03:00

ИЗ ИСТОРИИ РУССКИХ ДЕНЕЖНЫХ РЕФОРМ - 2

ОПЫТ 1985-1990 ГОДОВ


<< Начало

А чем были наши «реформы» 1985¸1990 годов? Череда ошибок, начинавшихся верными посылами, но с последующими неучётом всех привходящих факторов и отвратительной реализацией, с потерями времени и запаздыванием в принятии необходимых решений, так что в новой ситуации эти решения становились недостаточными и вредными. Череда «хотений, как лучше и получений, как всегда». События развивались следующим образом.

0. Сложность/многообразие хозяйственных связей в СССР при падении элементарной дисциплины подвели к пределу управляемости. Из-за неприменения новых управленческих и экономических механизмов стала теряться адекватность централизованного управления. Загрузка экономики военными заказами составляла более 70%.

1. 1-ая половина 1985 года. В этой ситуации были предприняты реформы в редакции Аганбегяна по масштабному обновлению производственных фондов – «Ускорение». Тогда как надо было предоставить такую возможность самим предприятиям с ответственностью руководства за результат и оставлением дополнительной прибыли на решение социальных вопросов (не на прямую зарплату!) и развитие предприятия. Конечно, для этого надо было создать механизмы нового кредитования и уточнить параметры ценообразования; то есть надо было обеспечить среду ответственного «хозрасчета»… В 1986 году понизилась цена на нефть. В этом же году был Чернобыль и разгар антиалкогольной компании. Общий ущерб составил почти 30 млрд. рублей (в долларах – примерно столько же).

2. 1987 год, перелом. Когда огромные вложенные средства не принесли результата, решили предоставить предприятиям определенную хозяйственную самостоятельность (закон «О государственном предприятии»). Предоставленная же инициатива отнюдь не была мотивирована на развитие; и свобода была использована не к наращиванию продукции и обновлению, а на увеличение вала за счет наиболее выгодных товарных позиций и на подъем зарплаты, не связанный с реальными результатами. Что привело к начальному дефициту и росту необеспеченных сбережений. На предприятиях появляются первые УРСы («управления рабочего снабжения», управления дефицитом), в экономике – бартер. Стала ощутимо меняться «экономическая мораль»; вместе с размыванием «идеологической основы» («Гласность»). Система подошла к рубикону.

3. 1-ая половина 1988 года, закон «О кооперации», начинается «Перестройка». Затраты на техническое перевооружение по реформе Аганбегяна достигли 240 млрд. рублей без ожидаемой отдачи. Желание привить ответственность, связать непосредственно результат труда и вознаграждение вылилось в разрешение кооперативов. Такое разрешение, что их стали создавать при существующих предприятиях и использовать, как канал перекачивания и обналичивания денег, а также спекуляции на достаточно искусственных курсах валют и дефиците, особенно новой техники. Результатом стало расслоение, волчий аппетит легкой прибыли, возраставший интерес полной легализации коммерческой деятельности и выработка такого понимания рынка, которое потом и реализовалось в его диком варианте. Сначала состоялось совращение, а уж потом – наш вариант «реформ»… Результатом такого «советско-кооперативного» скрещивания стало уже полностью расстроенное денежное обращение.

4. К началу 90-х цены на существовавшем параллельно кооперативном (коммерческом) рынке задавали свой курс рубля, отличавшийся в сторону облегчения минимум в 2 раза от официального. Кооперативы, используя разрешение на внешнюю торговлю, завозили дефицитную продукцию, прежде всего бытовую и оргтехнику, формируя коммерческий курс рубля, как действительный. Государство согласилось на девальвацию рубля. В январе 91-го года состоялся денежный обмен Павлова. А в апреле произошла реформа цен, фактически в 3 раза повысившая розничные цены; при этом под программы компенсаций был запущен печатный станок, который далее в СССР не останавливался, провоцируя уже распад самого СССР… С апреля же начала работать валютная биржа Госбанка СССР.

