РФ доля заработной платы в ВВП составляет примерно четверть и продолжает снижаться. В странах Западной Европы и США этот показатель как минимум в 2 раза больше. При этом как раз и уровни зарплат тоже отличаются примерно в 2 раза (кроме как у так называемых топ-менеджеров, у них одинаковы).
Вообще стоимость оплаты труда составляет обычно более половины себестоимости; экономия на ней (на людях) – главный источник повышения прибылей и конкурентоспособности; и это главный мотив для разрастания ТНК на другие территории. Безусловно, здесь есть косвенный положительный эффект развития производства в отстающих странах. Но он отстает и теряется за впереди идущими целями и решаемыми задачами по закреплению контроля ТНК; для чего используются любые средства: политические, демографические… ТНК не решают задачу преодоления бедности или сохранения природы. Должны быть национальные лидеры и соответствующая политика, чтобы они это делали. А им важен свободный экспорт (по их терминологии «свободная экономика»), дешевый труд («конкурентоспособность»), выращивание своих политиков («демократия»), поиск и использование мозгов («права человека», в том числе на эмиграцию).
Всё это реальная политика, реальное противоборство. Но важно, на каком поле происходит это, в какой экономической парадигме, в каких довлеющих экономических теориях и механизмах, в том числе международной экономики. Те первые 2 пункта признаков спекулятивности показывают, каково поле действия прибыль-ориентированной экономики, устанавливающей правила и в том числе «правильное понимание». Мировоззрение и влияет, и испытывает влияние царящей экономической действительности. Столкновение человеческих и экономических ценностей – это и есть действительная драма нашего времени, проходящая через каждого человека.
И нас здесь интересует не реальная политика, не этот верхний слой. Нас интересуют некие практические экономические механизмы, формирующие реальную справедливость или несправедливость. Отсюда уже можно пытаться ответить на вопрос: что делать для справедливого обмена? А вот выводит ли это на другое мировоззрение – кто знает…
И надо здесь сказать. Определенное мировоззрение, проявленное в экономике, создает свои цепочки причин-следствий, создает свою логику, создает свой мир отношений. Вплоть до возникновения некоего потенциального барьера в понимании одних и тех же системных процессов. Чтобы преодолеть этот барьер, надо найти точку отсчета/раздвоения, принцип, понятие, с отношения к которому начинаются свои предпочтения, понимания приоритетов, выстраивания причин и следствий; и таких «точек бифуркации» в мировоззрении может быть не одна. Увы, как часто эти ценностные принципы, лежащие в основе реакций и выводов, оказываются скрыты от сознания и предварительно не обсуждаются при поиске решений реальных проблем…
Но вернемся к нашей теме и обозначим 3 мотива в «справедливости экономических отношений».
Мотив_1: «инновационный».
Одним из важных аспектов, усугубляющих разрыв отсталости и опережения, является разная доступность новых технических разработок, с одной стороны, а, с другой стороны, разная доступность патентования, в том числе при большой разнице в доходах. Существующая патентная система как раз и закрепляет разделение на сырьевые окраины (колонии) и высокотехнологичный центр. И это связано со 2-м мотивом.
В информационную эпоху мир готов – и технологически, и идеологически – к мировому патенту, получаемому по факту публикации и оплатой по факту использования. Готов давно, но есть другие выгоды и выгодоприобретатели…
Мотив_2: «финансовый».
Когда в основе всех валют была общая ценность, например, золото, то есть когда был один реальный фундамент, одна мера, несправедливость могла быть связана только с игрой на этой мере. А теперь, когда мера заменена «биржевым курсом»? Ведь даже если иметь валюту, обеспеченную ценностями, а вокруг спекулятивные валюты, то очень быстро ценная валюта перейдет в спекулятивный сектор, станет биржевой. А ценности станут общими… в пропорции количества ден.знаков валют. Отражая эту реальность, в 1976 году члены МВФ отменили выражение в золоте паритетов валют и ликвидировали основную часть золотого запаса фонда. 
Но при этом соотношение валют можно выразить реально – по одной корзине товаров. То есть существует ещё реальный курс валют по покупательному паритету. И здесь разница «товарного» и «биржевого» курсов может быть основой новых спекуляций.
В предыдущем тексте, посвященном денежным реформам, в 3-ей главке было обращено внимание на эффекты, возникающие при диспаритете «товарного» и «биржевого» курсов. И там же мы прошли до причин расхождения курсов, увидели некоторые закономерности этого.