Здесь как раз мы и пришли к вопросу: а могло ли государство не соглашаться сначала на «внутреннюю девальвацию» рубля (по ценам), а потом уже по отношению других валют? Мы попробуем поговорить по этой теме ниже. А пока подведем предварительный итог рокового 5-летия. Государственный долг с 1987 по 1991гг. увеличился в четыре раза (с 20 до 80 миллиардов долларов). За 5 лет с 1985 по 1990 год дефицит государственного бюджета вырос в 4 раза…

А необходимый путь был прост и универсален в этой простоте и смыслах. Общий его знаменатель – это сохранение производства и создание условий самостоятельного роста (то есть не на «теле» существующих предприятий) непланового хозяйствования, но в рамках общих стратегий. Для чего должна быть создана кредитная (инвестиционная) система для ответственного финансирования прежде всего новаций и сельского хозяйства. Так надо было сделать в начале, в 1985 году. Параллельно же проводить конверсию и грамотную внешнюю политику.

А в 1990 году, когда уже всё было растрачено, всё так же делать? Знаменатель тот же: база роста нового уклада – производственный рост. Но здесь сначала надо бы было привести в соответствие те решения, которые вызывали паразитирование на теле экономики, разрушая её. Учитывая разбалансировку цен и валютных курсов, необходимо было временно сделать структуры внешней торговли, и постоянно создавать условия для открытости, выравнивая диспропорции по потребительским корзинам. А сохраняя единое внутреннее ценовое поле и учитывая централизованное ценообразование, именно ценообразованием, как механизмом, направлять развитие частной инициативы. Всё объяснить населению. Избыточные деньги сверх определенной суммы по выбору: или заморозить на 10 лет, или вложить в своё дело через безналичный счет. И начать жить и работать, созидая своим трудом новое обеспечение… Примерно так – и вместо шоковой терапии со строительством олигархата. Государство не имеет права сдавать свои полномочия и ответственность на переходный период организации социума с иным распределением свободы или с иными принципами денежной системы. (Может быть, наше правительство почувствует вкус к такому управлению во время кризиса…)

Экономика – это взаимодействие товарной и финансовой сфер. Исправить денежное обращение, сделать его устойчивым только финансовыми манипуляциями невозможно. Валюта укрепляется и стабилизируется долгосрочно, то есть по настоящему, только в опоре на развивающееся производство. Любая финансовая стабилизация просто невозможна пока организм экономики не обрёл мотивацию развития, выздоровления; пока люди не обрели нечто объединяющее, чёткое и понятное в смыслах развития.

Ошибочная экономическая политика (разных вариантов) всегда приводит в конечном итоге к дисбалансу товарной и финансовой сфер. И проблемы только усугубляются с попытками компенсировать дисбалансы и дефицит простым печатанием денег. Всегда есть только один выход – консолидация, напряжение и солидарность нации в целенаправленном общем строительстве производственного потенциала, умная и добросовестная экономическая политика национальных лидеров. Одни из последних и наглядных примеров этого: политика коммунистов в Китае за 20-летие с 1980 по 2000 год, а ранее политика военных в Южной Корее с 1955 по 1985 год.

 АГОНИЯ «ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ» РОССИИ


 

И давайте досмотрим пьесу наших реформ. Посмотрим, как дальше развивались события уже в «демократической России».

Исходная ситуация (мизансцена конца 1991 года): 

- рынок бывшего СССР сильно специализирован и монополизирован; 20% промышленности, работающие на потребительский рынок, не способны «адсорбировать» деньги населения, неудовлетворенный спрос – примерно двукратный; 

- реально направляет реформы – технократическая бюрократия, интересы «красных директоров» в получении ещё большего;

- единый рынок СССР разрушен, разорваны кооперационные связи, нарушен сбыт, теряется время, увеличиваются издержки; исходный свободный курс Госбанка СССР, средний за апрель 1991 года ~32 рубля за доллар.

- результатом ссоры властей СССР и РФ стало перетягивание предприятий под свою юрисдикцию обещанием преференций по налогам с последующим опустошением бюджетов; 

- долги западным кредиторам, диктат и подкуп западных политических и экономических советников (доверие и зависимость от консультантов США)

- Гайдар обещает (в программе реформ) сокращение дефицита государственного бюджета с 20 % ВВП в 1991 году до 9 % ВВП ко второй половине 1992 и до 3 % к 1993 году; сокращение инфляции с 12 % в месяц в 1991 году до 3,5 % в месяц к середине 1993 года.

 

1-ый акт. 