Понятно, что это явление связано со слабой экономикой, и возникает в открытом взаимодействии с сильной. Далее просмотрим этот мотив в сторону преодоления возникающей здесь несправедливости. 
И здесь есть свой «барьер взаимопонимания», связанный с оценкой последствий облегчения/утяжеления валюты для экономики; барьер, указывающий на разные горизонты видения.
Мотив_3: «торговый».
Экономики действуют не на страницах учебников, но в конкретных природно-климатических обстоятельствах. И несут разные издержки, прямо влияющие на конкурентоспособность. Для выравнивания издержек в товарах, выравнивания условий производства было бы очевидно предположить пошлины на импорт. То есть возникает мотив закрытости/открытости. И этот мотив может быть одним из «ценностных предварительных установок», разделяющих взгляды людей. Что ж, придется тоже разобрать возможность и целесообразность закрытости/открытости.
 
2. «Товарный» и «биржевой» курс валюты: вызываемые этим отношения
 
Давайте рассмотрим положение дел при разошедшихся «товарном» и «биржевом» курсах. Расхождение таких курсов на реальном примере России была рассмотрено в предыдущем тексте; и мы помним, что рубль опустили относительно доллара и развели курсы ещё до «экономических реформ» 90-х годов. Здесь посмотрим возникновение этого в общем случае, и попробуем исправить.
Давайте возьмем страну, у которой более затратная экономика, чем у других стран. Неважно, в силу, каких причин: исторических, природных или каких других. Более отсталая экономика имеет менее интенсивный оборот, то есть (см. эту закономерность в предпоследней главке текста) при прочих равных условиях ее валюта менее весома. Ее валюта имеет тенденцию к уменьшению веса (то есть к большей величине соотношения с другими валютами) по отношению валют более интенсивных экономик. Курс уходит от паритетного по покупательной способности (от «товарного») в сторону больших величин, в сторону «облегчения». Кажется это дает промышленности такой экономики некое конкурентное преимущество… Но при этом удешевляются ее ресурсы, все и любые ресурсы: природные, человеческие, культурные, исторические – любые. Страна принижается. Заметьте, это связано, как индикатор, как раз с принижением людей этой страны, с их начальным обнищанием.
Обладатели денег любой страны и тем самым особой свободы тянутся к более интенсивной экономике, да и конкретно в соответствующие страны. «Экономические субъекты» работают на эти экономики, потоки идут туда. «Приниженная» же страна, включенная в «глобальный контекст», консервируется в застое. Надо закупать передовое оборудование передовых экономик, а оно при «легком» курсе становится дорогим. Если внутренний рынок и свое государство не помогают своему производителю, экономика становится все более сырьевой, и выбираться из этого положения трудно; и всегда для этого нужна концентрация сил в каких-то ключевых отраслях.
А если императивно, сняв валюту с биржи, сблизить «биржевой курс» с «паритетно-товарным», например, облегчив последний? Облегчение «паритетно-товарного» курса означает соответствующее увеличение стоимости корзины товаров, разумеется, и с увеличением зарплаты. При этом для производителей, работающих на внутренний рынок, меняется только индекс цен; увеличиваются затраты, но увеличивается и цена своей продукции. А вот для экспорт-ориентированных фирм наступают трудные времена. И у потребителей соседних стран, у которых при диспаритетном биржевом курсе были более высокие по покупательной способности зарплаты, у них тоже не стало интереса скупать соседние дешевые «земли», товары, активы; возможности соседей примерно уровнялись…
Конечно, должна быть увеличена денежная масса и должен быть присмотр за инфляцией. Но мы сейчас не об этих механизмах. Мы показываем логику влияния на экономику и меж-экономические отношения при разных соотношениях «товарного» и «биржевого» курсов. Мы смотрим получающееся положение дел при разошедшихся «товарном» и «биржевом» курсах.
Давайте посмотрим, что будет от «сближения курсов» теперь за счет утяжеления «биржевого курса». То есть когда цены, стоимость товарной корзины и зарплата не меняются. А получается то ровно, то же самое. И скупать/спекулировать соседям ни к чему при нормальном курсе. И экспорт затрудняется, но на импорте новых технологий облегчается модернизация старых производств. Кстати, на дорогом экспорте ресурсов и соседние экономики будут производить более дорогую продукцию; так что очень быстро конкурентная ситуация начнет выравниваться. Насколько позволяет наш климат, наши вынужденные естественные затраты. И вот эта ремарка становится важной.
Наши ресурсы (а теперь уже говорим не о произвольной стране, а о России), та же нефть, очень дорогие по себестоимости. У арабов – единицы долларов, а у нас – десятки. Они на свою выручку украшают землю и строят туризм, а мы – ничего не строим, набиваем разные карманы, да сводим концы с концами. Плохо это кончится. Нам всем, всему народу это бы понять, и начинать строить другую экономику, прекращая понемногу экспорт ресурсов через повышение цен пропорционально их себестоимости.
Вернемся к нашим курсам. Возникает вопрос – а захотят ли наши добрые соседи, чтобы наша промышленность модернизировалась, становилась более конкурентоспособной, а главное, чтобы наш народ был не таким нищим, и общество – более консолидированным? Как подсказывает опыт – не захочет. Начнет формировать у нас свое понимание своей идеологией. Да начнет ставить палки в колеса, всё теми же пошлинами на импорт к нам. Ну что ж, по крайней мере, последнее будет честно и открыто. Можно успокоиться, перестать тешиться иллюзиями и начать жить и строить. Так вполне может быть. При том мы не хотим новых занавесей и противостояний. Но и обманываться – себе и всем во вред. Так что же? А только одно – предложить новые правила международных экономических отношений, справедливые правила, порождающие общие устойчивость и развитие…
Ещё раз повторим и дополним. 
При курсовом диспаритете К0 = КУРС(биржевой)/КУРС(товарный) , большем «1» за пределами где-то «2», народ на свою зарплату дешевых рублей начинает покупать некачественную продукцию, а предприятия застревают в технологическом развитии. Предприятия черпают свое развитие не внутри, что отнюдь не ведет к консолидации целей в обществе и требует особого политического руководства.
При этом маленькие зарплаты ведут к «инвесторам» из-за рубежа, к маленькой капитализации своей промышленности, а потом отсутствию длинного кредитования и технологического обновления. Круг замыкается.
Промышленность может так и остаться неконкурентоспособной, а народ – нищим. Всё зависит от традиций, от ментальности самого народа. И от правительства, от понимания им роли государства! А то, играя либеральную роль и инфантильно реагируя по факту, они в дополнение малых зарплат посадят ещё и промышленность на паек ликвидности… В такой роли легко ни за что не отвечать.
Лишь когда государство станет действительно ответственным субъектом, оно сможет преодолеть курсовой диспаритет, и именно не директивно, что глупость, а из подъёма промышленности, наполняясь реальным темпом развития, и тем меняя качество экономики. И совсем не обязательно это делать административно; что за чушь.
В отношении таких проблем, связанных с валютным диспаритетом, спросят – а как же Китай, у которого он также есть по доллару? На что я скажу – а отличия его с Россией Вы видите? Уже 20 лет реальная экономика Китая растет ежегодно на ~10%. А у нас зависимость от экспорта сырья (с минимальным отношением труда в продукте) в начале 2000-х была чуть меньше 50%, а теперь – гораздо больше. И несмотря на заявления правительства о росте экономики, мы все знаем что его реального нет. Но есть сомнение в адекватности правительства…
Наше правительство в первые осенние месяцы кризиса-2008 отдало банкам для «реструктуризации» почти 150 млрд. долларов – с концами… Китайское правительство выделило своей промышленности 700 млрд. долларов. И начинало свои реформы с поддержки производства! С грамотной, умной, ответственной, выборочной… И четким соответствием идеологических призывов решениям и делам в поддержку бизнеса, прежде всего малого и инновационного. 
Кстати, в цитадели либерализма первое, с чего начинает Обама в кризисе – с призывов к общей работе нации. К чему призывает нас наша власть? Какие экономические смыслы нам предлагает? По прежнему – обогащаться? И я понимаю, почему по другому сказать – не получается. Потому что нет у нас понимания и ощущения той страны, что находится за нами; нет веры. Так чему же власть удивляется, когда вся страна, не продукция, а ресурсы, люди и капиталы – на экспорт!? Чему здесь быть? И каким темпам роста?