С 2 января 1992 года новое правительство РФ (Гайдар и Ко) в 5 раз поднимают тарифы на электроэнергию и ж/д перевозки, фиксируя их, и вводят на всё НДС в 28%. Одновременно отпускаются цены с оправданием приведения цен в рыночное соответствие. Но сохраняется контроль за ценами на нефть (и контроль за отраслью, как и вводится потом особый режим приватизации); цены отпускаются по усмотрению реформаторов. В сентябре эти цены тоже отпускаются с установлением предела рентабельности 50%. Далее – введение свободы внешней торговли, отмена госмонополии на алкоголь, открытие ММВБ. Стала сдерживаться эмиссия, но уже в апреле под угрозой остановки экономики из-за вала неплатежей в условиях роста цен правительство вынуждено снова накачивать ликвидность, что, однако, не приводило к обороту её в производственном секторе. Проводилась «поддержка» производителей субсидированными кредитами со ставкой 1-25% (при этом кредитная эмиссия доходила в течение 1992-93 годов до 20% в месяц, а стоимость таких кредитов достигла 30% ВВП). На западе брались товарные кредиты под импорт продовольствия и выдавались, как субсидии частным поставщикам.

Результат: Инфляция к концу года – 2600%; месячный уровень инфляции с 6% осени 1991 года достиг 30%. Из-за большого роста инфляции усложняется сбыт продукции, нарастает диспаритет издержек и цен. Розничные цены вырастают в 23 раза, а оптовые – в 62. Из-за гиперинфляции продукция ещё более, чем до реформы, оседает на складах: ~80% в 92-м против 50% в 90-м. Своеобразная кредитная рента присваивается «красными директорами» и банками. Начинает ощущаться нехватка оборотных средств предприятий, начинается падение производства. Начинается поиск дополнительных оборотных средств. К середине года объем взаимных долгов предприятий составил 3,2 трлн. рублей (примерно 20 миллиардов долларов), возрастя за пол-года в 80 раз; правительство замораживает долги. 

Появляется бартер и доллар в обороте; взлетает привлекательность и цена доллара: курс доллара увеличился в 13 раз (до 415 руб/$); а цены в 2 раза обгоняют курс. Расцветают и множатся банки. Резко повышается интерес экспорта любого сырья (за один год на разнице внутренних и внешних цен. Например, Б.Березовский получил более 1 млрд.$, которые, очевидно, остались за рубежом; а общая сумма таких доходов составила 30% ВВП). Внутренние цены на нефть вырастают в разы, но они почти в 10 раз меньше экспортных (~15 $/баррель). В промышленном производстве доля топливно-энергетического сектора выросла в 2,5 раза, а доля машиностроения упала в 1,5 раза. Ценовые диспропорции только увеличились и увеличился бартер вопреки планам реформаторов. 

Закупленное по субсидиям продовольствие продавалось по рыночным ценам; размер присвоенных средств составил до 15% ВВП. Бюджетный дефицит составил 20-25% и покрывался за счет эмиссии. Национальный доход сократился на 25%.

За 1992 год курс первых котировавшихся акций упал в 30 раз, что замедлило акционирование предприятий. Множество бирж стали сходить на нет, в том числе из-за монополий оптовой торговли; биржи стали преобразовываться в «торговые дома», то есть торговые сети, соединяющие оптовое и розничное звено. С удушением товарных бирж, то есть уже в 1992 году можно было не говорить о «строительстве рынка», то есть сразу началось движение к «олигархическому капитализму».

Реформа по итогам 1992-го года отнюдь не решила проблему дефицита и возможности голода: голодание теперь стало связано с дороговизной. В 1992 году впервые сократилась численность населения: смертность превзошла рождаемость.

 

2-ой акт. 

В декабре 1992 года премьером становится В.Черномырдин, его замом по экономическому блоку – Б.Фёдоров; председатель Центробанка – В.Геращенко. Цель – стабилизировать экономическое положение. Но всё идет по накатанной.

Уровень инфляции в 1993 году составил ~1000%. С 1991 по 1993 год цены на газ выросли с 15 руб. за м3 до ~50$; на нефть – с 40 руб. за т. до ~100$. За 2 года (еще с министра внешних экономических связей 1992 года П.Авена) официальный экспорт из страны снизился на 40%; еще более снизились доходы бюджета от экспортно-импортных операций.

В октябре 1993 расстреливается парламент, разгоняются Советы. За 1993 год курс «рубль/$» увеличился в 3 раза. За 1994 год курс «рубль/$» увеличился ещё примерно в 3 раза; и в 1,5 раза за 4 месяца 1995 года, потом был введен коридор с максимумом на отметке ~5000 рублей за доллар. [Справка: После деноминации 97/98 года в 1000 раз и дефолта августа 98 года рубль пробил потолок курса в 9,5 рублей на 11 рублей и к концу года – до 20 руб/$. Своего максимума в ~32 руб/$ (! с чего начинали!) курс достиг на переломе 2002/2003 годов. Потом он снижался по ~2 доллара в год с площадкой на отметке «28» в 2005 году.]

В течение 1993 года правительством прекращается кредитование предприятий. После 1994 года Центробанк вдвое против нормы снизил степень монетизации экономики. Начинается деградация экономики. При продолжающемся росте цен и вывозе капитала всё более нарастает дефицит оборотных средств. В России появляется парадокс одновременных дефляции и инфляции.

В 1993/94 гг. начинается эпопея ГКО и проводится ваучерная приватизация (по указу Ельцина и вопреки закону), единственный прибыль-генерирующий объект которой – «Газпром» – собирал чеки сам, в последний день и без широких объявлений. То есть – для своих. Всеобщая ваучеризация, главное, не принесла предприятиям средств, но «повесила» на них новые отношения/обязательства и втянула в игру собственников и череду переделов. Хозяйственный эффект от приватизации был отрицательным. Но был эффект политический и идеологический; какая цель и ставилась по признанию «реформаторов».

В середине 1995-го года Центробанк вводит коридор курса доллара: от 4300 до 4900. Экономика России привязана к доллару. Всё. Действие можно считать законченным. Переход к сырьевой экономике и торговле за доллары состоялся.

 

И проблема здесь – не в величине цифр курса рубль/доллар; в Японии такие же большие цифры курса йены, но при этом йена у них независима. Дело – в образовавшемся большом расхождении «биржевого курса» с «товарным курсом» в сторону недооценки последнего, в расхождении «внутреннего» (ценового) и внешнего (межвалютного) курсов. Народ недооцененной извне валюты покупает товары по завышенным для себя ценам или по-другому – недополучает зарплату в сравнении с «внешним потребителем». Во сколько раз? Примерно, во сколько расходятся «товарный» и «биржевой» курсы (примерно, потому что в экономиках происходят свои перераспределения и балансирование стоимостей/цен). Расхождение в проценты (±10%) здесь естественны и объяснимы; но в разы – это уже получается «недобросовестная конкуренция» среди народов. Страна с таким курсовым диспаритетом экономит на зарплате, на народе. Предприятия «недооцененной страны» могут при этом выигрывать, при этом, консервируя свою отсталость. А вот народ ставится в невыгодные условия. В том числе, как потенциальные инвесторы своей промышленности. Народ становится нищим. Страна проигрывает по потреблению, и «накоротке» выигрывает в продукции, и прежде всего в экспорте сырья. И здесь можно ещё раз понять имманентность «стратегического партнерства» именно государства и народа, а не государства и предприятий. Последние, как видите, должны занимать свою (чисто экономическую, без возможностей всякого политического влияния) нишу, освобождая место для прямых отношений и согласования интересов власти и народа (см. «О справедливых экономических отношениях»).

При курсовом диспаритете народ на свою зарплату дешевых рублей начинает покупать некачественную продукцию, а предприятия застревают в технологическом развитии; покупать то оборудование приходится за рубежом и за дорогую (относительно «товарного курса») валюту. Предприятия черпают свое развитие не внутри, что отнюдь не ведет к консолидации целей в обществе и требует особого политического руководства.

Промышленность может так и остаться неконкурентоспособной (несмотря на экспортные возможности гнать за рубеж, пока нужны)! А народ – нищим. Всё зависит от традиций, от ментальности самого народа. А насколько состоявшееся развитие «курсового диспаритета» связано с одновременным обмелением ликвидных денежных ресурсов в стране? Не знаю точно с позиций теории; но по действиям наших реформаторов – напрямую.

При этом надо понимать, что директивно, без изменений и развития в экономике, курсовой диспаритет не преодолеешь.

 

А в итоге наших реформ в экономике вопреки желаниям реформаторов как раз утвердились диспропорции, диспаритеты. И дальнейшее развитие уже в новой форме экономики, в новой форме отношений должно было постепенно это выправлять.