Темпы реального роста меняют качество экономики, её способность преодоления, подстройки, восстановления, модернизации. А огромный трудовой рынок и спрос дают огромные резервы и ресурсы роста и модернизации. Да ещё при сохранении четкой политики, «руководящей и направляющей роли», дающей результаты. Надо ли говорить об общем доверии общества, о его единстве!? Даже при том, что село в КНР по прежнему большей частью бедно, что идет расслоение. До сегодняшнего момента эта «мировая фабрика» получала огромные денежные средства, прежде всего от «мирового покупателя» (США), чтобы вести целенаправленную политику дальнейшего развития. И это движение чувствует всё население, чтобы мириться с обнищанием какой-то части. Страна становится всё более могучей, а народ более защищённым, образованным, имеющим перспективу. 
У нас это есть? Нет. Потому что наш диспаритет – это не средство завоевания чужих рынков своей продукцией и тем работы на будущее. А это – … «власть его знает» что это такое!... Диспаритет, как факт, можно использовать в ответственной и долгосрочной политике правительства по подъёму экономики. Но для этого должно быть упреждающее, управляющее пра-ви-тель-ство. А не статисты-регистраторы «монетаристских плясок»… И проблема здесь – не совсем в людях. Дело – в давлении идеологии экономического либерализма, лишающей иной субъектности, кроме субъектности отдельного интереса.
А.Б.Кобяков пишет о нашей экономической политике.
«Все делается по монетаристским учебникам: если у вас появляются проблемы с платежным балансом, надо урезать валютный курс. То есть решение о девальвации – лишь реакция на события, а не стратегический или тактический ход. Государство не хочет быть государством. Вот где беда! Оно не хочет быть субъектом экономических отношений. Оно хочет быть, в лучшем случае, лишь элементом компьютерной программы, которая срабатывает на ту или иную ситуацию. Причем давно пора усомниться: программа-то у вас правильная? Она универсальная или лучше на другую программу перейти? И поэтому там, где мы могли бы опередить мировые тенденции, мы опять будем плестись в хвосте. Там, за океаном, будет уже «новый Рузвельт», а мы здесь все еще будем играть в какие-то либеральные игры.»
Надо чувствовать экономику в динамике происходящих множества процессов, в их взаимодействии. А не заучивать отдельные правила, прикладывая эти операционные простые зависимости к разным экономикам, чтобы вроде дать совет, который по факту становится просто декларацией этой зависимости или общим комментарием. Экономика и итоговые следствия меняются в зависимости от интенсивности этих разных процессов; как и в зависимости от настойчивого проведения целенаправленной экономической политики.
А реформатор должен чувствовать во всех нюансах поток, в котором он находится. Чтобы делать не заторы, а русла. Русла, ведущие к той цели, которую он уже знает. Конечно, иногда приходится и останавливать деструктивные направления… Главное, мышление должно быть не статичное. И надо всегда находить ключевой фактор, угнетенный фактор.
 
Подытожим всё же выделенную логику экономических отношений при диспаритетной валюте. Получается, что экспорт в такой экономике всегда выигрывает за счет своего населения. А чтобы этого не было, чтобы выигрывали оба, причем сначала – народ, потому что цель то – не экспорт, так вот для этого экспорт должен следовать из интенсификации производства, из увеличения производительности и объема производства, а не из игры курсов. По моему – банально. Как и всё действительно правильное. И это точно, как в семье: сначала себя обеспечь, а потом излишки продай. Можно и других в семью принять, если обстоятельства требуют.
Здесь в начале всего и должен работать принцип справедливой торговли и справедливых валютных отношений (две стороны одной медали). Производство любой страны не должно разрушаться. В случае такой угрозы эти страны должны включать протекционистские меры. Вопрос только в их количественной мере. И они должны быть дифференцированными для разных отраслей, исходя из их состояния. Это означает введение оградительных ввозных пошлин на продукцию конечного потребителя и продуктов питания, контроль государства за экспортом сырья (какие здесь общие системные правила – скажем в конце). Вместе с этим государство должно вводить программы по поднятию уровня производства. Промышленность должна начать развиваться, исходя именно из потребительского сектора. И при помощи государства, исходя из культурных и технологических возможностей должно постепенно развиваться производство средств производства. При этом большую роль для самостоятельности экономики, для независимости финансирования таких программ может играть ёмкость рынка, или по другому – количество потребителей, объем оборота. Вот здесь то и важно сотрудничество экономик и грамотность добрососедской политики.