 

Эпилог

Сначала вызвана инфляция, нарастающая на гонке за прибылью и алчности. А потом, под лозунгом борьбы с ней – сжимается денежная масса. Резко падает спрос, разрушается экономика, царит растерянность; люди, брошенные на произвол, думают только о выживании, о пропитании детей…

В 1995-м начинается организация залоговых аукционов по самым лакомым, сырьевым объектам собственности. Основные залоговые аукционы проходят в 96-м году, после воздвижения «на престол» Б.Ельцина. Состоялся второй этап обогащения за счет страны и олигархическое сращивание («семибанкирщина»). В промежутке 2-х «хапков» был брошен ваучерный кусок народу. Ваучер (приватизационный сертификат), на который приходилось активов более чем на 2000 долларов США, всё время котировался на уровне 10 долларов; на биржевых уловках. 

Летом 1995 года произошла трагедия в Буденновске, и она явно была организована извне.

Из страны уходят ресурсы и капиталы. Отсутствуют инвестиции, растут цены. Дефицит бюджета и долги Западу. (За 20 лет «реформ» государственные долги превысили 200 млрд.долларов, а объем вывезенных средств приблизился к 1 трлн. долларов. «Репарациями» России, фактически, финансировалась авантюристская политика США.)

За 90-е годы потребление нефти в России из расчета на одного жителя снизилось и стало в 5 раз меньше, чем в близкой по климатическим условиям Канаде (~4 т/чел. в год). В отсутствие своей продукции формируется зависимость от импорта, тем более не лучшего качества.

В 1997 году заканчиваются ГКО, в начале 98-го уходит Черномырдин, в августе – дефолт. Нарастающая депопуляция, прежде всего русского народа; общая потеря – более 10 млн. жизней.

В 1999-м – нижняя точка цены на нефть. Трагедия взорванных домов. Нападение чеченских боевиков на Дагестан; оборона села его жителями стала обороной России от распада… (Бомбёжка Белграда силами НАТО.) К власти приходит В.В.Путин…

Конечно, всё началось до статиста Черномырдина (и ведь точно нашли представителя сырьевиков с аппаратным умением держать фасон), до неудачника Гайдара и серого кардинала Геращенко… Но можно, и несмотря на апокалиптические заявления младо-реформаторов о состоянии дел и о необходимости быстрейшего сбрасывания управления экономикой с рук, можно назвать их главную ошибку в «запуске рынка» – неумение/нежелание подготовить рынок инфраструктурно, то есть механизмами, мотивациями и равновесными соотношениями спроса/предложения, где можно; а где нельзя – рамочными ограничениями. 

Вот как, например, об отсутствии организации превышения предложения над спросом писал В.Сергеев в 1992 году: «На рынке с ограниченным числом участников цены неустойчивы и стремятся к повышению, а производство имеет тенденцию сокращаться. Поэтому свобода создания новых предприятий (обеспеченная не только юридически, но и финансово) - основная характеристика нормально функционирующего рынка. …В России не может быть рынка, пока не сломаны социальные препятствия к созданию новых предприятий»…

 Можно видеть, что мина интереса к доллару при необеспеченных товарами деньгах у населения, эта мина уже была подложена до начала реформ. С открытием дверей, интерес к доллару гнал бы его цену, а алчность гнала бы ресурсы за эти доллары. Это была первая простая цель, реализовавшаяся вместе с разворованными кредитами в 1-м «хапке». Закрепление же позиций собственностью было реализовано во 2-м.

И всё дальнейшее реализовывалось «реформаторами» под логикой выхода из проблем; не важно, что они были созданы ими самими. Причем так, чтобы снова же разворачивало ситуацию к новой выгоде. Логика «раскручивания» стала общей логикой групп по интересам и группировок. Например, выравнивание внешних и внутренних цен («чтобы не уходили ресурсы и освободить рыночные отношения») вело только к максимальному привязыванию к внешнему рынку, обнищанию страны и своему месту в камере «глобализованного мира»… (Нам просто повезло, что цены на нефть стали подниматься, и это не запоздало года на 3; ещё и неизвестно какова в этом роль арабов…) Так внутри страны создавалась колонна «западных цивилизаторов», более рьяная, чем их хозяева, хозяева глобальной расчетной системы. Так страна делилась снова на непримиримые политические лагеря и возвращалась в начало XX века. И дежа-вю 17-го года для «хозяев» было бы подарком. Они уже знают, что делать, сколько и чего оставить…

 

Обратите внимание на курс Госбанка СССР в 1991 году. До «перестройки» внешний курс рубля был равен ~1,1 $ США. Были ли экономические основания так понижать курс рубля до открытия внешней торговли? Да, спекулянтский (фарцовочный) курс был больше где-то в 3-5 раз. Да, на низких ценах, связанных в том числе с низкими зарплатами, наживались кооператоры, вывозя за рубли какой-то наш «эксклюзив» и ввозя компьютеры (первые IBM AT стоили больше «Жигулей»). И чем выше здесь были бы цены на этот абсолютно монопольный и дефицитный товар, тем им было бы лучше. Но это всё были мелочи для страны в целом. (Правда, до тех пор, пока психологически не закрепилось «дорогое представление» о долларе.) Решающий руководящий интерес опустить рубль был у Запада. А у нас (у Горбачева) был интерес получить кредиты, которых всего то было получено около 30 млрд. долларов. Прямого совета по девальвации рубля, наверное, не было. Можно было «посочувствовать», мол, полезно увеличить рублевую стоимость доллара, чтобы люди его не скупали, или чтобы больше была рублевая выручка от продажи нефти, или что-то в этом роде. Можно довести эту мысль и как-то по другому – дело не в этом. Главные то причины всегда находятся внутри. Надо было ещё дойти до такого «сочувствия».

Объективные и субъективные трудности 1986-1988 годов привели к тому, что масштабное централизованное финансирование перевооружения основных фондов привело только к снижению фондоотдачи, дефицит бюджета увеличился кратно, денежная эмиссия ещё более увеличила превышение денежной массы над товарной. Следующий вынужденный шаг по увеличению хозяйственной самостоятельности привел к «вымыванию» дешевой продукции и увеличению зарплаты, стали рваться хозяйственные связи; в результате при увеличении вала товарная номенклатура уменьшилась, появился хронический дефицит. За 5 лет с 1985 по 1990 год излишки денежной массы составили почти 100%, то есть 2-кратно превысили объем товаров. Закон о кооперации привел не к пробуждению производственной инициативы, а к расслоению в доходах и коррупции; появились очень богатые, и увеличилась доля относительно бедных. При этом падала покупательная способность рубля, началась ценовая инфляция…

Вопрос не в том, давал нам Запад советы при Горбачеве или нет. Вопрос – зачем «наши», беря в кредит доллары повышали его стоимость(?); можно ли было этого не делать?... Можно ли не соглашаться на девальвацию? 

Из истории мы помним, что в обстоятельствах 1840-го года денежная реформа проводилась через утяжеление внутреннего курса в 3,5 раза (но при этом с недосмотром за «деноминацией» цен), а введение золотого рубля начиналось в 1896 году с девальвации кредитной денежной единицы по отношению металлической основы в 1,5 раза. Мы знаем, как возрождались экономики разрушенных Германии и Ю.Кореи – на общественных работах за минимальное содержание, на общем сознании восстановления страны. А где найти пример реформ в разваливавшейся изнутри страны?

Конечно, понижение курса своей валюты повышает конкурентоспособность экспорта. Но это только, если при этом «товарный курс» остается на тот момент прежним. Это только, если делать нищими своё население и предложить выживать самим, если не повышать зарплату, то есть сразу разорвать взаимосвязь рынков на уровне потребления (с установлением для большинства нового занавеса, теперь уже экономического). При этом заниженный курс по отношению «товарного» лишает промышленность внутренних стимулов развития. Начинается путь перехода к внешней зависимости. И это определенное бессилие властей в организации жизни страны…

Когда в централизованной экономике повышаются цены, чем признается товарная необеспеченность своей валюты, её инфляционность, это является как бы актом «внутренней девальвации» и признанием готовности понижения курса. Но пока это всё же мера адсорбции лишней денежной массы, которая, кстати, показывает, что у правительства нет четкой программы действий; всё – как на пожаре, «топить» там, где загорается. Можно было бы и просто заморозить лишнюю ликвидность, но только в том случае, когда есть уверенность в результатах дальнейших шагов. Если не осталось такой воли для консолидации общества на конкретных задачах экономического развития, или нет возможности для достаточно жесткой политики по реализации планов, если остаются только «демократические методы развития», то, видимо, девальвация неизбежна. С временным облегчением и со всеми последствиями вступления в это, как написано в предыдущем абзаце. Почему всё было нормально в 1896 году? Потому что страна находилась на подъеме, у неё были огромные запасы, она была энергична, целенаправленна и независима. А в 1991 страна шла в разнос, не было ни объединяющей идеи, ни объединяющей силы. Вот так «идеальное» вмешивается в «материальное».