Но продолжим. Вводимые импортные ограничения должны быть связаны с оценкой неблагоприятности экономической деятельности на данной территории. Между разными экономиками, между неравноправными рынками такие предельные соотношения могут выражаться в изменяющихся коэффициентах, которые учитывают природную, инфраструктурную и технологическую специфику. И они должны изменяться по отраслям и под международным контролем, в соответствии с изменением ситуации.
Да, страна может сама себя законсервировать на определенном уровне, и идти всегда сзади. Но это – ее выбор, отвечающий ее ментальности. При этом она не будет источником нестабильности. И в ней люди не будут умирать от голода, оставшись без работы. Они будут жить в своем времени, будут ждать своего времени, своих лидеров, будут расти изнутри.
Разумный протекционизм в реалиях культурного и природного многообразия – это норма. А глобализация, как мы ее знаем, - это насилие. 
Знают или не знают «сильные экономики» о последствиях для слабых или слабеющих экономик открытого взаимодействия с ними, используют они это или не используют? Важно ли именно это… Так получается по факту. За словами о свободной глобальной экономике получаются именно такие усугубляющиеся соотношения экономик с выгодой для одних и проигрышем для других. И кстати, дискурс и «философия» глобализации будут быстро прекращены, когда «сильным мира сего» станет выгодным именно закрытость своей экономики; например, в кризисе. Так было не раз в истории.
 
А в этом мотиве соотношения курсов имеется свой «потенциальный барьер понимания». Это вопрос, как относиться к изменению веса своей валюты; легкий рубль: это хорошо или плохо?
Те, кто ратуют за облегчение курса рубля по логике улучшения конкурентоспособности отечественной промышленности в своей правоте не смотрят на соотношение биржевого курса и товарного. Сохранение же разрыва этих курсов лишь консервирует отсталость. А преодолеть разрыв курсов можно только в условиях «целенаправленной закрытости».
Если же они видят эту проблему и продолжают исходить из поверхностной логики, из ближнего горизонта, то я не комментирую причины этого. А вот увидеть эту проблему и преодолеть «барьер взаимопонимания» мешает тот предустановленный принцип, что открытость – это всегда хорошо и прогрессивно. Мешает абстрактное, априорное восприятие, не замечающее относительности, своеместности этой «ценности»; либеральное восприятие, не видящее долгосрочную и целенаправленную программу развития.
Начало начал барьера взаимопонимания в вопросе соотношения курсов, его «ценностный принцип» - это вопрос о закрытости/открытости стран и экономик. О смыслах, особенностях и обстоятельствах реальной закрытости нам и придётся говорить дальше. 
Но сначала закончим «финансовый мотив» практическим предложением справедливых финансовых отношений.
А перед этим, как предварительный итог, итог первого круга, поговорим ещё о «глобализме, как невозможности».
 
 
3. Невозможности и болезни
 
Почти 50 лет назад Триффин сказал в своей «дилемме», что «ключевая валюта», чтобы быть глобальной, должна иметь доверие, то есть обеспечение ценностями, и при этом должна печатать глобально необходимое количество денег, что одновременно невозможно. Ситуация очевидна.
Но и более этой дилеммы есть очевидность. Любая обеспеченная валюта какой-то страны не может обслуживать глобальный оборот, так как такого обеспечения в принципе не может быть. Не существует отдельная экономическая ценность, как воспроизводимая в замкнутой экономике часть, которая будет не меньше стоимости всего оборота экономики. Интенсивность оборота сглаживает эту проблему. Но при этом в индустриальную эпоху гораздо быстрее нарастает объем оборота по отношению запаса «контрольной ценности». То есть «ценностная валюта» обречена исторически.
Но и выбор «биржевых валют», необеспеченных валют, игровых валют, ценность которых задается степенью «сотрудничества» с самой массовой валютой и экономикой, тоже, и это очевидно в конце 2008 года уже из опыта, не может быть стабильной опорой экономики. Необходима непосредственная, а не «угадываемая», связь валюты с реальным производством.
Далее. Из очевидной проблемы «ценностной валюты» одной страны, одной экономики, как глобальной валюты, следует, что неспекулятивная общая валюта может быть лишь в общей экономике, единой экономике. Но в либеральной парадигме нет такого понятия – «единая экономика». Просто нет, по определению. Она, как последовательная система понимания, опирается на взаимодействие отдельностей. И ввести такое понятие в ней невозможно; есть – «общий рынок», но это совсем другое, и реальные цели этого другие. Единая экономика – это единое пространство, не просто в торговом отношении, а и единое бюджетное пространство, единые социальные нормы, стандарты!.. А иначе – это не общая экономика. А тогда (см. выше) и общая, устойчивая, то есть справедливая валюта невозможна. И построить, прийти к «единой экономике» на либеральном приоритете, примате прибыли невозможно; начинаются противоречия. Либерализм рассыпает башню. То есть неспекулятивная общая валюта невозможна при «либеральной глобализации». И эта глобализация оказывается просто разговором…
Для принятия в страны ЕС, в пространство евро-валюты есть общие требования к национальным экономикам по дефициту бюджета, по инфляции, по неким социальным нормам тоже. И теперь, когда это сообщество разрастается, раздаются мудрые предупреждения политикам об опасности для интегрированности ЕС происходящей политизации, неподготовленности такого развития. Вполне понятны и стремления оформить ЕС общим бюджетом и общей Конституцией. Не обязательно для такого стремления они должны знать о жесткой связи неспекулятивной общей валюты с общностью экономики и общества. Достаточно некого здравого ощущения.
Кстати, и традиция континентальной Европы в целом – не либеральная. Её фундаментальные ценности всё же христианско-этатические. Потому и возможны среди множества народов Европы процессы объединения. Потому то и держится Англия всегда «особняком». Потому то и надо беречь Европе свои ценности, а не либеральные, если она стремится к единству.
Глобализация, как мы её знаем в либеральном дискурсе и исполнении, невозможна по многим причинам. Но она невозможна просто сразу, в заявлении создать единую экономику. Либеральная глобализация невозможна, как действительная общая экономика, то есть справедливая экономика. «Либеральная глобализация» - это профанация… Как минимум.
Почему? – всё тлен и извращение, всё бессмыслица, к чему прикасается «либерализм»?...
И как итог. Общее человечество невозможно в либеральной парадигме. Как видите, это просто доказывается; как теорема. «Глобализация», как понятие, как слоган, брэнд, рождена в ультра-либеральном лагере. Рождена, как выражение подспудного желания «получать» и «не отвечать». Брэндовое понятие нагружено интересами и смыслами этой публики, оно служит их тренду, и с трудом отделимо от всего этого. Глобализация – это ширма, и потому проводится, как самоценность; это – спекуляция, используемая, как лозунг. А реально «общее человечество» возникнет, как следствие более фундаментальных процессов. И потому не время давать название тому обществу, а тем более процессу, который будет органичен и неразрывен с состоянием человека.
Но можно и нужно обозначить вешки, исходные пункты такого пути. Мы это сделаем в конце.
Объединенное человечество, единое земное сообщество, София, как говорил о ней В.Соловьев, мечта и грёза русского сознания и русской философии… Они возможны лишь в общей неспекулятивной экономике. И единая неспекулятивная валюта возможна лишь в общей экономике. А неспекулятивная валюта возможна лишь, как полнотоварная.
Можно пробовать идти к обществу без войн, к земному сообществу, не опираясь на полнотоварную валюту. Но представляется так, что здесь связь – прямая.
 
Если во главу экономической парадигмы ставить прибыль, а не человека, всё приходит к концу. И невозможно делать промежуточные варианты. Здесь всё последовательно идёт одно за другим. Поэтому: или – или. Давно нам Учителя сказали, что всё – песок и тлен, где отринуто Божественное в человеке, где нравственность не находится в основе системы отношений. Можно верить или не верить жизненности привнесения этих смыслов во всё поле человеческой жизни и деятельности. Но поле смыслов, даже для искажений, едино; искажая, просто делают недомолвки, или переставляют причины и следствия, путают хронологию; но вещая человеку, они не могут проповедовать зло, апеллировать к злу, аргументировать злом; пока ещё до этого не дошло. И тогда, как видите, последовательное размышление приводит нас к тем истинам, о которых и говорили нам давно и постоянно. Так человек, пока он человек, неразделим с истиной. Нужно только стремление, то есть честность.
Религии и учения проповедовали человеку


Просмотров: 2001
Рейтинг: 0.0/0
Добавлено: 12.03.2009
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]