Так в чем причины расхождения «товарного» и «биржевого» курсов? Есть ли в этом какая-то закономерность? Или какой-то интерес?

Основная причина, начало причин – потеря страны самой себя. Уже потом – неадекватность правительства, инфляция и девальвация. И есть другое условие этого – спекулятивная денежная система, система, оторванная от товарного производства. Когда есть перечисленное выше, наступает и закономерность, связанная как раз с частным интересом, то есть далеким от интересов страны.

А везде ли может повториться подобный сценарий? Если нужны ресурсы страны, или страну нужно «опустить», и если глупое (как минимум) правительство, а собственная идеология подчинена чуждому дискурсу, то «да». Для этого, как инструмент, просто нужна «свободная», ни к чему не привязанная валюта. То есть «валюта-отморозок», «демократическая валюта».

РЕВАЛЬВАЦИЯ РУБЛЯ?


 

…Три чуда можно увидеть, оглянувшись на 20 лет назад, в середину 1980-х. Первое – развитие компьютерных и коммуникационных технологий до глобальных и всепроникающих. Второе – развитие Китая от распределяемой плошки с рисом до своих технологий в авиа- и космостроении. Третье – развал СССР… Американцы сконцентрировались на информационных технологиях. Китайцы сосредоточились на себе, на труде для себя и страны. Мы сошлись на кредитах и воровстве.

А «финансовая колониальная система» составлена так, что задана откачка ресурсов. Основа её находится в глобальности доллара и заниженных стоимостях национальных валют; да ещё для закрепления такого положения создается дефицит национальных оборотных средств и привязка к доллару. Менять положение можно лишь в целом, или группой стран, выстраивая свою и валютную, и самодостаточную экономическую зону. Менять «диспаритетный порядок» надо. Но вот только – как это сделать, в какой очередности?

Давайте посмотрим, что произойдет, если «завтра» ввести паритетный товарный курс рубля и доллара, который сейчас составляет примерно 6:1 (пусть будет так). Цены на чисто отечественную продукцию, понятно, не изменятся. Стоимость рубля по отношению доллара увеличится примерно в 4 раза. Долларовые накопления обесценятся. На рубли можно будет приобрести в 4 раза больше долларов; поэтому, чтобы не было конфликтов и быть свободными, сначала надо рассчитаться со своими долларовыми долгами. Экспортная выручка в рублях уменьшится (при тех же международных долларовых ценах), станет выгоднее использовать сырье внутри страны. При этом внутренние цены на сырье и электроэнергию смогут быть уменьшены в соответствующее количество раз. Соответственно, уменьшится себестоимость остальной продукции. При сохранении существующего уровня зарплаты, люди почувствуют существенное облегчение. И здесь необходимо противостоять «рефлексу испытания предельной цены» в торговле, предварительно установив «коридор рентабельности»; как вы помните, при этом без ограничений для инновационных продуктов.

Далее – рублевая стоимость импортной продукции уменьшится в те же 4 раза. Для сохранения продовольственной безопасности рынок продуктов придется закрывать до тех пор, пока внутренняя структура цен не уточнится при общем их снижении из-за многократного снижения тарифов. Может случиться нехватка продуктов, то есть прежде чем вводить паритетный курс, нужно побеспокоиться о воскрешении отечественного сельского хозяйства . Трудно сказать сейчас – как (и как можно будет) поступить в отношении легкой промышленности или автопрома. Но важно то, что во много раз подешевеет западное оборудование для модернизации индустрии. (Правда, Запад наверняка начнет пугать разными эмбарго.) Во всяком случае, модернизация и обновление резко ускорятся. Наполнение же экономики рублевыми ресурсами будет иметь встречные тенденции, но всё же будет увеличиваться. А конечный уровень цен – уменьшаться (тенденция). 

И о никаком вхождении в ВТО не может быть и речи. Эта организация служит только закреплению существующего положения дел.

В рамках уже международного изменения практики соотношения валют по паритету покупательной способности должны будут увеличиться общие цены на сырье и продовольствие, выровняв диспаритет между развитыми странами и странами третьего мира. При этом по настоящему заработает мотив ресурсосбережения и соответствующих технологий.

Из неоднозначной картины, которая вырисовывается, становится понятно, что переход к паритетным ценам и курсам (как ранее отход от этого) возможен лишь через некоторое потрясение в международных отношениях и должно быть подготовлено. Поэтому то такой переход может быть только в группе стран с самодостаточной экономикой при понимании со стороны международного сообщества. Отсюда ещё раз становится понятна роль идеологии такого перехода и идеологии цели/места перехода. Новые экономические отношения должны пониматься, как необходимые для сохранения и развития цивилизации.

Вообще-то проблемы обмена и сопоставления валют – это проблемы лишние. Только вот здесь простота не стала бы хуже воровства. Невозможно доверить лисе не только делить сыр, но и создавать рецепт, и производить его. Соответствие денежной системы (природы) и финансовой системы должно находить опору в безусловном доверии общественности, в наличии простых и проверяемых критериев. Полнотоварная «закрыто-акционерная» валюта, конечно же, ставит в равные условия всех участников ее экономического пространства. Но должны быть и четкие правила, и четкие международные институты.

Сделать человечество глобальным и единым может лишь единая экономика. Но не на основе спекулятивного доллара, не на основе бесконтрольного порядка его эмиссии в интересах группы лиц, не на основе только прибыль-ориентированной экономики.

                                                                         *        *       *

Когда первые части были написаны, но по техническим моментам не были ещё отосланы и опубликованы, в библиотеке мне встретилась книга С.Валянского и Д.Калюжного «Армагеддон завтра», изданная в 2006 году. В ней поразили следующие строки.

 

«Бернар Лиетар в книге «Душа денег» пишет:

«Мы жили с идеей получения дохода от процентов на деньги веками, так что даже намерение платить за деньги звучит странно для современного обозревателя. Однако такая система существовала несколько столетий по меньшей мере в двух цивилизациях и привела к прекрасным экономическим и социальным результатам... Нужно пойти назад в Средние века, чтобы найти достойный прецедент».

И далее Лиетар описывает прецеденты: плата за хранение денег постоянно взималась в Европе в X—XIII веках; также она была известна в Древнем Египте. На деле в обоих случаях параллельно применялось два типа денежных систем. Первая, немного сходная с нашей современной, была денежной системой «на длинные расстояния». Золотые монеты рутинно использовались торговцами, занятыми в зарубежной торговле, а военной и королевской элитой эпизодически для оплаты чего-либо или для получения дани либо выкупа. Монеты дожили до наших времён; это то, чем гордятся нумизматы. Но в двух названных регионах (скорее всего и кое-где ещё) был второй тип денег, с демерреджем - платой за хранение. Они были менее привлекательны внешне и циркулировали как «локаль­ная» валюта.

«Лучший сюрприз случился, - пишет Лиетар, - когда я открыл замечательные экономические результаты в обоих местах, совпадающие точно с периодом, когда была в ходу плата за хранение денег... Когда эти денежные системы были заменены... результатом был драматический экономический крах в обоих местах».

Начиная с конца X века (точнее, с 973 года) в Англии монеты перечеканивались раз в шесть лет. Но королевские казначеи давали только три новые монеты за четыре старые, и это было эквивалентно налогу в 25 % каждые шесть лет на любой капитал, содержащийся в монетах, примерно 0,35 % в месяц. Такая перечеканка и была грубой формой платы за хранение. Позже сроки перечеканки сокращались, а система охватила почти всю Европу, и, что важно, пока существовал связанный со временем налог за хранение денег, не было снижения стоимости самой валюты, то есть она не обесценивалась.

… А каковы результаты? Мы покажем их пунктирно.

Европейские Средние века, охватывающие более тысячи лет истории, обычно представляются как что-то мрачное. Однако недавние исследовани


Просмотров: 1623
Рейтинг: 0.0/0
Добавлено: 17.02.2009
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]